Отредактированная версия S23 Ultra, вторая экспедиция

S23 ultra, вторая экспедиция

 

Часть первая

 

 

Эпиграф, предисловие к роману "S23ultra .."

 

"Три мудреца в одном тазу...."

"Three wise men of Gotham, They went to sea in a bowl, And if the bowl had been ber My song had been longer"....


Костер горел жарко, пламя взлетало огненными лоскутами, искры сыпались вокруг каменной чаши, Серёга подбрасывал свежие дрова.
"Что такое огонь, блин?"- спросил Валера указывая стаканом на вьющиеся, полыхающие полымя взлетавшие над сиянием расскаленных угольев, отрывавшиеся и исчезавшие в темной выси над их источником.
"Это плазма, командир!"- просвятил я друга плеснув остатки влаги из своего штофа в жар нижних валежин.. Кострище пыхнуло шкворча скопищами оранжево-голубых ионов, осветив поширче небесный портал, сожрав прилежащий кислород, и быстро исчезло погасив нижний огонь, который снова набрал силу дождавшись свежего воздуха из окружения. 
До этого мы долго обсуждали цвета и антицвета в качестве квантового числа отвечающего за заряды глюонов и кварков в квантовой хромодинамике.
Строение материи интересовало каждого из нас сейчас намного больше, чем в юные годы нашего формального образования совпавшими с пиками половой зрелости, политического противостояния, кондового невежества и натуральной лени. Запах волос, чистой шеи и свежего дыхания возлюбленных отменяли тогда нам научное вдохновение, активное расширение кругозора, порядок,  дициплину и самоё подчинение ученым патриархам.
Сейчас мы сломались на отмене бозона Хиггса, который, как оказалось, отвечает всего лишь за образование не более двух процентов от массы Вселенской материи, остальное покрыто непонятными нам полями спиновых взаимодействий, оболочками кварков. Мы не смогли начертить собственной модели образования материи ничего не поняв про нижние и верхние кварки и тау-лептоны, которые оказались наиболее тяжёлыми фермионами. Вся Стандартная модель с взаимодействием Юкавы, которые объясняют ядерные силы удержания протонов и нейронов вместе, при этом она не объясняет природу топ кварка, но может помочь определить стабильность вакуума и объяснить почему Вселенная не схлопывается!!!
     Тут мы выдохнули и налили по полной! Хлопнули до дна без тоста, а у Валеры возник этот детский вопрос про ионную плазму!
"Как всё запущено!"- скажете вы.
"Отнюдь!"- отвечу я вам на правах летописца.
Мы прожили "Энное" количество жизней! Первая пришлась на человеческую эпоху непрерывных войн! Мы ее пережили избежав живого участия, а соответственно  ранений, свидетельств массовых страданий на поле боя, предсмертных агоний боевых товарищей, смертей и катастрофических разрушений перед  глазами и это при наличии у каждого из нас военных билетов и квалификаций! Повезло!
Нам также хватило собственной жизни застать Всемирную эпоху глобального вдохновения, континиума творческих открытий и беспримерного ускорения человеческого прогресса, как только "партия войны" оказалась вычислена, изолирована, инкапсулирована и выведена далеко за пределы Земного тяготения!
Далее вынужден признаться, что на этой стадии мы пережили всех своих самых родных и близких, растеряли интерес к себе от представителей новых поколений, успели устать от затянувшейся старости и осознанно встали на путь алкогольной деградации. Отравленные и воспаленные наши мозги, цирроз разрушенной печени, вздувшиеся сосуды, больные суставы, хроническое недержание, замедленная речь, потухшие глаза и общий треморр, весь этот букет был на подходе, но случилось очередное везение, мы попали в поле зрения рекрутирующих сил! Рекрутёры нашли в нас подходящих кандидатов в рекруты для полета за пределы Млечного пути, за пределы Галактики!!!
Ставь хоть сотню восклицаний, ни один нормальный человек так и не поймёт,  как это и почему!!!
В то  время Вояджер-1 только только начал удаляться за пределы Солнечной системы и за пятьдесят лет смог уйти от нашей планеты на расстояние одних световых суток или 25-ти с половиной миллиардов километров! Да, но до края плоской, как блин нашей Галактики оставалось еще 30 тысяч световых лет, а до ближайшей к нам галактике Андромеда другие 2.5 миллиона лет, а до края Вселенной все 48 миллиардов лет все тех же Световых!!!

Как?! Как так случилось, что мы смогли долететь до S23ultra???!!!
Не ломайте свою голову, мой дорогой читатель! Мы это сделали за вас! Чёрные и Белые дыры, кротовые норы Уитлера, искривленое пространство, но скорее всего вселенский разум или сам Господь Бог приняли в этом участие! И лучше здесь остановиться и просто выслушать нас, в качестве реальных свидетелей.

 

 

 

 

                                                     Глава 1

"Куда ты прёшь со своим матрасом?"- возмущалась Даша Антонова на Валеру Щанкина, который действительно удивил нас своим полосатым, казённым матрасом, обнаружившимся при нём в день нашего прибытия.

Двери в космический корабль для обратного пути спроектировали сдвижными, и закрывались они по герметичным полозьям, как в душевых кабинках. Было их две, как в обычных лифтах. Корабль оказался меньше, чем тот, что доставил нас сюда, потому мы давились, как в старину в автобус, чтобы влезть внутрь, суметь сдвинуть эти двери и запереть их наглухо.

Валера оказался здоровее всех членов экспедиции. Он молча втащил и запихал свой ватный тюфяк в "щели" между нашими телами. Двери в конце концов натужно сошлись, замки намертво сцепились, тест на успешную герметизацию прошёл, и зелёный свет загорелся. Заработали двигатели на прогрев, а потом их рёв стал нарастать, но мы уже засыпали под инфузией корабельной атмосферы. Моё тело прижималось к стенке корабля спиной, справа меня придавила "возмутительная" Даша, а слева - Серёга Габриэль, который поступил даже умнее, чем Валера Щанкин. Сергей умудрился притащить с собою надувной матрас, который сейчас, спущенный, был обмотан вокруг его тела. Тело Даши было мягковатым, а стенка корабля обшита пенным утеплителем. Поэтому при приземлении, скорее всего, я обойдусь без синяков и пролежней.

Второго корабля нам не обещали, а мы "насытились и наелись" сполна унылой экзотики на планете S23 ultra. В эту пробную экспедицию набирали людей, что называется, с улицы. Обещали хорошо заплатить. Дел серьёзных на Земле у нас не оставалось, дети выросли, женщин мы уже не интересовали, дома и квартиры давно отремонтированы, быт устоялся и мы, то есть я со своими друганами, проводили время, как могли: пьянствовали, рыбачили, болтали у стола или костра, воспоминаний и анекдотов для этого хватало. Но мы скучали по былой, более активной жизни с приключениями и азартом. Именно поэтому рекрутеры обошлись без уговоров и лишних обещаний, приглашая друганов в путь на только что открытую, пригодную для обитания планету в соседней галактике.

Корабль для этого построили большой, там хватило места и для других подобных компаний, плюс Даша, она сама в этот космический поход напросилась. Даше нравится быть в центре событий и публичного внимания. В юности, в перестройку, она даже на крышу КГБ залезала, чтобы снять старый флаг, и на войну корреспондентом ездила в горы. Сейчас её жизнь сильно "устаканилась", и она успела заскочить и занять последний скафандр-саркофаг при отлёте, когда Жорка Ю. резко передумал и вернулся к своей довольно молодой ещё жене.

Вот так вот.

"Это что за ерунда!"- крикнул возмутительно начальник карантинной комиссии, увидев рулон грязного матраса. Валера держал его под мышкой и выходил с ним последним. Это главное о нём, о Валере. Он никогда никуда не спешил и как "тот бык, который всегда последним спускался с холма к тёлочкам, сытым и отдохнувшим". Мы проснулись при приземлении и все как один вошли в огромную, белую, карантинную палатку.

"Вы что, не понимаете, насколько опасной и чуждой флоры и фауны вы могли накопить в этом ужасном тряпье? Обоих на отдельную обработку!"- приказал начальник. В "обоих" попал и Серёга Габриэль. "Хитрозадых" обладателей матрасов увели в отдельный бокс для обследований и дополнительных химотермических процедур, в то время как нами занялись согласно рутинному протоколу, а именно: содрали навсегда выданные перед полётом комбинезоны, прогнали через оросительные переходы, потом через газовые, затем световые. Следом трёхмерно отсканировали наружные покровы тел, запустили зонды по всем отверстиям, собрали мазки, под корень выбрили волосяные заросли, спилили ногти, закапали глаза, влили ведёрные клизмы и, показалось, что скоро мы окажемся на свободе. Всё это время нас развлекали истошные Дашины крики. Её роскошные волосы оказались дорогим париком, она никогда и нигде ранее не брилась, и к тому же выяснилось, что матёрая наша Даша является абсолютной девственницей.

Глава 2

Нет, до свободы было ещё далеко. Всех участников экспедиции вселили в огромные надувные ангары, где каждому нашлось по месту в индивидуальных капсульных спальнях, но столовались, читали, упражнялись и справляли гигиенические потребности мы в общих: столовой, библиотеке, спортзале и очень продвинутой бане. Сроки пребывания на карантине объявлены не были, а на настойчивые наши требования о них ответ был один: "По результатам мониторинга и во имя биологической безопасности решение будет принято коллегиальной комиссией! До этого здесь вам будет предоставлено всё необходимое для комфортного проживания и жизнеподдержания! По возможности избегайте лишних требований. Данный карантин жизненно необходим для глобальной безопасности всего земного населения!" Так вот по-детски нам объяснили суть нашего заточения. Визиты из внешнего мира остались вне всяких вопросов.

Общение с близкими по акустическим каналам дозировалось несколькими сеансами в неделю. Видеосеансы без объяснений не допускались, а сами разговорные сеансы проходили индивидуально у каждого члена экспедиции в специальных звукопоглощающихся кабинках. Общение же между собой внутри ангара оставалось совершенно свободным. Здесь отсутствовал какой-либо режим подъёма, питания, отхода ко сну. Каждый участник оказывался предоставлен самому себе. Хочешь есть - ешь! Холодильники и печи разогрева всегда готовы к твоему пользованию. Хочешь спать - спи. Хоть не выходи вообще из своей капсулы. Свет в спортзале и библиотеке никогда не гас. Бегай, качай свой пресс и бицепсы, занимайся йогой, а нет, так иди, читай, смотри видео или парься в сауне, сиди в джакузи, лежи на полках под паром... все вы здесь взрослые люди. В общем, поддержать жизнь тут можно, но только тот, кто знаком с заточением, хорошо понимает, чего нам не хватало. Особенно подавляла неопределённость сроков прихода желанной свободы. К тому же оставался шанс, что мы могли подцепить нечто "неземное" и "неизлечимое", тогда нам всем грозило и пожизненное! Вот так-то!

"Ты как думаешь, может, у нас с тобой что-нибудь получиться?"- спросила Даша, зайдя и усевшись в моей капсуле на край моего "топчана". Я лежал с небольшим планшетом, зачитавшись дремучей книжкой Луи Буссенара. Язык и история про всадника без головы казались сейчас невыносимо простенькими, но зато само чтение приносило столь же светлые, сколь и далёкие-далёкие воспоминания безмятежной юности. Я посмотрел на Дашу. После унижений по прилёту в карантинной палатке она изменилась. Лицо её расправилось, черты смягчились, взгляд стал внимательней, и Даша оказалась совсем-таки ещё привлекательной, относительно молодой женщиной. Парик ей не вернули, но у неё уже отрасли собственные крепкие волосы, которые она оформила в "каре", чуть покороче, чем у Эдит Пиаф. Высокий лоб прямой, довольно крупный нос, большие тёмные глаза, большой рот с тонковатыми, но хорошо очерченными губами, заострённый вперёд подбородок, высокая шея, пропорциональное, развитое тело, общая интеллигентная бледность, это всё Даша. Её можно было бы принять за красавицу, но такому восприятию мешали Дашины стервозность и вульгарность, проявленные во время долгого полёта и пребывания на той далёкой планете.

По жизни я, вообще-то, однолюб, но в периоды долгих разлук у меня, конечно, случались проявления сильных чувств по отношению к другим женщинам, хотя чаще они всё-таки оставались лишь объектами философского обозрения. Вот и сейчас это происходило с Дашей. При этом я не смотрел на неё, как Дарвин через микроскоп, и не заносил результаты своих наблюдений в полевые дневники, однако сознание работало совершенно без помех. Не было никакой гормональный лихорадки. "Дашенька, ты серьёзно или тебе совсем скучно стало?"- будучи на двадцать лет старше, я именно так обратился к ней. Отложив блокнот, положил свою ладонь на ладонь Даши, которой она опиралась, сидя на краю лежанки. Эта женская рука оказалась прохладной, пальцы на ней тонки, а по длине их размер не уступал моим. Даша представляла из себя довольно крупную особу. Она не убрала ладонь, но зато я вернул свою к планшету. Потенциально мы, наверное, могли бы в другой жизни попробовать погулять под луной и солнцем, научиться целоваться, зачать детей и повести совместное хозяйство, но долгая прожитая часть моей жизни, накопленный опыт свой, своих друзей и многих-многих окружающих, близких и не очень, однозначно говорил о том, что любой человек на земле неизбежно смертен. Но однажды поселившаяся в живой женщине стерва остаётся абсолютно бессмертной!

"Ты, Даша, очень хорошая женщина!"- говорю. "Правда?"- спрашивает оживившаяся Даша. Она смотрит мне прямо в глаза, а мои начинают искать муху на потолке. "Конечно!"- стараюсь бодро поддержать разговор: "Ты чудесная!" Даша сама взяла меня за руку. Глаза её слегка заблестели: "Нам ведь тут ничего такого не запрещают!" В голове моей изнутри возникло ощущение сигнального предупреждающего стука, как на подводной лодке. "Дашенька!"- произношу ей вслух, не зная, что ещё добавить, но язык мой начинает шевелиться сам: "У меня уже не может быть детей". Наверное, лицо моё изобразило нечто вроде скорби. Маша придвинулась и слегка наклонилась. Она тоже попробовала изобразить нечто женское, тёплое, сочувствующее. Даша улыбнулась, но вместо улыбки с красивыми, большими и белыми зубами, яркими губами получился скошенный тонкогубый искажённый оскал стяжательной особы: "Ну всё, ты мой!" Безмолвное шипение читалось сейчас на только что свежем, гладком и невинном минуту назад лице. Спасательный спазм в мочевом пузыре случился кстати. "Дашенька, мне нужно отлучиться!"- словно подпружиненное тело моё слетело с топчана, и я босой, быстрым шагом, не оглядываясь, отправился по зову природы. Даша по старой привычке поискала сигареты в несуществующих карманах комбинезона и пошаркала в сторону своей каморки. Да, вот походка то у неё совсем не девичья.

 

                                                       Глава 3

Со временем извне начали поступать хорошие новости. Планета нашего визита оказалась совершенно стерильной. Вся земная микрофлора и микрофауна в Валерином матрасе за время экспедиции передохла или впала в глубокую "микробную" кому, или же давайте условно назовём её "анабиозом". Претензии к Валере со стороны комиссии разом отпали и разговор зашёл даже о некоем его премировании, а само открытие этой стерильности придало толчок новым крупным, мировым планам по освоению и изучении этой планеты. Также оказалось, что случились большие изменения и в наших кишечниках. Мы тоже сильно "обеднели" по содержанию нашей внутренней микрофлоры. При этом питание для экспедиции организаторами было очень тонко сбалансировано, как по объёму потребляемой воды, так и по содержанию необходимых белков, углеводов, минералов, витаминов и сильно ферментированной клетчатки с тонко спроектированными волокнами.

Видимо, поэтому мы не заметили изменений в содержимом и поведении своих потрохов. Еда и вода из тюбиков нам, конечно же, опостылела за многие месяцы пребывания на планете, как и сама планета с однообразным, каменистым ландшафтом и физическим дискомфортом. Спать в скафандрах-саркофагах внутри пустой корабельной секции отказывались все участники, а без матрасов, как у Валеры и Серёги, приходилось выкладывать ложе из серого реголита. Для этого требовалось немалое терпение, чтобы выложить это ложе максимально близким по форме собственному телу, в противном случае вы ощущали под собой каждый камень или неровность и обрекали себя на всенощные страдания, как у "принцессы на горошине".

Планетарная атмосфера при сходной плотности с земной содержала повышенное количество кислорода, и здесь не было местной воды. Не было облаков и ощутимых ветров. Солнце этой планеты светило мягко, сутки равнялись 30-ти земным часам, вращение тела планеты проходило строго экваториально, параллельно нашему равноденнику, что отменяло всякую климатическую сезонность. Три местные луны, напротив, вели себя как-то непредсказуемо. Они могли светить нам ночами одновременно, а могли и поодиночке или парами.

Среди нас не предполагалось присутствие никаких экспертов. Вся идея похода заключалась в определении человеческой жизнепригодности открытого небесного тела самым дешёвым способом. Однако же Сергей Габриэль путём начертания линий на мягкой ровной площадке смог отследить траектории похода этих лун и в итоге смог там же нарисовать некую модель их орбит. Слежение за лунами забавляло и скрашивало быт экспедиции, поскольку самого быта, как такового, здесь не было. Питания хватало, отжатые тюбики аккуратно складывались в двух вырытых пещерах. То есть готовкой пищи и мойкой посуды мы не занимались. Нам также не приходилось стираться. Во-первых, воды для этого не было, во-вторых, лёгкие комбинезоны превзошли самые лучшие ожидания и наши, и их изготовителей. Их ткань не истиралась при трении о камни, не рвалась и не вытягивалась в процессе носки. Ещё удивительнее было то, что она не только легко пропускала влагу тела, но и не накапливала на своей поверхности соль и жиры. Мы всё время ощущали необъяснимую чистоту собственного одеяния. Также было и с гигиеническими салфетками для обтирания кожи наших тел. Через несколько часов после их использования они высыхали, вам оставалось только встряхнуть их, сложить, как старинный носовой платок, и уложить назад, в специальный карман комбинезона.

Удивительным образом происходили процессы, пардон, дефекации и уринации. Ещё раз снимаем шляпу перед разработчиками космической диеты. Шарики, в которые сформировывались наши "твёрдые" отходы, напоминали те, что оставляют после себя лесные олени или лоси. У большинства из нас они были "оленьими", и только Валерины получались чисто "лосиными". Не было там и этого отвратительного запаха, от которого цивилизованное человечество на Земле страдает веками, несмотря на постоянное улучшение очистных систем вентиляции, канализации, ферментации и аэрации. Наши отходы были по своему красивы и источали у мужчин запахи старого сеновала, а Дашины и вовсе пахли фиалками. К чему я об этом? Во-первых, это важно само по себе и, к тому же, это к вопросу о туалетной бумаге. Туалетной бумаги нам практически не требовалось! Сохраняя земной этикет, каждый из нас вырыл себе индивидуальный шурф с просторным входом и вентиляционным отверстием и исполнял свои облегчения в строгой интимной изоляции от нашего временного космического коллектива. Про Дашины качества мы узнали случайно, когда по её просьбе помогли ей расширить подземный "гальюн", в котором оказался мешающий ей крупный валун.

Да потерпите, мой читатель, ещё немного. Не ведая наверняка, сколько же времени доведётся пребывать нам, космическим добровольцам, в малознакомой ещё галактике, на стократно уже упомянутой планете мы скапливали свою урину в специальные герметичные контейнеры на случай повторной переработки в чистую воду, если корабельные запасы воды в тюбиках иссякнут. К счастью, до этого не дошло, но и тут все мы познакомились с ещё одним приятным открытием. В отличии от земной удушливой, пардон ещё раз, мочи, наша, новопланетарная, пахла озоном с лёгким ароматом свежей, степной травы. Пожалуй, что будь у нас возможности космического транспортирования, её вполне можно было бы хорошо "толкнуть", "втюрить" парижским парфюмерам в качестве "туалетной" воды. Ещё одно моё "простите" за невольную тавтологию, или какой-либо ещё здесь мог быть приемлемым термин? Мы ни разу не заболели за время экспедиция. Лёгкие синяки и ушибы при копке тверди или слабые пролежни по утрам - не в счёт. У нас была мощная энергетика, несмотря на затянувшуюся скуку и однообразие. Высококлассное питание и стерильная атмосфера сделали своё дело. При этом без воды данная атмосфера была совершенно, абсолютно, терминально безжизненна. Учёные не нашли ни одного микроба или продуктов жизнедеятельности ни в одном из образцов отобранных планетарных материалов.

"Василь, ты чем займёшься, когда нас выпустят?"- Валере вернули его матрас, и теперь он возлежал на нём на одной из скамеек в библиотеке. Валера блаженствовал, как сивуч на морском рифе. Были у них с этим матрасом явно хорошие отношения. Капсулы - это капсулы. Со временем в них возрастает ощущение замурованности. Капсулы очень индивидуальны, но совершенно отталкивающи, совершенно лишены всякой интимности, если вы сможете понять, что я имею ввиду. "Пойду в ближайшую пельменную, закажу три порции с говяжье-свиным фаршем, куриным бульоном, возьму побольше чёрного перца, сметаны, уксуса, масла и холодной, ледяной водки!"- говорю шутя, а сам сознаю, что это и есть моё самое сильное в этот момент желание.

Смешок из Валериной грудной клетки размером с бочку у сельских водовозов приятно ударил по перепонкам. Большую часть времени мы здесь общались полушёпотом, как при затянувшихся, собственных похоронах. Сейчас же в ожидании скорого освобождения народ раскрепостился и заговорил. Начали заново травить мохнатые анекдоты, потянулись воспоминания и построения новых планов на свободе при небывалых для нас "космических" премиальных. Как и перед возвращением с планеты нашлись желающие покадрить слегка Дашу. Даша краснела и ходила то в одну, то в другую компанию. Ей это нравилось.

"Я с тобой пойду!"- сказал Валера. "Возьму десять порций пельменей и три бутылки водки!"- мы ударили по рукам и Валера перевернулся с боку на спину на своём матрасе. Матрас сжался втрое. "Как ты думаешь, почему Дашу никто так и не совратил?"- Валера спрашивает, но я вижу, что это он просто для поддержания разговора делает. Ибо лежать часами, даже и на матрасе, занятие очень скучное. "Хи-хи-хи!"- послышалось от подходящего Габриэля. Он тоже услышал Валерин вопрос. У меня был реальный ответ, но вслух я сказал: "Вспомни, сколько нам там пришлось шурфов накопать? Чем больше мы ели, тем больше копали! Лопаты нам дали мелкие, а грунты там не так себе!" "Ну, да!"- сказал Валера и задумался над тем, о чём бы ещё поговорить. "Хи-хи-хи!"- опять произнёс Серёга. Он не любил копать, но вот за лунами он здорово проследил и всё продумал. В общем вопрос про Дашу остался без настоящего ответа. Скорее, появились новые вопросы, которые раньше мы себе почему-то не задавали.

 

                                                           Глава 4

Открытие стерильности, пригодной для обитания на S23 ultra, взорвала научный мир нашей планеты. Одарённые внуки Илона Маска заложили в материале давно разработанный проект трёх огромных кораблей для вывода большой экспедиции за пределы земного тяготения. Затем эти космические тела, используя солнечные паруса, подхватят звёздный ветер и уведут сами себя за пределы солнечной системы, а далее уже включатся тяговитые антигравитационные аппараты "гравицап", которые и унесут новых землян далеко-далеко и быстро в другую галактику, к той самой планете, где мы с друганами провели незабываемое время.

Да-да, незабываемое, несмотря на продолжительное серое, унылое, безпогодное пребывание в однотипных комбинезонах, на сбалансированных тюбиках с питанием и водой. Что-то в нас было для этого и рекрутеры наверняка заметили качества наших характеров, оказавшихся стойкими к данным испытаниям. Нас не сломали ни тесные космические звездолёты, ни физические тяготы обживания с лопатой каменистой поверхности. Однообразие существования скрашивали наши изобретательные варианты накопанной, "подземной архитектуры". Отсутствие потрат времени на бытовые занятия, отсутствие женщин, алкоголя и электронных гаджетов позволяли нам там погружаться в философские беседы и удивительные рассуждения о сути нашей земной и неземной жизни. Мы говорили о космосе и боге, о смысле жизни, о добре и зле, об истории человечества и его дальнейшей судьбе. Рассуждали о природе материи, начиная от зарождения Вселенной, о её развитии, её "непонятках" и о её способности схлопнуться назад. Нас волновало и никем непознанное нематериальное, совершенно не имеющее ничего общего с деньгами или всем тем, что на Земле мы называем "материальными ценностями".

Обитая на голой планете в идентичных, вечно свежих и неспособных потрепаться одеяниях, подпитывая себя из тюбиков, постоянно занятые копкой планетарных обиталищ, мы потеряли на это время земное понимание о "земных потребностях", но нас сильно заинтересовало и побудило желание разобраться с вопросом о душе. Ночные наблюдения за тремя лунами, а также незнакомыми созвездиями, где мы сами обнаружили местный "млечный путь" и попытались выяснить - существуют ли у нашего солнца-звезды другие планеты, придали нам ещё один мощный импульс к дальнейшему пониманию этой части необъятного мира, как и всего мироздания. Что ни говори, но долгое созерцание небес не проходит бесследно. Помимо усталости в районе шейных позвонков возникает физическое осознание непомерной тяжести своей собственной головы. Именно поэтому мы держим её на шее прямо, а ложась спать, подкладываем под голову подушку. Вообще-то продолжительные созерцания подвижных ночных небес, насыщенных бесконечными небесными светилами, планетарными и кометными телами, полыхающие дождями сгорающих метеоров, пробуждают работу вашего мозга на всю его глубину, пробуждая ваш внутренний космос, потихоньку увядавший ранее в пьяном угаре.

Такой опыт серьёзно обогатил наш коллективный интеллект, наши души, запитал наши характеры непорочной, невидимой энергией, полыхающей по всей нашей Вселенной. Наверное, отчасти и поэтому Дашина девственность оказалась здесь в полной безопасности.

Дашу берегли в условиях каменистого дискомфорта, ей прощали грубые матримониальные и неуместные здесь ремарки. Мы защищали Дашу от солнечных ожогов, ворочали большие валуны, расширяя её обиталище, охотно подпускали её, как единственную особу, к участию в наших философских, ночных бдениях и диспутах. Ей позволяли поверхностные, банальные, всецело по-женски "приземлённые" постулаты, изрекаемые тоном хозяйки дома, в котором обитал "малыш Карлсон", пропускали, "не замечали" её нетерпимость к дискуссионным аргументам других участников. Даша была у нас одна, и ей до'лжно было здесь присутствовать, участвовать, проявляться, как и заслуживать гендерное прощение, всё-таки только у неё там всегда и хорошо пахло фиалками.

Вот теперь после возвращения домой к знакомой земной пище, земной атмосфере, переодеванию в простое и привычное, а также поселения в запертом карантинном ангаре началась потихоньку наша земная деградация, где нам приходилось отныне уделять повышенное внимание, хорошо заботиться о сильной вентиляции своей обители. При этом наша коллективная, сформировавшаяся в другой галактике интуиция, также однозначно давала нам ответ на никем не задаваемый вопрос о том, что в новую экспедицию никого из нас не возьмут!

...Сегодня Валера и Сергей играли уже 14-ю партию быстрых шахмат. "Я думаю, что теперь они наберут всяких спецов, современной техники, провизии на вкус любого гурмана!"- сказал Сергей, делая ход ладьёй. Валера, похоже, проигрывал и потому ответил не сразу: "Думаю, туда наберут кучу самцов и тёлок! Они ведь собираются заселять "23-ю". В прошлой жизни Валера прослужил на подводном и надводном флотах, был командиром и потому говорил всегда без сомнений, словно всё знал наперёд. "Хи-хи-хи!"- сказал Сергей. Если по-настоящему его не рассмешить, то он именно так изображал смех и тут же спросил практически всерьёз: "Думаешь, Дашу возьмут?" "Да ни фига! - ответил Валера, делая ход. - Ей сначала клизму на полведра скипидара с патефонными иголками нужно сделать и таблетки дюфалака прописать трижды в день!" Тут Серёга и я расхохотались и потому не успели спросить о том, что же между ними произошло, как Валера продолжил: "Зашла, блин, ко мне в капсулу, расселась без приглашения, блин. Не был бы ты, - говорит - таким толстым, я бы жила с тобой! Блин!"

Ни фига и блин Валера проговаривал всегда негромко и без выражения. Видимо, они подменяли ему нужные на флоте крепкие словечки. В силу хорошего воспитания, последние он никогда не употреблял. В воображении легко представлялись его команды: "Боцману и всем свободным от вахты срочно собраться на верхней палубе, блин! Старшему офицеру подняться на мостик, нафиг!" Эта мягкость не очень вязалась с его огромной головой и такой же фигурой. Серёга: "Так она и к тебе приходила? И что ты ей сказал?" "Считай, что ничего не сказал. Попросил Дашу простого чая заварить на кухне и пить там без меня. Мне дома женского внимания хватало с избытком, блин. Ленка, как на уколах, пристаёт сразу у порога, хоть домой не приходи! Нафиг!"- при этом глаза Валеры слегка сощурились и заблестели. Серёга же задумался. "Чё? - говорю Сергею. - И к тебе приходила?" Сергей посмотрел коротко в мою сторону и промолчал, оставаясь в этой неожиданной задумчивости. Я осмотрелся вокруг. Большая часть участников нашей экспедиции распределилась по всему ангару. Ряды капсул частично светились внутренним светом через распахнутые двери, часть из них была заперта. Кухня регулярно посещалась кем-либо, и сейчас там также был слышен разговор нескольких человек. Как изначально нас набрали в этот поход "дворовыми" компаниями, так мы и "тусили" такими же компаниями. Ни мы втроём к себе никого близко не подпустили и к другим не прибились. По какой-то негласной причине Даша всё время считалась "нашей", хотя именно в эти последние дни она заметно отдалилась от нас, и её можно было заметить то там, то сям с другими "однопоходниками".

Мои парни на время забыли про игру, а Валера и вовсе молча поднялся, тяжело потопал на кухню. Он и на самом деле сильно поправился на обильных вкусных земных харчах. "Ну что, Василь, что с Дашей будем делать?" - заговорил, улыбаясь Сергей. "Ты что-то хочешь с ней делать?"- по-еврейски отвечаю ему. "Хи-хи-хи!"- захихикал Сергей, избегая продолжения собственного начатого разговора. Я: "Так что же она тебе то сказала, интересно?" Сергей и тут промолчал, сделавшись опять неуместно серьёзным. Мысленно у меня получилось несколько предположений, но я тоже решил промолчать: "Блин, нафиг!" "Для чего же они третий корабль заложили?"- неожиданно вслух проговорил Сергей. "А первые два зачем?"- говорю. Тут мы посмотрели друг на друга и в головах обоих одновременно пролетело: "Причём тут эта Даша, на фиг!" А вслух оба проговорили: "Валеру надо будет спросить! Блин!"

 

                                                             Глава 5

По выходу из ангара наши руки занимали папки с премиальными сертификатами за успешно проведённую экспедицию. Валере, правда, влупили небольшой штраф за самовольно взятый грязный матрас, который сполна был компенсирован бонусом за сдохшую микрофлору и микрофауну всё в том же матрасе. Ибо именно это открытие однозначно доказало стерильность планетарной среды. Помимо премиальных нам назначили постоянную стипендию, что автоматически превратило всех участников полёта в некое подобие лабораторных животных. Ведь чтобы не потерять стипендию, приходилось теперь дважды в год являться на полумесячное, полное медицинское, физиологическое, физическое и психологическое обследование. Завершая абзац, необходимо сделать искреннее признание - мы стали обеспеченными людьми.

"Блин! - сказал Валера. - Ленка прикатила! Данунафиг!" Лицо его при этом лоснилось, словно по нему прошлась кисточка с маслом для блинов, оно расплывалось, как тот самый блин на сковороде и округлялось, как под циркулем. В самом конце огромной парковки у скромной, но новой, розоватой машины стояла хрупкая, светловолосая Валерина внучка, точная копия той самой Ленки, в тонком и лёгком платьице без рукавов.

"Вы со мной!"- скомандовал наш флотоводец и широкими быстрыми шагами бывшего генсековского гренадера зашагал, не оглядываясь на нас, сотрясая под подошвами попавшую земную твердь. Ох и здоров же наш Валера! Мы с Серёгой последовали не спеша. Оставляя им время посюсюкаться и облобызать друг друга без близких свидетелей.

От огромной парковки во все стороны разбегался сейчас пёстрый и разнообразный транспорт. По дороге к этой парковке мы пообнимались и попожимали руки многим сокопателям реголита. Как мы обошлись без конфликтов и лишних привязанностей, остаётся непонятно. Вполне вероятно, что те инъекции, которые нам вкалывали из опасений неизвестных инфекций, отравлений, на самом деле содержали нечто иное, влияющие на наш темперамент и поведение. Может быть, и тюбики с едой и питьём имели непростое содержание. Так или иначе, все парни, будь то желтолицие тибетцы, бледные и рыжебородые скандинавы или тёмные, как смоль, потомки островитян из индо-пацифики, все они, как один, светили сейчас свои зубы во весь рот, источали абсолютное дружелюбие, разбрасывали широко руки для объятий и скисали в последний момент от осознания окончательного и безвозвратного расставания. Эти люди рассаживались по сияющим, многоцветным семейным автомобилям, часть из них улетала на многоместных дронах. Были и такие, кто с голоду обнявшись крепко с земной своей половиной, не распуская объятий, неловко топали в подземку или на высотную эстакаду, по которым челноками метался общественный транспорт. Нас с Серёгой у ангара никто не встречал. Такое было наше условие.

Только через неделю, насладившись общением с близкими, добрались мы в пельменную, ту самую, у бывшего кольца для разворота троллейбуса номер 1. Прошли эпохи с той поры, когда в городе преобладал общественный транспорт, зимы были холодными, сапоги от фабрики "Скороход" толком не грели, но пельмени делали из качественного свино-говяжьего фарша, тесто месили по ГОСТу, добавляя в него соль поваренную и перец чёрный. 10 штук на блюдо с бульоном или без, со сметаной, маслом или уксусом на выбор. Простенько как-то по нынешним временам, но вкусно, душисто и сытно. Брали по три "блюда", под столом наливали водку в чайные стаканы, и мороз отступал вместе с дневными заботами, разговоры клеились, появлялись планы.

Давно уже сорвали те троллейбусные провода, новые дороги пошли вширь, блестят и стелятся во всех направлениях. По ним сияют и светятся коврами потоки амбициозных и не очень машин. Над городом летают частные геликоптеры. Разнообразие брендовых и контрафактных одеяний современного горожанина таково, что нам, познавшим суть идеального комбинезона, нет смысла их отслеживать. Город воспрял и превратился из натужного морского трудяги со скрипучими заводскими воротами, пароходными гудками, огромными рыбобазами, траулерами, крейсерами, буксирами, паромами, лязгающими трамваями, дымящими "икарусами", шмыгающими "жигами" и "москвичами"... Во что же он превратился? Потребуется слишком много слов, ибо корабли и заводы остались, но они скукожились и потерялись в ярком многоэтажном новострое, сияющем царстве зеркальных фасадов местных небоскрёбов, "пропитанных" офисным планктоном, массажными парло, маникюрными кабинетами, кофешопами, банками, биржами, "рогами и копытами" на любой сюжет.

Рекордные пилоны и ваера подвесных и вызывающе привлекательных летящих в небе мостов доминируют отныне над городским пейзажем. Суконный общепит ушёл в небытие. Воспоминания о былых ресторанных брендах "Челюскин", "Золотой рог" и "Владивосток" затерялись в архивах и личных воспоминаниях дряхлеющих ветеранов. Кафешки и рестораны под Париж, Токио, Ниигату и Сингапур, или под Лондон и Нью-Йорк, Шанхай и Пекин оккупировали первые этажи, подвалы и дворики "даунтауна", забрались в верховья суперстроений с круговыми обзорами на виды архитектурных вызовов, морских акваторий и островных ландшафтов, подальше от шипения сотен тысяч резиновых колёс по повсеместному асфальту. В районах попроще вас накормят в узбекских, таджикских, корейских, китайских, вьетнамских харчевнях для простолюдин. Есть и "совковые" бюджетные столовки, совсем неплохие, появилась экзотическая "Не рыдай", проросли за каждой дверью пивнушки, пиццерии, грузинско-армянские кузины, отечественные блинные, чайные и рюмочные.

Но мы то прилетели из другой галактики. Наши корабли и системы жизнеобеспечения не всякий футурист сможет познать и оценить. В то же время лопата в натруженных руках оставалась главным орудием выживания в первородной породе инопланетного тела. Ночь и день не имели там электрического света. Не было даже простого огня от костра, только небесные светила. Нас не отвлекала и не развлекала пестрота земной жизни. Капризы и конфликты сословий, поколений, расовых, идейных и политических расхождений не имели места от слова совсем. Тем более отсутствовали погоня за модой и ярмарка тщеславия. Всё это пропало за дальностью космической дали в непостижимом бесконечном космическом вакууме. Сотни миллиардов галактик, прочие светила поменьше оказались простой космической пылью в этом просторе, но кто же тогда мы, существа, микроскопичность которых также трудно вообразить в масштабах этого мира. У нас там было время подумать! Чудом выжившая архаичная пельменная с натуральными пельменями по совковому ГОСТу и "столичная" водка с крышкой-"бескозыркой" да гранёные стаканы. именно они и только они понадобились нам троим для тихой, спокойной послеполётной встречи в стороне от суеты сует на родной Земле.

 

                                                      Глава 6

Мы мало говорили в этот раз, просто сидели очень хорошо. Сказалась долгая экспедиция и карантин. Обеспеченная жизнь на земле изменила её прежнее содержание. Дети и внуки давно самостоятельны, быт налажен, болезни исчезли, а мы втроём перестали стареть. Что-то там с нами кардинальное произошло. Светская жизнь, в каком бы виде она не доходила до нас, казалась мелкой, поверхностной, почти пародийной для человека разумного, исключительного по созидательным способностям биологического вида на Земле и пока даже во всей досягаемой для наблюдения Вселенной.

Творческие люди, конечно, продолжали творить. Помимо вылета за пределы нашей галактики, клонирования мамонтов, обустройства поселений на Луне и на Марсе, колоссальных прорывов в разработке идеальных видов топлива и многого другого, происходили также тектонические изменения в политической, экономической и финансовой жизни планеты. Созидатели не останавливались и продолжали работать. Их гений, таланты и склонности обнаруживались интеллектуальными сканерами, фильтрующими биологическую информационную склеру нашей планеты. Найденным талантам предоставляли шикарные возможности для самореализации, так же как и помощь набравшего немыслимую мощь искусственного интеллекта.

Недавно стали известны детали запрета по проектам клонирования троглодитов и неандертальцев. Глубокий анализ их последствий с помощью независимого ИИ дал однозначно отрицательный ответ. Поскольку даже один единственный биологический вид Homo sapiens умудрился саморазделиться границами на сотни государств, практиковать тысячи разных религий, заговорить на сотнях разных языков и тысячелетиями вести самоуничтожительные войны. Потому то появление других видов "человеков" делало будущую разумную жизнь абсолютно непредсказуемый. Вот об этом и поговорили немного в пельменной после третьего стакана.

"Чем ты сейчас занимаешься, Валера?"- прохихикал Серёга, когда умял четвёртую порцию с уксусом. Валера к этому времени уминал десятую. Там была долгая пауза, и даже когда Валера дожевал последний пельмень, он сначала подозвал Аню в белом фартучке и таком же кокошнике. Аня подошла с алюминиевым подносом, собрала посуду, поставила новую бутылку и ни разу не улыбнувшись, развернулась в посудомоечную. Друзья посмотрели ей вслед. Аня была хорошо сложена, но тёмная бордовая юбка на ней выглядела тяжеловато, стрелки на плотных чулках Брестского чулочно-носочного комбината слегка скрутились, а низкие каблучки на скороходовских туфельках подстоптались. Мы переглянулись и показались друг другу то ли оцепеневшими, то ли остолбеневшими. "А я ведь эту Аньку по молодости дважды в кино приглашал, в "Зеркальном" разок поужинали, а однажды она у меня на корабле осталась и три дня не выходила из капитанской каюты! Блин!" - Валера ещё что-то хотел сказать, но тут Аня вернулась с мокрой тряпкой. Смахнула несуществующие крошки со стола, шлепнула пачку салфеток на мокрую поверхность, выпрямилась и осмотрела нас сверху, поправляя заколкой сдвинутый кокошник. "Точно Анька!"- пролетело в головах, а один из нас даже произнёс это негромко, на выдохе. Тот же средний рост, талия, как у Гурченко, грудь, как у Бардо, губы, как у Лорен. Бледненькая, конечно, и помада размазана, а тушь и вовсе, словно на вокзале в туалете у облупленного зеркала наносила. "Анька" усмехнулась и опять безмолвно потопала в своих "скороходах" на кухню. "Постой!"- говорит Серёга. - Ту вроде всё-таки Манькой звали?" "Манька-Анька, ты же видишь, точь-в-точь, как та! Блин! Ну и ладно! Теперь то вот поговорим! Нафиг!" - Валера крутанул в кулаке поллитровку и смятая шляпка "бескозырочки" исчезла в его огромной ладони.

Мы забыли на время про Аньку. Жизнь вокруг нас развивалась с невероятной скоростью. Раскрепощённый и объединённый, нацеленный на стремительное развитие и прогресс молодой общечеловеческий талант творил чудеса, и открытия и изобретения шли со стахановским энтузиазмом. ИИ роботы взяли на себя всю производственную деятельность. После окончания последней войны границы стали прозрачнее, глобальная кооперация подмяла под контроль логистику и предотвращает перепроизводство. Исчезли таможенная и финансовая коррупция, их напрочь вымыл искусственный интеллект. Стали сокращаться вплоть до полного исчезновения национальные армии, штаты полиции, адвокатура, экономисты, бухгалтера. Практически все финансы перешли в виртуальный режим. Освободившиеся дееспособные люди стали находить себя во многочисленных хобби, участвовать в бесконечных конкурсах талантов, в решениях экологических проблем, отдаваться в распространившиеся исследования человеческих ресурсов и скрытых способностях.

В информационный банк индивидуальных человеческих открытий и творческих предложений пошёл полный поток таковых. Именно они стали Серёгиным хобби. Трубогибочные инструменты, одноручные домкраты, теплицы с окнами-"ушами", топливные брикеты из замоченных на улице в купальный ванне старых картонок и отпрессованных на дворовом прессе - всё это ушло в прошлое. Негнущиеся гвозди, магнитные шурупы-самовёрты без шляпок, ботинки-самоходы с конвеерной подошвой он порождает ежедневно, и 90 процентов из них регистрируются как изобретения. Серёга идёт тут на 25-м месте в абсолютном зачёте. Илон Маск 7-й, но там, конечно, всё квантовое и космическое, да и инструментарий у него пошире. У Серёги во дворе стоят тиски на вкопанном бетонном фундаменте, ручной пресс на допотопных гидравлических домкратах, сварка, болгарка, большой пылесос, набор ключей и "космическая" лопата. Последнюю он в надувной матрас завернул и как-то проскочил с нею на Землю. В общем, голова у него варит и по-прежнему творит технические чудеса!

"Так чем ты сейчас занимаешься, Валера?"- повторил вопрос Серёга. Валера ещё раз посмотрел туда, где исчезла Анька, повернулся к столу, постучал пальцем по стакану: "Не поверишь! Блин!"- говорит. - Занялся глубоко историей. Вначале просто про Чингисхана почитал, потом про Македонского, про гуннов с Аттилой, а потом назад про древнего человека, про мамонтов, про первую бабочку из куколки, про то, как динозавров зажарили, как Луна нас долбанула и теперь уже не остановиться. Блин! Закрытых файлов и источников не осталось, все исторические фэйки смели в информационную уборную! Изучай и не парься, нафиг! Про Марию Медичи и про Робеспьера на сегодня наметил, если не упьёмся!" - Валера посмотрел на наши уполовиненные стаканы и даже "блин" забыл добавить. "С вами только для разогреву! Нафиг!"- закончил он свою речь. "А ты, Василь, что делаешь, чем занимаесся?" Подошла моя очередь, как раз мне потребовался небольшой перерыв. Заодно, думаю, на кухню зайду, ещё раз на Аньку посмотрю.

 

                                                       Глава 7

Когда я вернулся к столу, мои друзья расслабленно сидели, откинувшись на алюминиевые спинки стульев. Вопреки хрупкой на вид конструкции, стулья хорошо держали массивные телеса моих собутыльников. Мне вспомнились наклейки из жёлтой бумаги на обратной стороне сидений этих стульев. Когда-то давным-давно уборщица тётя Катя, фронтовичка-пенсионерка, одной рукой опрокидывала их на столы, чтобы пройтись шваброй между столовых ножек. Там на бумажках был прописан ГОСТ, стоял знак качества и номер дальневосточного авиапредприятия. Похоже, что это и есть те самые стулья с вогнутыми фанерками в качестве сидушки.

"Василь, а где наша Дашка, ты не в курсе?"- спросил, зевая, Валера. Серёга тоже вопросительно посмотрел на меня. "Таки Дашка наша, а спрашиваете меня?"- я посмеялся. Теперь это уже давнее воспоминание. На выходе из ангара раскрасневшаяся и смущённая Даша, не говоря ни слова, метнулась мимо нас, смешалась с толпой, и это было всё. Она не приходила на медкомиссии межгалактической группы. У неё не брали интервью, коих было множество сразу после нашего выхода в свет, и она ни разу не засветилась в модных в те времена чатах. Даша исчезла из нашей жизни и мы были этим немало озадачены. Полагали, что вышла замуж и укатила на тёплые уединённые острова, что стало очень модным из-за чрезмерного объёма коммуникаций, вызывающих различные синдромы у нервических личностей. Мы также слышали, что отдельных членов нашей экспедиции изолировали в глухие солитарии без публичного объяснения причин. Этим слухам мы не очень доверяли. Полагали также, что она поменяла внешность и документы, чтобы встречаться с более молодыми партнёрами. То, что после приземления в ней пробудилась настоящая женщина, мы не сомневались, но не более того. Ничего фактического и достоверного о ней у нас не было. "Ты чё, соскучился, Валера?"- это я. Валера: "Да ну, нафиг!" Серёга:"Хи-хи-хи!"

Я уселся на свой стул. Мой стакан с водкой остался не тронут. Подумалось: "Похоже, мы все соскучились по ней!" Дашка не была умна, но она была искренняя, напористая, активная собеседница, избегала физическую работу и при всех её женственных чертах по поведению напоминала амбиционного подростка, который только-только достиг своего пубертатного возраста. В зале пельменной давно уже никого не было.

Силой воли мы додавили очередную бутылку, обсуждая изобретение Серёгиных стелек. Валера хотел бы создать подобный самодвижущийся матрас, но мы с Серёгой сошлись на том, что тогда уж лучше надо поработать над ковром-самолётом. Левитацию современные учёные уже начали изредка практиковать, особенно в опытной студии наследников Маска, но большей частью это были эксперименты с тяжёлыми машинами. Идеей с ковром мы загорелись и свистнули Аньке, чтобы принесла ещё одну бутылочку. Ковёр-самолёт пришёлся бы кстати. Из-за повсеместного распространения автопилотов наземные поездки стали до безобразия скучны. Ковёр-самолёт вытянул бы нас снова из дома и мы бы прошлись, пролетели по всем тем девственным местам, о которых мечтали с юности. Там, где нет посадочных площадок, куда не протянули дороги, где хариус и форель остались не прикормлены, медведи сыты и не агрессивны, а тигры и леопарды, воспитанные вдоль "леопардовой" тропы, приходя сюда, готовы подставить человеку своё ухо почесать, совсем как домашние "мурки и маркизы". Там можно будет насмотреться на звёзды, на планеты, пересчитать заново млечный путь и нарыть отличных убежищ Серёгиной лопатой.

"Аня!- крикнул Валера и тихо добавил: Мать твою!" Мы с Серёгой переглянулись, а Валера непривычно напрягся. Аня подошла, он уставился на неё и флюиды воспоминаний заструились из его глаз при том, что лицо его оставалось неподвижным. Видеть флюиды - это был ещё один наш дар, сформировавшийся на планете S23 ultra. "У них точно была бурная история в его капитанской каюте! Это факт!"- пришли мы с Серёгой к такому открытию и заключению. Парадокс состоял в том, что от Аньки никаких флюидов не исходило. "Холодна чёртовка!" Это тоже было наше синхронное заключение, но оставались вопросы. Валера хоть и выглядел сейчас словно замороженный на много лет в свои ннн-десят с большим хвостом, и это всё под влиянием другой планеты, но Анька то каким-то чудом осталась "замороженной" в 20-25, не покидая Землю? Нам надо было выпить ещё. Вопреки былому, чистая водка не туманила, а напротив, просветляла теперь наше интергалактическое сознание.

"Мальчики, вам пора домой, заведение закрывается!"- Аня произнесла это нейтральным голосом, игнорируя прожигающий Валерин взгляд. Рядом с ней стояла толстенькая, румяная повариха Рая, готовая с подносом и тряпкой для уборки со стола. Улыбка у Раи была такая же мягкая, как и она сама, её золотой зубик весело поблескивал в верхнем ряду, пальцами с ухоженными ногтями она слегка постукивала по подносу. Похоже, что она молча напевала какую-то песенку про себя. Аня развернулась к выходу, Валера вышел из оцепенения, но ненадолго. Аня шла в светлых кроссовках на толстой подсвеченной подошве, брюки, блузка, золотая заколка и идеальный макияж преобразили её столь разительно, что оцепенели теперь мы все, кроме Раи. Но и это было не всё, на улице её поджидал представительский китайский "Honqqi" по-старомодному - с шофёром в униформе и фуражкой с кокардой. Рая захихикала, глядя на нас: "Вообще-то, мальчики, я могу вам подать еще!" "Мальчики", которым на троих уже было за двести, сразу и глубоко полюбили эту Раю.

 

                                                        Глава 8

Рая исчезла на кухне и Серёга попробовал вернуться к теме с ковром-самолётом. "Это, - говорит, - только кажется, что с ковром будет всё просто! На самом деле это же не тканный ферганский или афганский ковёр, как в мультике, придётся заряжать! Там материал ещё поискать придётся и он не будет ни тканным, ни из шерсти, ни из хлопка. Тут что-то из наномембран надо будет собирать в сотовую конструкцию толщиной миллиметров в сто, площадью в метрах пять на пять, для нас троих и общим весом не больше 50-ти кг". Видно было, что в голове у него уже и нейроны разогрелись, и мозговое кровообращение улучшилось. "Серёга, у тебя в гараже его не поместить, а во дворе всякая шушера будет наблюдать за каждым шагом из соседней двадцатиэтажки. Блин! Давай завтра поговорим об этом как следует, нафиг!"- Валера явно оставался ещё под наркозом необъяснимого Анькиного феномена. Про ковёр сейчас было точно не для него. "Не сделаем ковёр, я свалю добровольцем в любую экспедицию, даже если снова за пределы галактики. Нас здесь только трое осталось, с молодёжью говорить не о чем, у них свои дела, спортом уже не займёшься, скучно! Звёзд в городе ночью не видно! Остаётся только историю изучать, водку пить или вот этот ковёр строить, и тогда, может быть, опять босиком походим по нетронутой дикой траве, порыбачим на перекатах, с тиграми подружимся, а по ночам будем небо изучать, как мы делали это там,"- я закончил как раз тогда, когда из темноты появилась Рая. Свет сейчас горел только над нашим столом. "Если с ковром не получится, я с тобой улечу, нафиг,"- пробурчал всё в той же глубокой задумчивости Валера. "Куда?"- спрашиваю его."Куда угодно! Блин!" "Я тоже!"- присоединился Серёга: "Задолбали эти соседи!" Раин поднос звякнул по столу в самое время. Там "дымилась" запотевшая "Московская" с той самой этикеткой из простой бумаги и указанной ценой на ней - 2руб.87коп.!

Из юности полыхнуло воспоминание. В Ждановском порту ездил ведомственный "зилок", который никогда за пределы порта не выезжал. Там таких несколько было. Номера регистрационные им были не нужны, но докеры для разнообразия вырубили из жестянки свой, навесили его и обозначили чёрным по белому: "МВ 2-87". И по тем временам это выглядело настоящим "вызовом системе"!

"Ха!"- выдохнул Валера и крышка смялась и исчезла в его лапе. Серёга принёс стул для Раи. Польщённая молодая женщина покрылась ещё большим румянцем и аккуратно присела, расправляя казённую бордовую юбку и белый передник. Помимо водки она принесла небольшую эмалированную с небольшим сколом синюю кастрюльку. В ней купались горячие пельмени, и Рая, не спрашивая, наполняла ими нам свежие, чистые тарелки. Ложки и вилки она также обновила. Всё было в точку. Мы к этому времени заново проголодались и нам нужен был свежий толчок для нового разговора. Кто знает, когда мы ещё здесь соберёмся. Жизнь вокруг развивалась сумасшедшими темпами, а мы в ней зависли, не старея, не болея, но и не участвуя, и это нас не устраивало. Жить зазря мы не хотели! Первую рюмку пропустили "за Раечку!" Вторую -  просто, чтобы время не терять! Пошло очень хорошо! Рая сидела спокойно, сложив руки на переднике, и смотрела на нас, как на рыбок в аквариуме. Когда мы перекусили пельменями, утерли пот со лба, она убрала посуду, вернулась и снова присела рядом. Мы в это время держали паузу для приличия и придумывали тост для третьей.

"Мальчики, а вы правда были в той, самой первой экспедиции!"- Рая продлила нам паузу этим вопросом."Мальчики", младшему из которых было далеко за "Nnnnn", зависли и несколько раз переглянулись. Общество стало уже забывать "про ту экспедицию". Нас давно перестали приглашать на передачи, брать интервью или спрашивать автографы. Новое поколение не узнавало на улице, а старое уже большей частью поизжилось на Земле. Зато вот на Луне к этому времени строили огромные поселения, вскоре собирались провести там первую лунную олимпиаду. Спорт вообще стал удивительно массовым и интересным. Стало казаться, что всё население планеты, которое не смогло проявить себя интеллектуально, не могло изобретать и производить, начало прыгать, бегать, ходить "по-норвежски", стрелять по мишеням, плавать, скакать через барьеры на чудесных лошадках, фехтовать, перетягивать канаты, грести на каяках через все водоёмы, включая океаны. Пожаров уже давно не было, а соревнования пожарников стали набирать невероятную популярность. Зрителям нравился живой открытый огонь. Возраст соревнующихся не ограничивался. На стадионах с утра устраивали гонки младенцев в памперсах, которые только что научились ходить, а к вечеру такие же, в памперсах, для дедушек и бабушек, которые не сдавались и продолжали ходить хоть с палочками, хоть с ходунками, но наперегонки. Мы втроём выпали из этой жизни. По возвращении Земля представлялась нам теперь очень малым космическим телом. Мы были счастливы безмерно, когда прекратились войны и человечество раскрепостилось. Былые элиты, которые всё это здесь "заваривали", смылись от греха подальше на Марс. Они давно к этому готовились и обустроились там совсем неплохо. Хотя я ещё сохраняю надежду, что правосудие до них доберётся...

"Раечка, зачем тебе это?"- Валера, может быть иногда таким нежным, внимательным и без "нафигблин". Рая сидела сейчас серьёзная, спокойная и внимательная. Она осмотрела нас по очереди и, обращаясь ко мне, произнесла: "У меня папа пропал без вести во второй экспедиции". "Во второй!?"- хором переспросили мы. Мы, конечно, слышали что-то про возможную вторую экспедицию, но тогда ещё не закончилась последняя война и информацию о ней то ли скрывали, то ли придерживали, а мы, ещё не отошедшие от первой, слегка потеряли интерес к прикладному космосу. Нам нечего было ответить Рае, и мы открыто в этом признались. Пить третью уже не стали. Непонятно, что они теперь делают с этой водкой, но хмель ушёл у нас быстро и на утро никаких тяжестей в голове тоже не ожидалось. "Я вас развезу,"- сказала Рая, когда мы оказались у двери. На улице было спокойно. Мягкая тёплая ночь, мягкие заливающие всё пространство уличные огни, мягкий шелест тысяч шин по ровному, как стекло асфальту. Красный поток шёл в одну сторону, золотой - в другую. Слева темнели дерева в большом парке, и в выси над ним огни города отражались в золотых куполах храма.

Рая навесила тяжёлый старинный замок на косую, через всю дверь стальную петлю. Стиль здесь соблюдался до последней детали. Мы спустились с крыльца по побитым временем ступеням, где нас ждал крохотный ретро-автомобиль. Рая открыла две дверцы с обоих сторон и мы с Серегой втиснулись на заднее сиденье. Для Валеры переднее пассажирское сиденье пришлось снять и оставить у крыльца. Валера сел на пол. Рая завела громкий мотор, он оказался прямо под нашим задним сиденьем, и поразительно ловко влилась в поток. Я ещё помнил такую машину. Она была у Мурика из группы профессора Преображенского в академическом институте географии. Именно на такой его тачке готовился к экзамену по вождению. "Боже, когда это было!?"- я попробовал подсчитать годы. Рая сказала: "Это папина машина. Буду ездить на ней, пока он не вернётся. Он говорил, что такие машины делали только на одном заводе, где-то у Днепра и он сам её перегонял". Раин папа и вторая экспедиция станут теперь нашей темой, и пока мы не раскопаем её до дна, нам будет не до ковра-самолёта.

 

                                                         Глава 9

Утро потихоньку развивалось. Луна на западе заваливалась за вершину китайской горы Шитозидонгу, тогда как на востоке сереющее небо уже слегка подсвечивало портовые краны. Костёр на площадке берегового склона продолжал рассеивать остатки тепла, но ни огня, ни дыма уже не производил и только угли светились от сгоревших чурбаков. Пегий пёс с закрытыми глазами спокойно лежал у босых Валериных ног, выступавших из-под тяжёлого пледа. Плед скрывал спящего в раскладном кресле друга до плеч. Справа от Валеры в таком же кресле сопел Серёга. Его плед свалился на землю. Моё кресло пустовало, так как я провел ночь в доме.

Город был теперь далеко от нас и уединенная посьетская усадьба на мысе Шелеха служила идеальным местом для глубоких размышлений об оставшейся жизни, для обсуждения "накопанной" информации, для наблюдения за небом и... для построения отчаянных планов, чтобы преодолеть возрастную скуку. Доживать, жирея на диванах, мы не могли конкретно. В этом была и наша драма, а может быть, и наше спасение.

Заря стала ярче, в соседней усадьбе заработал жидкотопливный мотор автомобиля, послышался также шум раздвигаемых ворот. С другой стороны дома зашумела вода для автополивки огорода, а далеко в порту прогудел буксир.

Прошло, наверное, уже больше недели, как мы здесь. Никто из нас давно не следит за днями и датами. Они сами выскакивают на инфоэкранах, когда мы делаем запросы на поиск или анализ каких-либо данных, но к вечеру именно названия текущих дней и даты вылетают из нашей памяти за их полной ненадобностью. Прошли многие годы, как мы выпали из системы и живём полностью независимо, но также и невостребованно.

Приходит утро, мы просыпаемся, начинает тело чесаться, мы моемся, появляется чувство голода, мы едим, пьём от жажды, и только к вечеру у нас всегда есть определённые планы. Мы заранее решаем, где соберёмся, что будем есть, что пить, а затем, слегка передохнув, не жалея себя и своё здоровье, будем сообща и бесконечно штурмовать мозгами собранную за день информацию. Если мозги где-то застревали и мы не могли понять или решить некую проблему, мы с огорчением наливали порочный напиток в надежде, что это смажет нам заржавевшие мыслительные механизмы и они лучше завертятся. Если же, наоборот, удавалось найти крайне необходимую информацию и у нас складывался информационный пазл, или приходила нужная догадка, а то и случалось долгожданное озарение, в этом случае мы наливали со спокойной совестью и поздравляли сами себя.

Валера проснулся первым, скрипнув креслом, грузно поднялся, наступил псу на лапу, громко чихнул. Пёс тявкнул. Серёга не пошевелился. Зевнув, Валера громко заговорил: "Это не мог быть Маск!" "Почему?"- хрипло, не пошевелившись и не открывая глаз, спросил Серёга. "Надо Василя позвать и кофе или чаю заварить. Я всё продумал. Это не мог быть он!"- Валера осмотрел стол. Чистые рюмки стояли перевернутыми в центре стола. Там же была недопитая водка в завинченной большой бутылке.

"А кто у нас тут вчера прибрался?"- удивился Валера. Серёга наконец-то разлепил свои глаза, проверил очки, висевшие на груди, пошлёпал по голове ладонью, выравнивая волосы, огляделся. "Соседка вроде приходила. Ты уснул раньше меня, когда мы с Василём ещё пытались подсчитать - сколько запусков происходит в год. Можно, кстати, пропустить по одной до чая, раз ты там чего-то придумал. Василь всё равно с утра не будет"- похоже, Серёга в это время окончательно проснулся. Друзья наполнили утренние рюмашки и честно хлопнули "за открытие", но Валера для продолжения разговора всё равно решил дождаться меня.

"Пойдём сначала глаза промоем, а я, может быть, даже душ приму. Припотел что-то под этим пледом, блин!"- что явилось первым признаком того, что и Валера трезв, бодр и окончательно проснулся. Когда мы собрались у стола, солнце забежало по небосклону выше сопок на полуострове Краббе. Стол нам в это утро накрыла наша душечка Раечка. Она вчера к вечеру припылила сюда на своём "Запоре". Это Серёга вспомнил про столь непривлекательную кличку древнего ретро-автомобиля. Мы с Валерой попросили его не употреблять такое название при Рае. Рая годилась нам в дочки, а то и во внучки и была чудесным, непосредственным и непритязательным существом.

Она привязалась к нам, как юная тимуровка, глубоко переживая за пропавшего отца. Знакомство с нами облегчало ей чувство тяжести от этой потери, при этом она быстро почувствовала, что и мы в этом мире оказались по-своему одинокими динозаврами, и она добровольно взялась охотно нас приручать. Хотя многого нам не требовалось, она всё равно справлялась о наших потребностях и завозила вечерами что-то из продуктов, гигиенической мелочёвки, а то и нечто посерьёзнее, типа той же водки или иного ликёра, если таковой каприз случался. Всё это легко можно было получить через курьеров или с применением дронов, но Рая охотно перехватывала заказы, только бы видеть нас почаще. Она бы и одежду нам стирала и штопала её, но эти потребности в современном мире отмерли. Вся одежда стала одноразовой, за исключением формальной, модельной и специальной спортивной. Порою Рая бралась за уборку наших жилищ, но это с сожалением мы были вынуждены отвергнуть. Ни пыль, ни грязь в современных городских домах не накапливались, а то, что она воспринимала за беспорядок, был у нас чистой воды творческий. Старинные печатные издания и бумажные файлы приходилось раскладывать по всем поверхностям дома для пролистывания, прочитывания, сканирования и оцифровывания. То же со старомодными чипами. Для их считывания на экзотичных барахолках приобретались допотопные дисководы, универсальные "басы" и даже магнитофоны. Слишком долго мы задержались на этой планете.

Другое дело в Посьете. Здесь всё было во многом так же, как в той самой ретро-пельменной. Здесь мы мололи кофейные зёрна в ручных кофемолках. Чай заваривали листовой. Жарили пищу на открытом огне в сковородках. Тут не привились бумажные тарелки и стаканы. Посуда имелась в стеклянном, фарфоровом, стальном, чугунном или алюминиевом исполнении. Мыли её после употребления тёплой водой с тряпками и мылом. Опять же, как в той пельменной.

Мы ни разу не приглашали Раю, но она и не просилась, а просто приезжала "попасти" своих динозавров на природе. При этом не останавливалась в моём доме, а тактично устраивалась на одной из баз у моря в двух шагах от мыса Шелеха. Она нас радовала своим присутствием, но и стесняла существенно. Ведь при ней мы не могли вслух свободно обсуждать воспоминания о первой интергалактической экспедиции. По ряду позиций к нам применялись пожизненные подписки о неразглашении. Также мы очень осторожны были в раскрытии, в целях и в методах сбора информации и тем более в рассуждениях и построении собственных планов на довольно близкое будущее. Рая это ощущала и потому подолгу не задерживалась. Сегодня наш день мог полностью выпасть. Было бы бесчеловечно отправлять её в течение одних суток. Путешествие сюда на ее "За..ре" по современным меркам оставалось очень утомительным.

 

                                                    Глава 10

Мы хорошо провели этот день. Рая много купалась, хорошо плавала с собакой. Подавала нам на стол и убирала за нами. Валера классно приготовил местного пиленгаса на мангале, Серёга обкосил участок, поправил осыпавшиеся ступеньки на склоне. Мне оставалось только повозиться с водопроводным краном да побриться. Остальное время ходил на пляж присматривать за Раиными тапками, очками для солнца и халатиком, когда она плавала с Бернардом. Так звали нашего дворнягу. Рая оказалась отличной пловчихой. Не то чтобы она там выдавала что-то особенное кролем, брассом или, тем более, баттерфляем, но тело её всегда было высоко на поверхности. Двигалась очень естественно, то как уточка, то лягушкой, а то и по-собачьи. Под водой и вовсе летала, как пингвинчик.

За столом в этот раз при ней не приняли ни грамма. Она нам рассказала про школу, где она дралась в первых классах с мальчиками, а потом очень полюбила астрономию и географию. Зубик ей раскололи, когда она стояла на воротах в гандболе. Она сама попросила папу, чтобы ей поставили золотую коронку, как у прабабушки на старом портрете. Про маму она ничего не сказала, а вот папа её был лётчиком на огромных тогдашних самолётах. Я хотел было спросить её про нашу Аньку из пельменной, но Валера прижал палец к губам и пришлось воздержаться.

"Рая, а как ты в эту пельменную попала?"- этого я не мог не спросить."Ну, она у нас рядом, и папа рассказывал, что он когда-то с друзьями туда часто ходил! Там, конечно, пахнет не очень. Пельмени эти, тряпки мокрые, мыло какое-то хозяйственное, но сейчас я привыкла. Раньше я в океанариуме работала, там, где астероид нам Землю разбомбил. Интересно было детям рассказывать про пожар, про динозавров, а когда папа улетел, мне расхотелось туда ходить, и в пельменную как раз искали работника. Там бывает прикольненько. Такие люди приходят, каких на улице не встретишь!" "Как мы, да?"- это Сергей Борисович вставил."Ну да,"- говорит, и так рассмеялась по-детски, да с этим милым зубиком золотым, что мы все вместе от души похохотали. Считай, от одних динозавров, от вымерших, ушла к таким вот, как мы, ещё доживающим.

Очень хорошо мы сидели. Ей тут бабочки и воробьи летали, из воды кефалевые рыбины выпрыгивали. В первый вечер она и на звёзды со спутниками насмотрелась, а на Луне мы ей вживую кратеры через бинокль показали. Да ещё и лягушки ночью в болотце на перешейке расквакались. В придорожной канаве головастики плавали, она минут сорок на корточках за ними наблюдала завороженно. Перед тем, как распрощаться, Рая успела нам лохмы на головах ножницами подтриммить. Волос то уже немного, но подправлять иногда надо. Машина Раина всё это время оставалась на базе и мы хотели все вместе проводить её, но Валера сказал: "Готовьтесь к вечеру, парни, надо будет кое-что наверстать,"- и подмигнул нам незаметно. Ну что ж, похоже, ему есть ещё о чём-то поговорить с этой девочкой. Девочка расцеловала нас на прощание и они пошли потихоньку. Огромный человек размером с кодьякского медведя на задних лапах и крохотная рядом с ним молодая женщина, которая всегда будет выглядеть, как подросток. Что-то она нам ещё говорила про своего бывшего парня, но так неохотно и несущественно, что я силюсь сейчас, а ничего вспомнить не могу. В дальнем конце пляжа Валера с Раей смешались с местной публикой, затерялись и пропали из нашего поля зрения.

Серёга вернулся к столу, достал из кустов ведро со льдом и с забытой на время бутылкой. "Василь, давай, чтобы сильно не грустить!"- и мы хлопнули по маленькой, да так, что в ушах зазвенело. "Что это такое? Что за зелье нам попалось?"- смотрю, а это дорогая китайская водка Квейчоу Маутай 58 градусов. "Откуда это?" - в шоке пялюсь на чудо ранее невиданное. Мы то тут у местных брали "беленькую" белорусскую или наше ретро уже упомянутое, "чиповое" и хорошо знакомое. "Василь, да я сам хотел у тебя спросить! С утра стоит тут прикрытое, ждать немочи было, едва удержался, пока вы там на пляже пропадали,"- вижу, Серёга искренен. "Валера может быть знает, что-то? Нам ещё про Маска его надо расспросить, что он там надумал?"- говорю это, а внутри нечто нехорошее зреет: "К нам никто не заходил?" "Да вроде нет, хотя к соседям какая-то машина от "Озона" заезжала. Ворота у нас, конечно, нараспашку весь день. Я их с утра открыл, думал, Рая к нам на своём "Зазе" заедет. Совсем ненадолго ходил посмотреть, где дом Синицина стоял, ну не знаю..,"- мы задумались. Всмотрелись в яркую, дорогую этикетку, поболтали бутыль из очень качественного, как хрусталь, стекла и налили ещё по чарочке, чтобы не спеша в этот раз насладиться рисовым напитком с лёгким, хоть и сивушным, но приятным ароматом. И, опять мне показалось, что мои волосы на голове встали вертикально над своими корнями. "Ладно, остальное продолжим уже с Валерой," - Серёга согласился. Мы засиделись, глядя сверху на море, на далёких людей на пляже, на китайские горы на горизонте, на птиц на небе, совершенно не ведая, что ожидания наши сегодня совершенно напрасны. Ни Валеру мы в этот вечер не дождались, ни Раю больше не увидели, а отчаянные поиски наши только добавили нам фрустрации на годы вперёд.

 

                                                       Глава 11

Не дождавшись Валеры, мы уже в темноте взяли фонари и пошли на базу. По дороге на берегу нам попалась молодая пара на раскладных стульчиках возле шикарного автомобиля незнакомой модели. Парень был в расстёгнутой белой рубашке, выпущенной из брюк. Ему было не более тридцати лет. Худощавый, ухоженный, загорелый, тёмноволосый, темноглазый с золотой цепью и электронными плоскими часами с трансмиттером на руке, он расслабленно, спокойно и внимательно смотрел в нашу сторону, когда мы приближались. Девушка в лёгком белом платье из очень тонкого, современного, нетканого материала, облегающего её точеную фигуру, спиной опиралась на грудь своего партнёра и также смотрела в нашу сторону. Голубоглазая блондинка с зачёсанными и откинутыми назад волосами, идеальной кожей, совершенным прямым носом, высокими скулами и яркими чувственными губами смотрелась столь идеальным экземпляром, что поневоле подумалось о современной лаборатории, где генетически выводят вот таких вот гуманоидов.

На близком расстоянии она оказалась очень человечной. Девушка смотрела на нас широко открытыми глазами, любознательно, с подростковым любопытством и неподдельным теплом, словно мы были её давние знакомые люди, но которых она также давно не видела. Вряд ли ей было более двадцати. Вчерашний ребёнок. "Добрый вечер, молодые люди!"- я старался говорить не очень медленно, не желая выдать воздействие хмеля, но тревогу свою я скрыть не смог. "Добрый вечер! Что-то случилось?"- спросил молодой человек, отвечая на приветствие. Девушка просто кивнула своей головкой, но и у неё взгляд слегка напрягся. "Нет!"- говорю, но Сергей Борисович вставил: "Мы ищем своего друга. Он нашего возраста, но большой такой, за "метрдевяносто" и стопятьдесят кг!" Они переглянулись, а парень сказал:" Ну, такого то вы быстро найдёте!"- он не смог сдержать улыбку, но нам стало совсем не смешно. Они сидели прямо посредине пути, по которому Валера должен был возвращаться. "Значит, не видели?"- говорю. Они в ответ: " Нет-нет, такого точно не видели!" И уже без всяких улыбок с сочувствием посмотрели на нас. "А давно вы здесь сидите?"- это Сергей Борисович. "Пару часов точно, ещё закат не начинался!"- ответил парень. Девушка ничего не сказала, но по всему было видно, что она ощущает нашу тревогу сполна. Извинившись, мы обошли их машину и поспешили на базу, где Рая ночевала и держала своё авто.

Уже подходя поняли, что здесь мы ничего не найдём. Территория за высоким забором темнела. Не светились фонари на столбах, окна чернели по всему этажу, выступающему над забором, а ворота были заперты и никаких звуков оттуда не поступало. Стало совсем не по себе. В разгар сезона, в хорошую погоду, где ещё вчера, по слухам, здесь не было свободных мест, вдруг исчезли десятки людей с детьми, домашними животными, автомобилями и ни единого представителя рабочего персонала. И эта абсолютная тьма!? Даже при консервации базы на зиму хозяева оставляли свет на высоких фонарях, а в былые времена и сторожей держали круглый год. Мы поискали кнопку звонка, помахали рукой в видеокамеры, покричали поверх забора, а потом просто стали стучать кулаками по створкам ворот.

Впервые за годы пожалели, что перестали пользоваться мобильными телефонами. Для заказов товаров в городских домах имелись специальные пульты, вроде тех, что прежде управляли телевизорами. Там же были и номера для срочной помощи. Причём набирать их не было необходимости, можно было просто громко запросить о помощи и чуткие микрофоны ловили крик и транслировали сигнал в нужную службу. Ваша локация автоматически определялась с абсолютной точностью. Такие же девайсы устанавливались и на современных авто. Индивидуальные аппараты, подобные тем, что мы использовали и называли смартфонами, практически вышли из употребления. Акустические, вызываемые голограммы сменили и телефоны, и телевизоры. В моём посьетском доме мы имели глобальный доступ к публичным хранителям мировой информации, а вот спикера для скорой помощи я установить не сподобился. Слишком давно и самостоятельно вёл здесь строительство. Машин мы сейчас тоже не имели. От старых избавились, а новые с автопилотами заводить не стали. Сейчас мы стояли вдвоём в темноте и не могли придти в себя.

Давно прошли те времена, когда исчезали люди и полностью гасился свет. У нас больше не практикуют участковых. Покричав немного имена пропавших друзей, мы подавили в себе зарождающееся отчаяние. Старых друзей и знакомых в городке не осталось, и мы решили вернуться на Шелеха и уже из дома сделать запрос на поиски Валеры... и Раи. Рая, по-хорошему, уже должна быть дома, а Валера, вот с ним было всё непонятно. Не мог же он с ней уехать, не поставив нас в известность. Кстати, Рая, скорее всего, уже сообщила на домашний приёмник о своём приезде домой. Она всегда так делала. У неё же и про Валеру спросим. Однако наглухо погасшая и обезлюдевшая буквально в одночасье летняя база отдыха была слишком плохим знаком, от которого повеяло жутким холодом, принесшим не лучшие воспоминания из прошлой жизни. Кстати, почему там был этот забор и эти ворота? Для экзотики, что ли? Или это тот же синдром, что держит нашу пельменную на плаву?

Парня с девушкой и машиной на месте нашей встречи уже не было. Нам стало жаль, что такие симпатяги появились и тут же исчезли из нашей жизни. Глубокая ночь уложила и успокоила всё нормальное население городка. У моря не слышались обычные в былые времена летние посиделки, не шептались влюблённые, не бродили собаки. "Кстати, а где наш пёс?"- вспомнил я вслух. "Они вместе уходили,"- сказал Серёга. Тяжесть одиночества нарастала с каждым шагом по дороге к дому. Уже войдя во двор, я почувствовал, что во мне вдруг сработала интуиция, которая часто спасала меня в прошлой жизни. "Серёга, не заходи в дом, не включай никакие приборы, давай эту ночь проведём у костра,"- в свете отдалённого уличного фонаря я смог рассмотреть его лицо. Он молча посмотрел в ответ внимательно и кивком согласился со мной. Потихоньку спустились к площадке на склоне. Не зажигая костёр, достали бутылку и, стараясь не звенеть, наполнили рюмки. Пили потихоньку без тостов и без всякого энтузиазма. Уснули под пледами без разговоров.

 

                                                      Глава 12

Сон был на удивление глубокий и спокойный. Хотелось ещё немного побыть в этой неге, но сознание уже пробудилось и стало понятно, что сон больше не вернётся. Состояние расслабленности сменилось желанием потянуться, но почему-то не получилось. Открыв глаза, я увидел белёсое свечение над головой, затем обнаружил такое же свечение впереди, а также слева и справа. Воздух при этом оказался сухим, неподвижным, лишённым каких-либо ароматов. Выбравшись из-под пледа, которым целиком было обёрнуто моё тело, я обнаружил себя в кресле-ложементе посередине залитого светом помещения. Потянувшись и чуть не упав на светлый пол, я рассмеялся, вспомнив старый анекдот Райена, моего старинного приятеля, пьяницы, водолаза из нашей кодьякской братии. Даже поискал глазами страшную свою "судьбу", которая должна была сидеть в углу этого помещения. Вопросы о том, как я сюда попал и почему, после вчерашнего исчезновения Валеры и Раи, а также десятков людей на странной базе, не стояли. Чувство неизбежности новых и странных событий появилось ещё тем вечером. "Интересно, было ли это вчера или такой сон, если это сон, а не искусственная летаргия, которая могла затянуться на столько, сколько это нужно тем, кто нас усыпил? Нас! Где Серёга?"

Я встал на ноги с лежанки и опять чуть не упал. Не видя стен, углов и потолка, трудно было понять - стоишь ли ты вертикально? К счастью, вестибулярный аппарат сработал и я встал устойчиво, на всякий случай поставив ноги пошире. "Эй!"- я крикнул негромко и стало понятно, что помещение небольшое. Сделал несколько шагов от лежака, свечение в помещении изменилось. Верх продолжал матово светиться, а по бокам оно начало угасать и проявились светлсерые стены. На одной из них обозначился контур двери, к которой я и продолжил движение. Опять неуместно посмеялся, наверное, именно за этой дверью меня ждёт то бесформенное, опухшее, растерявшее волосы слезливое существо, в котором не без труда можно будет угадать бывшую женщину. Это всё из того же анекдота! Дверь свободно ушла внутрь от лёгкого толчка. На ней не было ни ручек, ни замков. Здесь также было много света с потолка, одна стена оказалась зеркальной, вдоль другой располагались агрегаты для душа, туалета, мытья и полки с бельём и полотенцами. Анекдот про потусторонний мир выветрился, и голова начала работать посерьёзнее. Чей-то центр нас похитил и мы кому-то и зачем-то нужны! Я был уверен, что Серёга рядом и в подобных же условиях, а они неплохи. Эти камеры залиты светом, они не мрачные пещеры и не земляные ямы зинданы для "кавказского пленника". Будем ждать, а пока не помешает привести себя в порядок.

Раздеваться было неловко, ибо поневоле казалось, что за тобой может быть идёт постоянное наблюдение с записью, но природные позывы усилились и пришлось мысленно послать выдуманных или реальных наблюдателей к чёрту. Облегчившись и освежившись, я поискал свежее нижнее бельё и оно всё пришлось мне в пору и по размеру. Отказавшись в очередной раз удивляться, попробовал предположить дальнейшее продолжение событий. "Например, сейчас раздастся голос и... Нет, не так! Сейчас откроется ещё одна дверь и робот или красивая девушка вкатит столик с кофейником, чайником, яичницей, бутербродами… Хм-м, а вдруг войдут два здоровых санитара со шприцами и клизьмой... совсем ерунда! Зачем это!"- на этом я иссяк и почему-то возникло настоящее опустошение и огорчение. Незаслуженное лишение свободы - это самое унизительное состояние для нормального человека. Я дважды пережил его в российском бандитском плену в начале девяностых и в американской иммиграционной тюрьме в конце всё тех же 90-х. Давно это было, но незабытые чувства вдруг сильно обострились.

Жизнь изменилась глобально и радикально. Войны прекратились полностью, изжиты терроризм и бандитизм. Даже искусство перестало муссировать эти темы. Необходимость освоения дальнего космоса, климатические вызовы, не изжитые болезни, далёкая, но неизбежная фатальная судьба планеты, ограниченность ресурсов, желание жить дольше, способность открывать и реализовывать таланты каждого, поиск иного разума, бесконечное познание существа материального мира, потребность ощутить и по-настоящему объяснить духовность, не теряя при этом веры в необъяснимое, - все эти естественные вызовы для разумного человечества сохранились. Ушло то время, когда они как бы были осознаны, но пребывали в подконтрольном и угнетённом состоянии, ибо миром правили огромные капиталы, держатели которых ощущали себя небожителями, схватившими бога за бороду. Все это позади! Кто, как и почему лишил нас свободы сегодня? Не имея ответа на этот вопрос, не слыша никаких звуков и не ощущая никаких иных сигналов, я присел на лежак, потом прилёг и… похоже, вновь улетел в царство Морфия. Или Морфея?

 

                                                          Глава 13

"Вы подошли слишком близко! Вы собрали критическую информацию, которую пока нельзя выпускать в общедоступные публичные облака!" Ошарашенный, только что успокоившийся после хорошего завтрака, который действительно доставила приятная девушка на подвижном столике. Девушка была общительная и, вероятно, интересная, но удивительным образом избежавшая ответов на мои вопросы. После вопроса: "Где же я нахожусь?"- в ответ на её приветствия: "Доброе утро, Василий!" - чистый, глубокий голос, а ещё это лёгкое старомодное приседание во время приветствия вызвали какой-то непонятный щелчок в моих мозгах. "Здесь!"- говорит, проведя рукой вокруг. И даже не улыбнулась. Когда же я попробовал развить свой вопрос, вот тут она обаятельно улыбнулась, почти как родная дочка, но опять вместо ясного ответа пожелала приятного аппетита и лёгким шагом в обуви на мягкой подошве вышла из помещения через дверь.

Эту дверь невозможно было заметить, настолько хорошо и точно она сливалась со стеной, не оставляя заметного зазора. Потом она прошла за столиком, который был хорошо сервирован блестящей посудой, похожей на футуристические медицинские приборы, идеально чистые, сияющие и обтекаемые приборы. Даже носик кофейника не имел заострения, заканчивался округло завальцованными краями.

Она опять поприветствовала меня лёгким приседанием, с улыбкой, безмолвно. Накрыла столик белоснежный салфеткой, а после паузы, глядя мне в глаза, не мигая, проговорила: "Вас приглашают! Вы можете сейчас последовать за мной или я зайду за вами через десять минут!" Я не онемел, но тоже не отвел глаз от её и воздержался от расспросов о том, кто приглашает, куда следовать. Тогда она молча моргнула наконец, двинула столик к двери, возле которой задержалась, обернулась, опять улыбнулась безупречно, обаятельно: "Через десять минут!" Для полноты картины ей следовало бы здесь подмигнуть, но нет. Дверь за ней закрылась, и опять стало совершенно тихо. Дверь хорошо держала звуки снаружи.

Завтрак получился очень хорошим. Хлебцы кто-то поджарил так, чтобы подсушенные они слегка хрустели на зубах и имели аромат огня, но без малейших намёков на подгорелости. Пластинки салями нарезали очень тонко, наверно, их можно было бы и не жевать, но именно легко жуя, они наполняли рот ароматом итальянской вяленой оленины. Было здесь и пять видов твёрдых и мягких сыров, оливки без косточек, маслины, отменные тонкие нарезки огурцов и помидоров, благоухающих огородными ароматами, сладкие перцы, жаренные сосиски, кремовое пюре, омлет… Этого мне хватило. Сегодня не было любопытства открывать все кастрюльки и судки, заполнявшие двухуровневые полочки чудесного столика. Крепкий турецкий кофе и душистый, вероятно, цейлонский чёрный чай пришлись настолько кстати, словно это был удачный рецепт от доктора, предписанный для поднятия настроения.

Чашка чая осталась со мной и я прошёл с нею к закрытой двери. Вернее было бы сказать, к тому месту, где находилась эта дверь. Даже оказавшись рядом, мне не удалось рассмотреть проёма. Безрезультатно толкнув её, я получил ожидаемый результат. Глухая стена даёт такие же ощущения. Сходив в уборную и сполоснув опустевшую чашку, почувствовал, к сожалению, ко мне вновь начало возвращаться полное интеллектуальное опустошение. В голове был вакуум. Там не было никаких идей или фантазий о том, что ждёт меня через десять минут. Понятно, что там будет человек или несколько, но кто они, откуда, что им нужно, о чём все это, к чему быть готовым? Ответят ли они мне, где мои друзья? Что с ними? Что творится опять в нашем мире, где казалось бы, что все люди расслабились и потеряли ощущение опасности, способной исходить от другого человека, от людей?

Девушка вошла ровно через десять минут. Улыбнулась приветливо, присела. Не улыбаясь в ответ, все ещё пытаясь наполнить голову хоть какими-то соображениями, я невольно также присел в ответ. Вот тут она рассмеялась, как настоящий человек. Сначала она просто засмеялась, потом, видя меня остолбеневшим, мое недоуменное лицо и поднятую руку с пустой чашкой, она зашлась в таком хохоте, что буквально согнулась вперёд пополам и не смогла быстро остановиться. Это было здорово! Такой живой и непосредственной реакции от неё невозможно было ожидать. Из меня вдруг начали вылетать все внутренние, перетянутые нервные пружины и я присоединился! Мы хохотали теперь вместе! Долго и с удовольствием, а когда закончили, она вдруг вновь прямо уставилась мне в глаза, вытирая вокруг свои слёзки: "Извините, Василий, но вы бы тоже не сдержались, если бы увидели себя со стороны!"

Этот взгляд её опять вызвал какой-то внутренний щелчок во мне и я не нашёл ничего для ответа, кроме того, чтобы также смотреть ей в ответ. Глаза в глаза! Мне казалось, что так я смогу хоть что-то увидеть и понять. Но нет! Ни черта там не было понятно! И всё же теперь я точно знал, что с моими друзьями всё в порядке, никакой опасности здесь нет и для меня. Свобода где-то рядом, за этой дверью, и вскоре мы опять соберёмся в нашей пельменной! Я угадал только отчасти, в другой части я ошибался настолько, что и вам, мой дорогой читатель, ни за что не угадать!

 

                                                          Глава 14

Ему можно было дать лет сорок, плюс-минус пару лет. "Войны давно закончились, зачем было нас похищать?" - спрашиваю его. Он смотрит на меня долго, то ли изучает меня, то ли задумался, то ли просто решает - стоит ли отвечать на этот вопрос. Простой такой парень, в толпе его не заметишь, а пообщаешься полчаса и уже никогда не забудешь. Такими, видимо, и должны быть, по идее, агенты спецслужб. Кто бы знал, что они ещё существуют? "Ну да, люди расслабились. Изнурительную работу теперь делают роботы, аграрии гарантируют урожаи в необходимых объёмах, производственные автоматы регулируют объёмы с помощью искусственного интеллекта. Творческие люди творят и конкурируют с азартом и жаждой признания в своей среде. Конкурсы, выставки, пленэра у художников, вечная работа над художественным словом, чтобы завоевать хоть какую-то аудиторию у писателей, театралы полируют старые репертуары и вовсю ищут что-то новое. Тут всё старо, как мир. Только количество стало совершенно не сопоставимым. Число зарегистрированных писателей и поэтов в мире около 100 миллионов, и там, наверное, есть свои Вольтеры, Шекспиры и Достоевские, потерявшиеся в огромной массе. То же у художников и театралов. У учёных как бы всё поинтереснее. Чем больше они совершают открытий, тем больше находят непознанного. Прикладные проблемы вышли на такой уровень, что реальностью ставятся задачи погашения и запечатывания наглухо всех известных вулканов, чтобы замедлить остывание нашей планеты и продлить её существование и, соответственно, всего живого на ней на целый миллиард лет. Удастся ли остановить тектонические сдвиги - всё ещё большой вопрос, но люди работают и над этим. В космосе "проектов целый космос". После короткой паузы: "А что творит медицина, генетика и психология вы, может быть, лучше меня знаете. У вас ведь есть научная степень? - он не остановился. - Но никто, ни один человек уже много лет не голодает, не нуждается в материальных благах и не стремится к накоплению. Людям больше не нужно работать "на хлеб"! Комфортом и питанием все обеспечены. Медицина общедоступна в любой точке планеты. Криптоденьги убили коррупцию, былые хозяева жизни, которые имели неограниченные финансовые ресурсы, придерживали прогресс, изобретали конфликты, устраивали войны, избегая земного суда, спешно перебрались на Марс. Желающим работать всегда найдётся, где себя применить. Открытие индивидуальных способностей и талантов происходит теперь с раннего детства по юношеский возраст, дальше уже работают личные амбиции и желание самоутвердиться в своей области. Люди без амбиций живут спокойнее, но либо находят что-то рутинное, либо всяк по-своему наслаждается жизнью. Морально страдают только врождённые калеки, депрессивные от рождения люди, люди обделённые талантами, но не лишённые амбиций. В любом случае никто не умирает от голода или холода, тем более, не гибнут в войнах!"- он остановился.

"Глеб, я живу дольше вас и всё это мне лучше известно, чем вам! Объясните прямо, зачем же тогда здесь ваша служба и, ещё раз, зачем нужно было нас похищать и изолировать?"- спрашиваю, а на самом деле, начинаю кое о чём догадываться. Мы общаемся с ним более часа. У него есть все ответы, но он зачем-то сознательно затягивает разговор. Он с самого начала сказал мне, что с Сергеем Борисовичем и Валерием всё в порядке. Они в безопасности, здоровы и находятся в таких же условиях, как и я. Вскоре мы сможем встретиться. О Рае и людях на базе попросил не беспокоиться. Никто из них не пострадал. "Где же Рая, она нам, как родная?"- люди с базы меня не очень волновали, хотя любопытство разбирало. "Как это возможно? Среди бела дня умыкнуть множество людей и никто не заметил? Воистину, провели слона по сцене во время игры Гамлета!" Он опять замер, уставившись куда-то на верх моего лба или даже на темечко. Мне спешить было некуда. " С Раей всё в полном порядке, но вопрос и обстоятельства намного серьёзнее и вам придётся на время забыть о ней!"- он предложил мне свежий кофе и попросил приготовиться к серьёзному и долгому разговору.

Его зовут Глеб Парфёныч, но из-за разницы в возрасте и просто для удобства сошлись на том, что будем называть друг друга по именам. Мне повезло с Глебом. На его месте мог оказаться бывший сотрудник Моссада, Ми-6, ЦРУ, китайского НСБ, иранский страж из САВАК, да кто угодно ещё из Японии, из Индии, Пакистана, Франции, Германии. "А как вы сейчас формально называетесь?"- спрашиваю, уже попивая кофе. "Комитет глобальной безопасности,"- говорит Глеб, и мы усаживаемся поудобнее.

 

                                                     Глава 15

"Как всё запущено!"- я сказал так, просто вспомнив старую шутку одного из своих старинных приятелей. Когда тому нечего было сказать, или ситуация по жизни заходила в тупик и нужно было сделать глубокий выдох, или если ему отказала девушка, он всякий раз вздыхал и на выдохе, с фальшивой голливудской печалью произносил именно эту, не всегда уместную фразу. "Что вы имеете ввиду, Василий?"- Глеб показался слегка, но искренне то ли удивлён, то ли озадачен. Старинный юмор явно не был ему знаком. Мне пришлось пояснить, хотя делать этого не хотелось: "Да я про ваше название комитета! Неужели искусственный интеллект ничего лучшего вам не подсказал?" Опять, слегка озадаченный, Глеб отмахнулся: "У нас очень серьёзный разговор, и вас точно перестанут волновать какие-либо названия!"

"Неужели прошло так много времени и всё забылось? "- пронеслось у меня в голове, но тут же нашёлся и собственный ответ: "Жизнь несётся с такой невероятной скоростью, масштаб событий и их интенсивность столь небывалые, что затмевает у занятых, современных людей даже ближайшее прошлое. Этот олько такие старые пни, как мы, у которых есть время, не осталось самых близких и которые умеют пить водку, есть способности думать о прошлом, заново переоценивать события, смотреть на современную жизнь со стороны. Впрочем, мы бы, наверное, были не против!"

Глеб поставил чашку и по всему видно было, что он выбирает, как начать."Глеб, моя жизнь надолго затянулась, говорите прямо, что нам угрожает?"- мне хотелось помочь этому уверенному в себе человеку, при этом обремененному ненужной в моем случае деликатностью. "Василий, то, что я вам сейчас скажу, и вы всё выслушаете, это лишит вас свободы передвижения и общения на нашей планете на долгое время. Решайте! Если откажитесь, то и в этом случае вам предстоит пройти процедуру локальной лоботомии. Вы полностью забудете о том, что с вами произошло в последнее время, начиная с момента исчезновения Валерия с Раей. У вас будет стёрта целиком память об участии в первой экспедиции и тем более вас никогда более не озадачат поиски информации о второй! Только после этого вы будете свободны и встретитесь со своими друзьями, но и у них память будет также подчищена! Решайте!"

Н-да, мы действительно сильно расслабились! Спокойные годы, спокойной, свободной жизни, в которой была только одна горечь от неизбежных потерь и, соответственно, неизбежных смирений с ними, мы с удовольствием в нашей тёплой компании глушили горькую, чтобы подавлять эту горечь. При этом закалённые, интергалактические наши мозги и любовь к жизни оставляли нам возможность с любопытством наблюдать за её мирным и стремительным, захватывающим дух развитием. Быстро ответить на этот вопрос Глеба было нереально. Опрокинуть стол и вызвать его на дуэль - вот такой смешной сюжет пролетел в моей голове между ушами и улетел бы дальше, не оставив и следа, если бы я не сделал здесь запись об этом. Что же такое тёмное и могучее мы пропустили в эти совершенно мирные годы, что привело нас теперь в такую дремучую инквизиторскую ситуацию?

"Вы можете взять больше времени для принятия решения, не покидая нашей территории!"- Глеб был явно хорошим человеком. По всему было видно, что разговор этот не доставляет ему удовольствия. Даже через профессиональную маску закалённого службиста был хорошо виден нижний слой искреннего сочувствия и симпатии ко мне. "Больше времени в стерильном серо-белом склепе, да я скорее свихнусь через несколько дней, чем найду взвешенное решение и сделаю выбор между полным лишением свободы на родной планете и полной свободой в состоянии полузомби, лишённого памяти о собственном прошлом? Его нельзя лишить частично? Огромный пробел в памяти о событиях, перевернувших наше сознание, создавших новое мировоззрение, пробудивших и распахнувших наши души новому миру, о чём мы будем говорить? Что мы будем делать? Возможно ли о чем-либо мечтать в таком состоянии? Или кого-то любить? Просто пить водку, уже не останавливаясь, ускоряя этим неизбежный конец жизни, потерявшей всякий смысл! Н-да!"- это всё осталось невысказанным вслух.

"А не могли бы вы нас просто незаметно усыпить навечно или уложить в летаргический сон до лучших времен?" - спросил я Глеба, до конца не сознавая, шучу ли я или делаю ему практическое предложение. Глеб явно завис. Он смотрел мне прямо в глаза и пытался расшифровать там то, что мне самому не было ясно. Весь мой жизненный опыт оказался здесь бесполезен. Опасности для жизни случались, и тогда за жизнь просто приходилось бороться. Бывали и потери свободы, но они были краткие и происходили во времена, когда мир был несовершенен, несправедлив, а то и вовсе зловещий. Сейчас же, когда жизнь залита мирным счастьем, обеспечена гарантированным покоем, безопасностью, сытостью, бесконечными возможностями для самореализации, беспредельным, искренним общением, ты неожиданно оказываешься перед безумным и необъяснимым выбором, лишающим тебя всех шансов быть счастливым навсегда. Тёмный холод былого безвременья начал выползать из глухих, казалось бы, запертых намертво, уголков сознания. "Выпить бы сейчас?"- я произнес это вслух, и Глеб молча, с полным пониманием нажал на кнопку вызова.

 

                                                        Глава 16

" Так значит там была вторая экспедиция?"- беспечно спросил я Глеба."Василий, что вам важнее всего в этой жизни?"- вместо ответа спросил он. Я понял, что мы с ним сейчас на одной волне. "Жизнь сама по себе и содержательное общение с моими последними, близкими друзьями,"- это всё, что пришло мне на ум после крепкой стопки какой-то незнакомой, крепкой водки. Я сказал это, зажмурившись и едва переведя дыхание. "Чем вы травите меня, Глеб?"- это был мой следующий вопрос, но даже через сильный, убойный хмель пришло понимание, что пути назад больше нет. Крепкий алкоголь  - грех, вред и богом проклятое питие, никто не называет его наркотиком, но он им является. Он изменяет ваше сознание и поведение. Поздно я спохватился, но сила воли позволила мне отказаться от следующего глотка. Все-таки нам нужен тост! В нашей компании это только так, иначе весь процесс превращается в примитивное пьянство! Глеб предоставил мне огромную паузу. Он заварил свежий, крепкий, можно сказать, просто убойный кофе. И мы смогли снова заговорить, как мне показалось, обо всём и по существу.

"Василий, теперь у вас нет пути назад! Рая проговорилась про своего отца и его полёт! Вы все рьяно взялись за работу. Ваш друг Валерий понял, что экспедиция если и была, то Макс тут не при чём! И вот это вас приговорило!" - он отхлебнул кофе, задумался, собираясь с мыслями: "Практически всё земное человечество переживает сейчас небывалый подъём! Оно находится на пике всеобщего счастья, творит, постигает и открывает немыслимые доселе горизонты сокрытого!" "Глеб!- прервали я его. - У нас есть хоть какие-то шансы дожить свою жизнь нормально?" Глеб был счастлив! Это я вам говорю! Все эти сказки про суперагентов, а он был одним из них, тут даже спорить не о чем, они остаются всё теми же человеками во плоти и по сути. Моя адекватность облегчила ему задачу и смела всю ту муть, которую он хотел использовать, как преамбулу, прежде чем приступить к разговору по существу! Или так мне показалось!

"Вы знаете, что партия войны смылась на Марс! Активно осваивается Луна! Все самые громкие научные и технологические проекты на Земле объявляются как детище компании Маска или его аффилиаций! Поэтому никому в голову не приходит мысль об интергалактической экспедиции, посильной кому-либо ещё. Когда закончилась война, все ресурсы Маска пошли на полёты на Марс. Это были огромные корабли. Их были тысячи. Марсианское строительство помимо полётов туда-сюда, само по себе, серьёзное испытание. Там сейчас светят сотни искусственных светил-отражателей, непрерывно производится вода кислородным выжиганием водорода, под огромными куполами цветут яблочные сады и гуляют пони по гольфовым полям. Всем переселенцам устроили комфортные обители. Мы счастливы, что наша планета избавилась от злостных разжигателей войн, а сами разжигатели счастливы от того, что успели вовремя улететь и им не успели устроить новый Нюрнберг и не повесили на придорожных столбах. Маск вывез всех, и он не мог поступить иначе. Он не был бы Маском, которого мы знаем, не будь у него этих бездонных инвестиций."- Глеб замолчал. "Так кто же организовал вторую экспедицию?"- спросил я, поймав эту паузу.

Теперь Глеб немного посмеялся: "Василий, похоже вам не терпится самому накинуть себе петлю на шею! Да, экспедиция состоялась, и Маск здесь был не причём! Война только что закончилась. Одни залечивали свои раны и восстанавливались, другие дёрнули на Марс! Парадигма сменилась! Человечество наконец-то обрело единство, прониклось своим уникальным статусом обладателя созидательного разума, осознало свою планетарную ответственность, встряхнулось и ожило, как единый организм!"- Глеб остановился. "Вы что заканчивали?"- спросил я его. Мне не претило то, что вдвое моложе меня молодой человек впаривал мне популярные, послевоенные постулаты. Жизнь быстра и коротка, особенно если её бодяжить несущественной или банальной риторикой, но я не мог не сознавать сегодняшнюю сложность миссии Глеба. К чему бы мы сейчас не пришли, это будет мой приговор. Мой и моих ближайших и единственных друзей! Тянуть этот диамонолог не было никакого смысла."Вам нужно лететь!" - сказал Глеб вместо ответа: "Это ваш единственный выход сохранить нетронутыми ваш разум и свободу!"

Я опять начал смеяться и ничего не мог с собою поделать. Как раз в это время вошла та самая девушка со свежим кофе в чистом кофейнике. Она и Глеб смотрели на меня в недоумении, а я также смотрел на них. Понятие о покое на Земле рухнуло! Милые люди подают мне завтрак, заботятся обо мне, поят, кормят, и, одновременно, обещают мне лоботомию, или предлагают, как я понял, полёт за пределы Галактики, так и не объяснив внятно в чём проблема! Гадать я не устал, но что в том проку! Прошло всего несколько дней с тех пор, как я оказался похищен, находился взаперти, потерял связь со своими друзьями и получил чудовищный ультиматум из уст милого и симпатичного человека, так и не объяснившего мне, в чём же суть глобальной проблемы, в чём опасность, куда и зачем мне нужно вдруг лететь, чтобы сохранить свой мозг без трепанаций и свободу не быть замурованным и "дебилированным" на операционном столе, как некий Шарик! Какое бы предложение сейчас не поступило, я приму решение! Хоть в петлю, хоть головой об стенку! Так мы покончим с этой неопределённостью! Девушка унесла чашки.

Глеб присел: "Человечество не очистилось полностью и не осознало до конца свою порочность! Эгоизм, жажда обладания, подавления и унижения остались в природе человека со времен, когда оно научилось побеждать мамонтов, разжигать костёр в пещере, бороться за плодовитых, привлекательных самок, за сочный кусок запечённого хобота, за тёплое сухое место у огня". Я опять засмеялся. Тепло в теле и расслабление пришло от осознания того, что я больше не молод и не глуп. Я уже полюбил этого Глеба. Он реально не желал мне ничего плохого, но при этом сознавал, что мне совсем не осталось никакого другого выбора. "Глеб, мне нечего терять! Либо выпейте со мной, как следует, либо скажите мне всё и только по-существу. Я не хочу лоботомии и мне нужны мои здоровые друзья рядом !"

 

                                                      Глава 17

Долгий это был разговор. Мир на Земле оказался просто большой паузой перед новой большой войной. Партия войны не сдалась и не отказалась от реванша. Улетевшие на Марс оставили огромное количество "закладок". Это относительно молодые люди, которым не нашлось места на Марсе и они оказались не у дел в не монетарной жизни. Как бы то ни было, но переселение туда было очень затратным мероприятием с единственной целью избежать наказания за все развязанные на нашей планете современные войны. Всеобщее счастье и единение человечества вновь оказалось мифом. Безграничная жадность и беспредельное желание повелевать остаётся в природе человека разумного. Никто из других высших организмов, кроме человека, до сих пор не развился в субъекта, способного творчески изучать, изменять, истощать своё окружение и массово уничтожать себе подобных. Вера в бога остается единственным шансом предупредить человечество от самоистребления, но пока даже она не смогла остановить ни одну войну.

Напротив, разделение человечества по разным конфессиям спровоцировало множество военных религиозных конфликтов. Сейчас у нас пока ещё сохраняется шанс на всеобщее единение. Спасительные идеи есть, и выход за пределы галактики - это одна из них. Такое достижение способно поднять человеческий дух на такие высоты, когда порочность воинственных индивидов на Земле, какой бы изуверской риторикой они ни прикрывали свои цели и деяния, превратится в абсолютный нонсенс, доступный к восприятию только медицинскими идиотами. Партия войны физически прекратит своё существование без какой-либо вооружённой борьбы. Всё это мой агент службы глобальной безопасности зачитал словно с листа. "Послушайте, Глеб, как же так, ведь мы уже летали туда? " - спрашиваю его в недоумении. Глеб долго молчал, затем спросил: "Василий, а вы видели где-нибудь современные упоминания об этой вашей экспедиции?" Трезвея, я вдруг начал осознавать, что мы действительно давно живём в некоем информационном вакууме. Нас троих лично давным-давно никто не расспрашивает, не интервьюирует. Связи с другими участниками постепенно исчезли. Не осталось ни одного контакта. Давно пропало живое общение. "Живы ли они?"- я произнёс это непроизвольно в задумчивости. "Нет!"- сказал Глеб: "Вы втроём - единственные выжившие и сохранившиеся участники и свидетели эпохального, на самом деле - сверх эпохального события, и человечество о нём практически забыло! Вас затёрли!"

"Как это забылось? Я всё помню, причем так ясно, словно всё это было совсем недавно. Валера и Сергей помнят. Мы часто вспоминаем, и все воспоминания очень свежи,"- говорю это, а параллельно происходит ясное осознание того, что мы втроём давно уже живём в изолированной временной капсуле. Никто из нас троих не болеет и не стареет, но всё, чем мы живём, это наблюдениями со стороны за быстро меняющейся современной жизнью и воспоминаниями о былой. "Экспедиция была, и мы там были, это факт!"- я сказал это именно так. "Совсем не обязательно, если вы попробуете провести расследование в инфополе, вы ничего там не найдёте!"- ответил Глеб. "Не найдём?"- тупо, словно настоящий пьяница, переспросил я. При том, что это так и было, когда мы искали следы второй экспедиции. Почему то это нас не взволновало, отсутствие упоминаний о нас самих. Слишком много было внимания по прилёту, а потом действительно случилось забытье. Нам самим надоело и показалось, что и всем основательно обрыдло. Тем более что в это время заканчивалась ужасная война и начиналась новая жизнь. Мы жили тогда в ожидании новых и даже участвовали какое-то время в обсуждениях таких далёких космических походов. Всё это куда-то исчезло. Ушли из жизни близкие люди. Остались только мы.

"Мы могли бы снова дать интервью, сделать более глубокие запросы в архивы"- начинаю рассуждать, но Глеб останавливает. "Василий, вас представят как трёх спивающихся, выживающих из ума троглодитов. Извините,"- он сделал долгую паузу, потом продолжил: "Вы втроём давно себе не принадлежите. За вами постоянно наблюдают и вас изучают как минимум три службы. Мы вас выхватили и, возможно, спасли в самый последний момент. Для дальнейшего вашего спасения вам нужно на время оставить нашу планету. Вторая экспедиция была отправлена много лет назад на трёх больших кораблях, но связь с нею оборвалась, как только они достигли S23 ultra. По разным причинам эту потерю, как и саму экспедицию, удалось замолчать. Недавно был получен слабый сигнал, и он дал нам надежду, что люди там живы. Ваше спасение и ваша миссия заключается в том, чтобы отправиться туда, как только полётная система будет полностью готова". На этом была поставлена точка в сегодняшнем разговоре. О моём согласии Глеб не спросил, а я не был уверен, что соглашусь. "Глеб, где мои друзья и когда я смогу вновь увидеть их?"- это всё, что я хотел сейчас знать."Скоро, Василий! Очень скоро!"- на том и расстались. Похоже, меня опять усыпили и глаза мои открылись уже в моей молочно-белой комнате.

 

                                                       Глава 18

Мы улетели, спасая свою плоть, честь и разум! Этим мы избежали ужасы трепанации, частичной лоботомии, унизительной, выборочной чистки наших мозгов. Эскулапы не искали бы там отдельные нейроны один за другим, они бы по известным им зонам черпали мягкий мозговой материал титановыми или нержавеющими ложечками. Это не прикол, именно так они лечат мозги, когда убирают опухоли и гематомы. Бр-р-р-р! Что бы там осталось? Смогли бы мы узнать друг друга и помнить по именам? Нужна ли нам такая жизнь? Последний вопрос на самом деле перед нами не стоял, мы однозначно выбрали полёт. Перед ним пришлось пережить большой экспертный карантин, зашивку от алкоголя. Мы перетерпели трёхкратное очищение крови, бессчётное количество клизм в поисках в нас разнообразных цист, червей, микрофлор и фаун.

Нас даже хотели и стерилизовать, но тут взыграл во всю силу задремавший было на долгие годы бунтарский дух. Все хорошо знают, во что превращаются нейтрализованные коты и кобели. Здоровье, которым одарила нас столь далёкая планета, позволяла нам ещё плодить детей, чего мы избегали по ряду причин. Во-первых, мы всё-таки были уже стары для молодых женщин. Во-вторых, мы не желали заново многолетней ответственности, в-третьих, ещё продолжали горевать по потерянным родным, в-четвёртых, совсем не хотели прекращать порочное, но "целебное" для нас пьянство. Однако же, будучи романтиками от рождения, мы всё ещё надеялись, пусть и на призрачное, маловероятное, почти нулевое, но всё-таки возможное личное счастье. Здоровье позволяло!

Полёт прошёл в летаргическом состоянии. Аппарат наш был совершенно революционный. Снаружи и изнутри он банально напоминал безумно роскошную космическую "тарелку" и, видимо, был выполнен таким образом намеренно, а в реальности это оказался возвращаемый интергалактический челнок. Его материальные составляющие убойно поражали наше воображение. Мы ведь всё время наблюдали послевоенный научно-технический прогресс и всё равно пропустили несметное число новшеств и открытий, которые плодятся, как оказалось теперь, абсолютно непрерывно. Температурные перепады, ударные нагрузки, излучения, вибрации и резонанс во всех известных землянам диапазонах стали нам не страшны. Размеры, скорость, экономичность и комфорт нашего аппарата - объекты ещё одного отдельного разговора. Если он и сбудется, то уже отдельной главой.

На нашей далёкой, старой знакомой планете была поставлена задача, вернее, нам предстояло выяснить, что же произошло с людьми, которых отправили туда здоровыми, бездетными парами общим количеством чуть более одной сотни. Пар! Люди летели отдельным кораблём. Во втором корабле загрузили рабочих роботов с не активированным искусственным интеллектом. Там же были бурильные механизмы и трёхмерные строительные принтеры. На третьем корабле смонтировали самую мощную на то время систему связи и погрузили большой парк транспортных средств для обширного обследования поверхности S23 ultra.

Всё это было интересно, но никто не знал, что нас ждёт после посадки. Возможно, если сами долетим, то сразу на выходе из аппарата обнаружим огромную россыпь мелких обломков и сотни иссохших мумий вперемешку с не разрушенными и так и не активированными роботами. Сухой климат и стерильность планеты предполагают именно такое состояние тел в случае крушения. Мумии нельзя будет даже трогать. Высушенные и окисленные в среде с повышенным содержанием кислорода они будут рассыпаться в ржавый прах от легчайшего прикосновения и только нетканная одежда со знаками отличия и идентификации будет свидетельствовать о том, кому же именно она принадлежала. Перед отлётом у нас прошло много собеседований по возможным сценариям происшедших там событий. Тот, что я привёл первым, считается наихудшим. Вариант с зелёными человечками не рассматривался. Он наименее вероятен и абсолютно непредсказуем.

Глеб оставался с нами до самого отлёта. Его назначили руководителем и куратором небольшой экспедиции. "Глебыч,"- Валера предпочитал так обращаться к нашему парню, и Глеб не возражал: "Глебыч, если мы обнаружим там поляну, усыпанную мумиями наших соплеменников, нам нужен будет антидот от противоалкогольной прошивки и бар с крепкими напитками без ограничений! Иначе мы просто не выйдем на связь, тем более, что возвращаться нам сюда противопоказано!" Глеб мило улыбнулся всем троим: "Это понятно и это всё предусмотрено, но если вы не выйдете на связь, то и бар вы вскрыть не сможете!" Нам всем стало теплее. До старта оставалась целая неделя, однако это был наш последний разговор вживую. Через час двери звездолёта запрут снаружи, начнётся очередной карантин, предполётный, и открыться изнутри мы сможем уже только в другой галактике после посадки.

Я подошёл и обнял Глеба. Здоровый, закалённый, на полголовы выше меня, тренированный службист самых секретных служб слегка дрожал в моих объятиях. Потом подошёл Валера и два здоровяка слегка поборолись друг с другом, стараясь обнять как можно покрепче. Серёга, Сергей Борисович для Глеба, обошёлся скромным пожатием руки. Поцелуи были невозможны. Мы обнимались, будучи облачёнными в мягкие карантинные комбинезоны с прозрачными сплошными визорами в районе наших лиц. А жаль, нас провожала и красавица Лаура, именно она подала мне здесь первый завтрак и кофе. Она же отвечала за нашу стерильность, и потому все клизмы проводились под её контролем и с её непосредственным участием. Было нам очень неловко тогда, зато сейчас мы её смело потискали и ничего, что в комбинезонах. Знали, что нам уже ничего за это не будет! Даже Сергей Борисович позволил себе это! Лаура прослезилась. Мы общались свободно через мембраны в районе рта, но Лаура не проронила ни слова. Во такая она, но должен честно сказать, мы все это заметили, при прощании она с трудом сдерживала свои рыдания. У нас тоже где-то защемило от этого! А вы говорите: клизмы!

Мягко и тепло ушёл наш аппарат со стартовой площадки. Не было ни огня, ни пара, ни дыма. Не было и сновидений. Сон получился глубокий и очень, очень долгий.

 

                                                       Глава 19

Мы не слышали и не чувствовали звуков и потряхиваний при посадке на планете. Система разбудила нас позднее. На корабле автоматически сработало освещение для подготовки наших глаз к яркому солнцу планеты. Системы летаргического обеспечения последовательно отключались со звуками щёлкающих реле, лёгкого шипения пневматики, скольжения гидравлических приводов, хлопанья вакуумных насосов. Выбираясь из лежака, я ощутил забытую лёгкость тела, гибкость и подвижность суставов, свежесть сознания. Похоже, за это нужно было расцеловать блок системы жизнеобеспечения. Именно он обеспечивал во время полёта выдающееся питание, качественную промывку и дезинтоксикацию тела, великолепную вентиляцию лёгких воздухом с пониженным содержанием азота. Вибромассаж и периодические растяжки суставов многочисленными эластичными приводами тоже выполнили свои задачи. Потерявшие по 15-20 процентов лишнего веса, Валера - все 30, а также исчезнувшие пары алкоголя в крови и мозгах превратили нас физиологически, буквально в подростков.

Выбравшись из капсул, мы осмотрелись. Не ведая точно, как долго длился полёт, мы не увидели никаких признаков старения или износа внутренних поверхностей корабля, зато разом изумились собственному омоложению. Я попрыгал для верности, чтобы убедиться в своих новых способностях. Валера, кряхтя, начал приседать, но по ходу понял, что кряхтеть ему не надо и присел с изумленным видом десять раз подряд с лёгким дыханием. Увидевший такую картину Сергей Борисович попробовал присесть на одной ноге пистолетиком и почти преуспел в этом, но потерял равновесие. Вестибулярный аппарат, видимо, ещё не до конца проснулся. Тем не менее, он остался доволен собою и в задумчивости ущипнул себя за щеку.

Ещё одним чудом оказалась наша чистая выбритость. Консультанты что-то говорили нам об этом, об аутопилинге при подготовке, но сейчас мы всё равно с удивлением потирали свои блестящие подбородки. После этого то, что Серёге оставили аккуратно окантованные усы, казалось малым чудом. Наступало время вскрытия аппарата изнутри. Командиром, в соответствии со званиями, назначен был Валера, техническое обеспечение поручили дипломированному специалисту по паровым турбинам советских подводных атомоходов Сергею Борисовичу. Именно он должен был выслушать доклад ИИ о состоянии систем и проверить насколько выровнены наружное и внутреннее давление атмосфер. Мне оставалась роль летописца.

Волнение, конечно, было. Мы переглянулись. Серёга мигнул, Валера мотнул отрицательно головой, да и смысла не было. Буфет с ликёром был надёжно зашифрован, а мы оставались закодированы. "Жми!"- приказал Валера. Серёга решительно ударил по синей клавише. Послышалось клацанье открывающихся замков-зажимов. Затем он даванул на красную кнопку и проём мгновенно и бесшумно распахнулся. Яркое солнце словно вспыхнуло для нас, заставив всех зажмуриться. Когда глаза удалось открыть, мы снова огляделись. Внутренний свет аппарата сильно поблек по сравнению с солнцем, а просторность корабля вдруг показалась нестерпимой тесниной, и мы, действительно, как подростки выбежали наружу.

"Ни... шиша себе!"- или нечто вроде того произнёс Валера. Серёга присвистнул. Я, наверное, тоже что-то сказал. Мы находились на широком, пологом, каменистом склоне. Внизу хорошо просматривалась каменистая долина, а с другой стороны высилась огромная, отдельно стоящая гора. По форме она напоминала Арарат и по размерам, вероятно, также соответствовала легендарной вершине. Удалённые горизонты синели и голубели чередой удаляющихся хребтов. В прошлой экспедиции нас посадили в более равнинной и менее впечатляющей местности. Облаков, как и прежде, на небе не было. Очевидно, что планета оставалась безводной.

Не успев надышаться живительным атмосферным воздухом, мы невольно одновременно задержали дыхание. Невысоко, у подножия горы, на обширном плато легко просматривались возвышенные конструкции. Сообща они напоминали застроенный ландшафт небольшого поселения. В паре мест в неподвижный, безветренный воздух поднимались тонкие столбики светлого серого то ли дыма, то ли пара, а может, и ещё какого-то газа. Впечатлённые, мы молча переглянулись несколько раз и зачарованные продолжили всматриваться в увиденное. Валера сходил за биноклем, а потом, настроив его, присвистнул и начал нашептывать нечто псевдоматерное, не отрываясь от окуляров. "Что там?"- спросил я его, дожидаясь своей очереди на бинокль. "Люди, блин!"- ответил Валера. Серёга озадачено посмотрел на нас обоих и ушёл в корабль, вернувшись вскоре с небольшим телескопом.

Чуть спустя без приборов мне удалось рассмотреть группу человеческих фигурок цепочкой поднимающихся по склону в нашем направлении. Я сделал пару шагов им навстречу, как от Валеры поступил приказ: "Стоять! Василь, мы будем ждать их здесь! Серёга, принеси три тизера и запри корабль!" "Есть!"- ответил Серёга и безотлагательно исполнил приказ. Это заняло ему менее трёх минут. Мы разобрали приборы. Они напоминали кии для классического бильярда, но при этом были легче и короче. "Проверьте их!" Мы пощёлкали кнопками. Аппараты выдали мощные голубые дуги с сильным треском. "Повесьте их сзади на пояс! - приказал Валера. - Держите свои руки свободно, на виду!" Приказы подействовали. Мы ощутили себя дисциплинированной, сплочённой командой, спокойной и готовой к неожиданностям.

Тёплый воздух наполнял наши лёгкие, слегка подзабывшие свою работу. Мы вдыхали его с наслаждением и следя за приближающейся группой, успевали осматривать доступную взгляду территорию планеты. Из-за развитого и разнообразного рельефа, доступного обзору с высоты нашего склона, она выглядела намного привлекательнее, чем в первую экспедицию. Ничем не связанные теперь с Землёй, наше будущее, каким бы оно не оказалось, связано теперь с этим царством голых камней и ночного вечно ясного неба.

Группа приблизилась, стали слышны отяжелённое дыхание и шум шагов по рассыпному камню. Метров за сто до нас люди остановились. Да, это были именно люди! Они сгруппировались для краткого общения между собой, затем вперёд выдвинулся один человек и зашагал в нашем направлении. Вскоре из группы вырвалась ещё одна фигура и бегом догнала первую. Мы легко рассмотрели мужчину в первой фигуре и женщину во второй. Метров за десять они остановились. "Здравствуйте!"- сказал человек, а женщина, взяв его сбоку за руку, кивнула нам головой. "Здравствуйте! Вы из второй экспедиции?"- спросил их Валера. "Да!"- ответили оба, и мы возбуждённо двинулись навстречу друг другу. Примерно также внезапно остановились в паре шагов друг от друга. И мужчина, и женщина выглядели очень устало и неуверенно. Это делало их лица несколько помятыми, словно в них боролись противоречивые эмоции, но лица при этом оставались поразительно неподвижными.

"Я Валерий Щанкин, командир этого звездолёта, а эта моя команда! Мы прибыли напрямую с Земли! А вы, вероятно, начальник второй экспедиции?"- представился и спросил Валера. Такие действия по военному протоколу чётко вложили ему в Бакинском краснознамённом военно-морском училище. "Да, я начальник Михаил Кутузов, но всю обстановку доложу вам только у нас в лагере,"- довольно безвольно и, похоже, неохотно ответил Михаил Кутузов. "Я Эльма!"- сказала женщина. Она хочет выглядеть женственно, но безнадёжная усталость в лицах лишала их даже намёка на какую-то харизму. Перед нами стояли безвольные мужик и баба. Усталость эта не была физической. Лёгкая походка и сильные ноги несли их по склону совершенно без труда.

"Хорошо! - сказал Валера. - Мы будем у вас через пару часов". На том и расстались. Не было ни объятий, ни рукопожатий. Пара молча развернулась и потопала к своей группе. Оттуда тоже не послышалось живого многоголосья. Люди, воссоединившись, молча потопала назад, в лагерь. Нам оставалось только переглянуться. "Все лучше, чем идентифицировать иссохшие мумии по остаткам одежды!"- сказал Сергей. "Ну, не знаю?"- сказал я. "Я тоже!"- согласился со мной Валера. При этом стало ясно, что буфет будет наглухо закрыт для нас на неопределённое время.

 

                                                      Глава 20

Между нами и лагерем второй экспедиции лежал недалёкий путь, но на нём находились каменистые спуск и небольшая плоская низина с последующим подъёмом. Валера посидел некоторое время в задумчивости чисто, как "мыслитель" Роденовский, только что кулаком голову не подпёр, но спину выгнул, глаза полузакрыл, локоть на колени, вот только кисть не в кулаке, а вниз расслаблено свисла. Потом вскинул свою тяжеленную головень и ещё с закрытыми глазами произнёс: "Серёга, замерь расстояние!" Тому два раза повторять не пришлось. Дальномер показал нам 6 километров по прямой видимости от стенки нашего корабля до ближнего края поселения. "Пешком не пойдём! - был Валерин вердикт. - Выкатываем колёса!"

В нижнем грузовом отсеке организаторы вложили складной скутер, который "Алиса" открывала по голосовой команде."Алиса", нам колёса нужны!" - игривым голосом запросил Серёга. Чистый милый женский голос ответил: "Пожалуйста без выпендрёжа, мальчики, скажите точно, что вам нужно!" "Блин, Глеб такие программы заряжать не мог! Неужели эта полунемая Лаура так поработала?"- удивился Валера. "Да нет, тут голоса "Алисы" есть в нескольких опциях!"- Сергей нажал следующий выбор в списке и снова запросил уже без выпендрёжа: "Алиса, где наш скутер для передвижения по планете!" "Какая я тебе "Алиса"!"- рявкнул резко динамик голосом легендарного политика: "Нижний карго-сектор открывай! Кому сказал! Нижний! Быстро!" Пенал сектора автоматически выдвинулся и мы вручную скатили оттуда плоскую платформу с шестью колёсами.

"Дешёвые шутники, блин, в проекты миллиарды впаривают, а шутят так похабно…" - заворчал Серёга, но платформа лязгнула в это время и сама разогнулась, собралась вертикально в ажурную, трёхместную конструкцию с мотоциклетным рулём, сиденьем для водителя и ещё двумя сзади и по бокам для пассажиров. Под сиденьями пространство заняли рундучки для разнообразной мелкой поклажи. Взяв специальный сосуд с водой, подключили его к системе регенерации. Есть пока никому из нас не хотелось, но в дорогу уложили комбинированные контейнеры с питанием. Тизеры оставили на корабле, а вот один многозарядный пистолет Валера пристегнул себе под комбинезоном, под левым плечом. Усевшись на скутере, посидели неподвижно с минуту в абсолютной тишине, которая вдруг слегка нас придавила. Весь короткий разговор и вид начальника второй экспедиции и его спутницы ничего приятного в предстоящей встрече не обещали.

Мы не двигались, электромотор скутера работал беззвучно, но мы знали, что он работает по небольшому светодиоду и приподнявшейся подвеске, когда я повернул тумблер. Руль и тумблер, а также три места напомнили мне мотоцикл "Урал" из далёкой, далёкой молодости. Память на время скользнула в то прошлое, когда мы с сыном посьетского маячника Женей Лебедевым неслись по замёрзшей протоке в сторону бухты Сивучьей параллельно берегу залива Посьета. Там тоже были каменистые подъёмы и спуски, но на этом сходство кончалось. Здесь не захрустит изморозь под колёсами, не зашелестит сухой тростник в замёрзших болотистых низинах, тут нет ветра и облаков, не летают орланы, не пахнет бензином, не стрельнёт глушак. На этой планете имеет место безжизненная тишь, весь пейзаж из камней и неподвижного воздуха.

"Поехали, Василь!"- сказал негромко Валера. Я включил сцепление, нажал слегка на педаль реостата, посмотрел мысленно на прочерченную в воображении дорогу. "Куда!"- раздался громкий рёв за спиной. Я ударил по тормозам и хотя мы едва сдвинулись с места, мои друзья соскользнули с сидений. Валера перевернулся на щебне, выхватил из кобуры из подмышки пистолет и направил его. "Карго закрой! Кому сказал! Живо!"- продолжал орать голос в неподвижном тёплом воздухе. Отряхиваясь и матерясь, Валера с Серёгой вновь взгромоздились на скутере."Блин, попадётся мне этот прикольщик, я ему шею намылю!"- это Валера. Серёга: "А я мыло принесу и держать его буду!" Я: "Да, мне тоже что-то назад на Землю захотелось!" В этот момент нас всех отпустило и мы с хохотом покатились вниз по склону.

Полностью независимая подвеска скутера великолепно справлялась со всеми неровностями на пути. Мне вспомнилось, как тихой декабрьской ночью меня испугал рык тигра в хасанском придорожье и я рассказал об этом друзьям. Тогда меня пробил пот при морозе за минус 20, как я завёл заглохший мотоцикл, и как нёсся потом, не останавливаясь, вдоль реки Гладкой до самой тёплой хижины на мысе Шелеха. Валера вспомнил, как по молодости его Ленка напудрилась добела на все лицо и закрылась в шкафу от обиды, что он не взял её на служебный корпоратив. Она уснула в этом шкафу, не дождавшись его прихода, а потом так заорала, так подпрыгнула, когда он дёрнул створку шкафа, что их обоих чуть "Кондрат не хватил". У Серёги ещё хлеще история приключилась, когда после ремонта атомной подлодки вся его ремонтная бригада вышла на ней в море на испытания. В какой-то момент включили режим тишины. И тишина настала, люди даже дыхание сдерживали, лишь изредка слышалось, как редкие капли конденсата падали на пайолы, но нарушил это осознанное гробовое безмолвие удар лодки об каменистое дно. Гулкий, оглушающий, титаново-стальной звон 8000-тонной массы. Там тоже все нервно смеялись, но уже много позже в портовом кабаке. В общем к лагерю мы подъехали в хорошем настроении.

Вблизи хорошо был виден высокий, ровно выложенный забор из плоского серого камня. За забором выступали ряды множественных строений. Часть этих строений имела единообразную одно-двухэтажную простую форму, некоторые казались повыше и посложнее. Общность всем строениям придавала технология трёхмерной отливки строительными принтерами из сероватой, бежевой и зеленоватой масс. Ворота в заборе отсутствовали, а открытый проём перегораживал простой автоматический шлагбаум. Когда мы подъехали, снаружи нас встречали Михаил Кутузов и два колёсных робота модели "Фёдор 5". Роботы, как слуги, располагались по бокам от начальника экспедиции, но когда Михаил шагнул нам навстречу, правый робот сказал: "Стоять, Михаил! Гостям тоже не двигаться!" Михаил всё с тем же мятым и безвольным лицом безропотно подчинился, тогда как Валера, спрыгнув со скутера, обратился: "В чём дело, Михаил?" В ответ тот только невнятно пожал плечами. Левый робот механически проговорил: "Выключите мотор! Вернитесь на сиденье скутера и бросьте оружие на землю!" Правый робот в это время заехал сзади нас и активировал какой-то луч, который слегка нагрел нам спины.

Михаил, видя наши сомнения, проговорил: "Бросьте пистолет, Валерий, и лучше подчиняйтесь! Тогда вы в безопасности и скоро всё поймёте!" После этого он развернулся и, не обращая внимания на роботов, пошёл в лагерь. В этот раз роботы полностью его проигнорировали и словно забыли о нём. "Что за чушь, нафиг? Куда мы попали, блин?"- Валера с матерком вынул из кобуры пистолет, бросил его на камни под колёса одного из роботов. "Ведите себя прилично, держите себя в руках!"- механически проворковал один робот, другой манипулятором подобрал пистолет и кинул его в небольшой сейф на своей груди. "Следуйте за мной!"- приказал первый и мягко покатился в сторону шлагбаума. Второй робот замкнул сзади нашу колонну. Шлагбаум бесшумно взметнулся вверх и также тихо опустился, когда мы пересекли линию забора. "Здесь вы можете свободно перемещаться и общаться с членами экспедиции! Покидать территорию вам нельзя!"- проговорил "старший" робот и они оба укатили вперёд. Перед нами на небольшой площади стояла безмолвная толпа народу в единой одежде. Стояли парами, мужчины и женщины. Одну из них мы уже знали.

 

                                                    Глава 21

Толпа продолжала стоять молча и неподвижно. Мы спешились и Валера подошёл к Михаилу с Эльмой. Эта пара находилась ближе всех к нам и выглядело это так, словно они намеренно служат буфером между нашей тройкой и остальными людьми. "Миша, что с вами? Что тут происходит?"- Валера протянул руку к Михаилу. Мы с Серёгой стояли в трёх шагах и не могли не заметить, как напряглись их лица. Эльма дважды с тревогой глянула в глаза Михаила и Валерия. Безмолвная пауза затянулась, но Михаил всё же поднял свою руку и рукопожатие состоялось. Валера не отпустил ладонь Михаила и вопросительно продолжал смотреть ему в глаза. "Долго рассказывать. У нас будет достаточно для этого времени," - Михаил наконец-то поднял свои глаза и их взгляды встретились. Затем Михаил посмотрел на нас двоих, и глаза Эльмы следовали за ним параллельно. Это были все те же усталые, лишённые воли и всякого энтузиазма взгляды людей, обременённых то ли общей бедой, то ли виной. В толпе в эти долгие минуты никто не произнёс ни слова."Что с людьми?"- спросил Валера. "Ты можешь спросить их сам!"- Михаил высвободил свою руку и показал ею на ближайшее бежевое строение: "Я живу здесь, заходите ко мне," - он взял свою женщину за руку и они молча проследовали к своему жилищу. Эльма обернулась, внимательно осмотрела нас. Вскоре они скрылись в темнеющем дверном проёме. Мы посмотрели друг на друга, но нам тоже нечего было сказать.

Михаил и Эльма обладали стройными, крепкими телами людей, ещё не преодолевшими свое пятидесятилетие. Их лица создатель слепил тоже очень качественно. Большие глаза Эльмы могли бы и сейчас очаровывать, но общая убогая понурость этой пары, их склонённые головы, вид опущенных губ безвольного рта не оставляли в них ничего из того, что мы понимаем под человеческим достоинством. Онемевшие втроём мы стояли напротив безмолвной, темнеющей под ярким солнцем толпы. Она вся состояла из пар. Рослые мужчины с крепкими женщинами жались друг к другу словно припаянные. "Здравствуйте, земляки!"- сказал Валера, обращаясь к толпе. В общем безмолвии это приветствие прозвучало довольно громко, почти как при приёме парада, но парад не состоялся. Лишь несколько голосов нестройно ответили. Среди них были и женские. Валера прошёл вперёд, мы с Серёгой присоединились. Толпа рыхло зашевелилась, стали слышны шепотки, ворчанья, тихий гул, шарканье подошв, и вскоре мы оказались окружены этими парами морально подавленных людей.

"Здравствуйте!"- сказал зрелый блондин и подал мне руку. Рядом с ним, не выпуская зажатого в кулачке рукава его комбинезона, стояла светловолосая подружка. "Здравствуйте!"- почти шёпотом повторила она за ним и, не подавая мне руки, принялась ощупывать ткань моей одежды."Здравствуйте, я Василий!"- говорю им в ответ и пожимаю его большую, но мягкую руку. "Я Антон! - добавил блондин: - Она Зоя!" Смотрю вокруг. Валера кому-то руку пожимает, Серёгу две женщины с двух сторон трогают. Никто не улыбается, движение толпы всё такое же вялое, точно не оживлённое. Прошло ещё несколько пар мимо, посмотрели и встали недалеко."Что у вас тут происходит? Чем вы занимаетесь?"- спрашиваю. Рука Антона разжалась, он потянул её к себе. Зоя стоит, не шелохнувшись, и свою руку подобрала, взялась за свой ворот. Смотрит на меня. Глаза совершенно тусклые, но я же вижу, что эта женщина была когда-то красавицей! "Антон," - я начинаю, но они оба без слов поворачиваются от меня, готовясь уходить. "Говорите с Михаилом," - он это произносит уже через плечо. Зоя идёт с повернутой в мою сторону головой и чуть не подворачивает себе стопу. Антон удерживает её и они уходят дальше. Я не рассмотрел его глаз. Веки с жёлтыми ресницами были всё время приспущены.

"Народ, кто-нибудь из вас может здесь свободно говорить!" - Валера пробует голосом взбодрить окружающих: "Оля, ты чего так вцепилась в своего?" - Он обращается к одной из женщин. Мне тоже показалась, что эта дама выглядит раскрепощённее других. Она не держалась за своего напарника, а, напротив, крепко удерживала его, ибо тот давно уже хотел свалить, пытаясь шагнуть в сторону. Она же более живо рассматривала каждого из нас и не отворачивалась, не опускала глаз, когда взгляды встречались. Других таких "живчиков" здесь не оказалось. Как только мы стали задавать вопросы, все пары потянулись с площади в сторону своих обиталищ. Впрочем, и эта Ольга не сильно их превзошла. "Идите, - говорит, - к Михаилу!"- и потащила теперь уже сама "своего" в их совместное логово. Вскоре между нами никого не осталось.

Пары медленно брели потихоньку, как коровы после выпаса по своим дворам, только что колокольчики не звенели. Серёга, на удивление, держал всё это время двумя пальцами за пояс комбинезона какого-то хорошо причёсанного хлыща, который в былые времена знавал лучший дворовой статус. На его худощавом, костистом лице были шрамы, один надбровный, другой на подбородке. Голубые глаза на выкате он не прикрывал, смотрел прямо, но и в них тонус был как бы не очень. Говорили они тихо, не про то, "что тут у вас происходит", а о том, кто строил эти дома, где взяли материалы, откуда родом и всё в том же духе. Прилипшая "к своему" подружка стояла рядом, слушала их беседу без особого интереса, но всё-таки! Мы сблизились, и эта пара тут же заторопилась домой. Опять втроём стоим на площади одни. Мимо проехало четыре робота в сторону выезда. Шлагбаум взлетел и опустился за ними бесшумно. Ещё два робота прокатились внутри вдоль ограды. Наш скутер вдруг сам запустился и своим ходом последовал в большой ангар, частично встроенный в горный склон. Только сейчас мы вновь обратили внимание на огромную гору, которая скоро прикроет нам солнце, и мы впервые на этой планете почувствовали движение свежего воздуха вниз по склону, а наши тени заметно удлинились.

Шлагбаум и неподконтрольный нам скутер означали, что мы теряем здесь свою свободу. Корабль, а, соответственно, связь с Землёй в данный момент нам недоступны. Сергей, впрочем, взял с собой пейджер, и мы ещё попробуем его использовать. Наш звездолёт построен сильно продвинутым и нам предстоит его ещё изучать и изучать. Многое там выполняется встроенными мозгами. Нам не пришлось, например, сообщать на Землю о своём прибытии и физическом состоянии, всё это ушло единым пучком информационных импульсов, природа которых нам неведома. При всем желании отслеживать всю современную новизну оказалось непосильной задачей. Мы начали ощущать это давно. Наслаждаясь мирной и бурно развивающейся жизнью на Земле, нам хватало в ней и горечи. Оставаясь живыми и здоровыми, превращаясь таким образом в единственных, в своём поколении, выживших "мастодонтов". Нам казалось, что и мозги наши съёживаются до размеров грецкого ореха. Ну чего греха таить, всё, чему нас когда-то учили в университетах на Земле по пять лет, новое поколение осваивает теперь ещё в памперсах, а когда дело доходит до противозачаточных средств, глядишь, они уже в докторах, профессорах или совершают индивидуальные или корпоративные открытия.

Нам не стыдно за своё былое пьянство. Мы честно поработали и послужили в своей жизни. Мы не веровали тогда в Бога, а потому и не считали себя грешниками. Зато теперь, хорошенько протрезвев, переосмыслив весь пережитый опыт череды поколений, смены эпох, краха режимов, братские войны и интергалактическую экспедицию, мы заново начинаем воспринимать весь мир. Помимо достижений науки и техники осязаем вселенскую глубину и суть вещей, которую ни наука, ни техника сами по себе никогда не раскроют. Супертелескопы, гиперсканеры, плазменные компьютеры и гениальные мозги, заточенные на изучение материи, пройдут мимо... Как далеко вперёд я забежал! Сейчас нам нужно идти к Михаилу и пытать его вместе с его жалкой Эльмой до тех пор, пока нам не станет ясной картина дня! Валере предстоит удел плохого полицейского, Серёге - хорошего. Я остаюсь всё тем же летописцем.

 

                                                       Глава 22

Вновь глубоко задумавшись, Валера зашагал в сторону бежевого строения. Серёга медлил. Я посмотрел на него. Губы вытянуты вперёд, один ус закушен и медленно зажёвывается. Похоже, и этот друг мой задумался о чем-то?! Нам известно теперь, что вторая экспедиция жива и, по неизвестной пока нам причине, лишена связи с Землёй. Люди выглядят физически здоровыми, качественно обустроенными на нежилой доселе планете, но абсолютно не похожи на покорителей космоса ментально. Очевидно, что среди них отсутствует строгая дисциплина, нарушена иерархия и субординация, обязательные для успешной организации целенаправленной экспедиционной деятельности в экстремальных условиях. Коллективный дух участников подавлен до уровня сброда потенциальных самоубийц-интровертов, при этом чудом сосуществующих парами в крепких гендерных союзах! Наиболее критичным обстоятельством для нас троих является то, что они категорически избегают открытого общения с нами и беспрекословно подчиняются командам роботов, а роботы, в свою очередь, действуют совершенно независимо от людей согласно некоему независимому алгоритму! Пардон, мой читатель, за столь длинную тираду на страницах моей летописи, но чтобы вы записали тут на моём месте?

Серёга очнулся, мы переглянулись и последовали за Валерой. Здание выглядело интересно! Гладкие поверхности стен, пола и потолка, их идеальная геометрия, пропорции и функциональное предназначение элементов, все это говорило нам об участии искусственного интеллекта, хорошо образованного в прикладной архитектуре. Исполнение этого строительства велось с помощью больших трёхмерных строительных принтеров, не допустивших ни одного изъяна. Под вопросом оставалась природа и происхождение материалов. Стены отдавали приятным, едва ощутимым теплом при касании их открытой ладонью. Это не мог быть пластик. Нефтью тут, что называется, не пахло. Вся энергетика этой экспедиции и прошлой нашей основываются пока только на солнечной и ядерной энергии. Большую роль играют разнообразные катализаторы и аккумуляторы, позволяющие максимально экономить энергию или, напротив, накапливать импульсы для мощных действий. Масштабы моторов варьируют от микро до макро. Именно в силу такого оснащения оказалась возможной человеческая жизнь на абсолютно безжизненной планете. При этом температурный режим, обилие кислорода, солнечного свечения, стабильные погода и климат имеют здесь идеальные параметры для человеческого комфорта, но отсутствие воды и органического материала оставались серьёзнейшими вызовами. Похоже, что в этой экспедиции участники смогли эти проблемы преодолеть и разрешить. Иначе откуда бы здесь было столько здоровья в телах наших землян-соплеменников!?

Вопросов было очень много и, похоже, только Михаил Кутузов сейчас мог дать нам какие то ответы. В ожидании они сидели у круглого стола в просторной комнате с широким панорамным окном, открытым в сторону узкой долины, на обратном склоне которой стоял наш корабль. Он хорошо смотрелся отсюда. Слишком хорошо! У меня защемило в сердце! Никто из близких не ждёт нас сейчас на Земле, но сама Земля нам очень дорога, и корабль остаётся последней надеждой на возвращение туда. Очень не хотелось бы превратиться здесь вот в таких же вот ходящих вялых "фруктов-овощей", пока ещё способных с непонятными нам затруднениями говорить на родном человеческом языке.

"Присаживайтесь!"- произнёс Михаил, и Эльма привстала, чтобы руками указать нам на удобные для сидения отлитые из того же материала формы. Назови их стульями или креслами, и вы бы не смогли себе представить, на чём же мы присели. "Сидаки" эти больше напоминали широкие спины небольших бегемотов, но, устроившись на них, сразу понимаешь, что дизайнер знал своё дело. Сидеть оказалось очень удобно. Эльма сказала тихо: "Воду на троих!" Тут же появился "робот-стол" с тремя прозрачными бокалами, заполненных чистой жидкостью. Встроенный транспортёр бесшумно придвинул их к каждому из нас. Молчаливая и беспрекословная работа этого робота приятно поразила. Сильная жажда, иссушенные в безводной атмосфере наши глотки сделали своё дело. Забыв про вежливость, мы схватились за бокалы и разом опустошили их. "Ещё!"- сказала Эльма, и робот вновь подал нам воду в новых бокалах. Пустые стаканы сами заскользили и уехали в пасть какого-то агрегата. Такого чуда на Земле мы ещё не видели! Очарованные нереально сказочной, бытовой техникой Серега с Валерой переглянулись и, не скрывая удивления, уставились на Михаила с его подругой. Там ничего не изменилось! Всё те же фигуры без тонуса, мятые, потухшие лица.

"Да, какого чёрта вам тут не хватает, дорогие!"- именно так прокричала моя душа, но вслух только Валера произнес: "Откуда эта вода, Миша,?!" Вода была хороша. Пресная, холодная, скорее всего ещё и приправленная ионами железа, а возможно, и какими-то ещё минералами. "Роботы добывают гидриды металлов, отбирают водород и окисляют его кислородом," - меланхолично проговорил Михаил.-Ещё больше ошарашенные мы уставились на него. Матерные слова были готовы, но был ещё один вопрос, который обязательно нужно было спросить прежде чем выматериться или ещё каким-то образом попытаться встряхнуть его. В нашей экспедиции у нас не было роботов, мы жили в собственноручно выкопанных лопатами норах, готовы были пить заново переработанную мочу, экономно разбавляя её привезёнными припасами. На весь мужской интернационал была только одна Дашка, и мы берегли её невинность, как святой Грааль. Там было плоско, глаз радовало только ночное звёздное небо и несколько Лун, но мы не расквасились, не поникли. Мы знали, на что шли, и вернулись закалёнными, долгими ночами познававшими глубь Вселенной! Мы не деградировали, мы вернулись людьми с более богатым мировоззрением, с возросшим чувством ответственности за всё человечество! Всё это хотелось махом обрушить на эту пару моральных импотентов, обитающих в космических хоромах, с бесподобным сервисом и безграничным питанием.

На стенах у них оставались следы декораций, выполненных когда-то с любовью! Что такого могло тут произойти, чтобы эти полные физических сил человеческие особи так поникли и позволили подчинить себя колёсным "Фёдорам", пусть и наделённых искусственным интеллектом!? "Почему вы не выходили на связь с Землёй?"- спросил Валера. Миша поднял в этот раз усталые, но сосредоточенные глаза, немного распрямился. Эльма прильнула к нему, вцепившись обеими руками в его комбинезон. Её глаза тоже широко открылись. Желание материться прошло. По всему очутилось, что нам предстоит долгий-долгий разговор.

 

                                                     Глава 23

"Корабль с интергалактической системой связи и транспортировщиками разбился на вершине горы!"- проговорил Михаил. Последовала долгая пауза. Мы переглянулись, Валера поднял палец, никто из нас не произнёс ни слова. "Два других совершили успешную посадку здесь. На одном были мы, люди и припасы для поддержания нашей жизни. На другом - роботы, инструменты и строительная техника," - Михаил вновь замолчал надолго. Мы выпили по второму стакану. Эльма подала сигнал роботу и на столе появился чайник с чашками.

"Без связи с землёй и транспортных средств мне пришлось поменять планы, - продолжил Михаил. - Обследование планеты вдали от места посадки стало невозможным, первоочередной необходимостью оставались обустройство поселения и поиск ресурсов. Я рассматривал вариант немедленного возвращения людей на Землю, но все контролёры, коды и команды находились на разбитом судне. Мы не смогли выстроить маршрут и активировать двигатели. Не удалось даже определить - достаточен ли у нас ресурс для возврата,"- Миша опять завис, а Эльма в это время встала и наполнила нам чашки. Мы попробовали напиток. Пить теперь хотелось постоянно. В чашках благоухал настоящий чёрный чай! Продолжая воздерживаться от вопросов, мы с наслаждением прихлёбывали изумительно терпкий, бархатистый напиток. Я задерживал жидкость во рту, прижимал её языком к нёбу, делал жевательные движения, все что угодно, только бы подольше длилось это блаженство. Скорее всего, это из капитанских запасов Михаила, и на этой планете пополнить их будет невозможно.

"Мы активировали роботов. Я поставил им задачу обследовать участок, начать поиск ресурсов и построить жильё для людей, ангары для содержания и обслуживания техники. В течение нескольких месяцев они пробурили сотни скважин, добыли рыхлую порошкообразную породу, обнаружили гидриды, изобрели связующее вещество, построили дома для каждой пары. Вы знаете, нас отбирали в этот поход здоровыми, зрелыми, продуктивными парами?"- спросил Михаил. Валера кивнул в ответ. Мы тоже покивали с Серёгой. "Какого лешего они нас без пар отправили?"- бессмысленный вопрос, но он прозвучал в моей голове. "Роботы проявляли высокую активность помимо моих команд. Им ещё на Земле была поставлена задача нашего жизнеобеспечения," - Михаил разговорился почти как нормальный человек."Обустроив поселение со всеми сетями, они продолжили поиск ресурсов и материалов для синтеза эрзацорганики и последующего производства из неё продуктов, пригодных для питания людей. И они сделали это ещё до того, как у нас расходовалось не более половины привезённых продуктов. Энергетический ресурс этих синтетических продуктов оказался выше наших натуральных,"- Миша взял свою чашку, Эльма добавила туда какой-то ломтик.

"Главные задачи экспедиции так и были поставлены: поселение, жизнеобеспечение, исследования недр и прилегающих территорий на дистанцию доступа транспортных средств. Если удастся наладить стабильное жизнеобеспечение, то членов экспедиции поощрят и мотивируют к занятием по продолжению рода человеческого на новой планете, в новой галактике за пределами Млечного пути,"- рассказчик опять сделал паузу. Мы многое знали об этих задачах , но, находясь непосредственно в этой атмосфере, на этих камнях, под этим небом в немыслимой дали от родной планеты-крохи, слушать поселенца, прожившего здесь долгие годы и совершившего немало, пусть и с помощью искусственного интеллекта, вшитого в электронные мозги роботов, попивая индийский или цейлонский чай, ты поневоле выпадаешь в астрал! Наступает ступор и легкое головокружение! Хочется позвать маму или погладить Будду, и только благодаря присутствию такого друга, как Валера, для которого слово "астрал" матерное, и матрос, сказавший его на палубе, получил бы наряд вне очереди или был бы послан "на губу", вы остаётесь в реальном мире с твёрдой, хорошо ощущаемой материей.

"Вскоре роботы отстранили нас от исследований, слишком много человеческих ошибок происходит при выборе места бурения, при отборе проб, при их анализе, описании и архивировании, тогда как сами роботы работают безупречно," - Михаил хлебает чай, Эльма следит за ним непрерывно, то салфетку подаст, то губы пробует обтереть, но он оттолкнул её руку."В какой-то момент я организовал экспедицию на вершину горы. Пять мужчин без альпинистского снаряжения. Мы смогли подняться на три с половиной километра и увидеть остатки третьего корабля. Он ударился о плоскую, почти вертикальную гладкую стену и рухнул к её основанию. Добраться туда можно было бы только с помощью дрона, но все дроны были именно на этом корабле. После этого похода у нас совсем не осталось дел. Ещё некоторое время по утрам я собирал людей, которые до полёта были назначены ответственными за разные задачи экспедиции, но обсуждать было попросту нечего. Женщины занимались артистичной декорацией своих жилищ, ходили в недалёкие походы, делали разную гимнастику. Мужчины по ночам, как и вы когда-то, выходили смотреть на звёзды, но отсутствие перспектив возвращения домой, отсутствие всяких сигналов оттуда и память о том, что на Земле во время отлёта шла большая война, родили понимание, что мы здесь, скорее всего, навсегда. Полные сил, но лишённые надежд на возвращение, мы занялись личной жизнью. Роботы продолжали выполнять рутинную работу, мы уделили внимание своим женщинам. Вскоре они все забеременели. Через полгода появились первые дети. Созревание здесь происходит быстрее," - тут рассказчик и его женщина обнялись, прижались головами, закрыли свои глаза и напрочь забыли о нас. Серёга тихонько забрал у Эльмы чайник и мы втроём допили его содержимое. Окаменевшая пара сидела без движений. Не было слышно ни всхлипов, ни рыданий. Даже дыхание их замерло. Валера с Серёгой поднялись, а я остался сидеть. Никогда и ничего подобного по жизни мне наблюдать не приходилось!

 

                                                       Глава 24

Посидев рядом с замершей, словно в параличе, парой, не дождавшись прогресса, я вышел вслед за друзьями. Теперь мы стояли на пустой площади втроём и выглядели, как потерянные алкаши, которые роются по карманам, чтобы наскрести хотя бы на "чекушку". Нам было изрядно не по себе. Картина маслом не складывалась. Корабль со связью разбит, транспорт уничтожен, но люди и роботы выжили и хорошо обустроились. Нарожали детей, но где дети? Где голоса? Где это счастье материнства и отцовства? И что это за синдром такой, впадать неожиданно в кому?

"Да, но где же дети? - задумчиво произнёс Серёга. Валера: "Если Миша не очнётся, нам нужно выбираться к кораблю и выходить на связь с центром!" Мимо проехали два робота. Валера махнул им рукой, но роботы проехали, не среагировав. Шаркающими шагами приблизился одинокий мужчина. "Слушай, мужик!" - Валера обратился к нему, но тот только покосился на нас левым глазом и, приняв вправо, последовал далее, не останавливаясь. "Блин! Зомби чёртовы!" - чертыхнулся Валера: "Надо "будить" Михаила и пытать его дальше. Где дети то? Не сожрали же они их?" Он только замолчал, как в проёме бежевого строения появилась Эльма и рукой поманила нас внутрь. "Это уже лучше!" - хмыкнул с любопытством Серёга. И мы, пропустив своего командира вперёд, вошли в логово потерянных людей. Михаил сидел почти прямо и взгляд его как будто бы окреп. На столе стояло блюдо с непонятными коржиками. Эльма разливала по чашкам свежий чай. Если бы не их "обнулённые" лица, обстановка выглядела бы очень домашней. Двигалась женщина легко и, можно было бы сказать, грациозно, но нет, не с этим лицом. Мы не ждали от них ни извинений, ни объяснений, а их и не последовало. Нам тоже не пришло на ум выражать благодарность за приглашение и угощение. У нас была миссия и она имела место в совершенно неземной обстановке, в совершенно несуразной ситуации, в совершенно трезвом сознании. Нюансам тут не было места.

"Дети изменили нашу жизнь!" - заговорил Михаил без всякого оживления в голосе, но очень и очень внятно. Перед нами сидел сейчас настоящий начальник второй экспедиции, который провалил свою миссию, за которую всё равно обязан отчитаться. "Роботы-акушеры не допустили ни одного выкидыша. Здоровые женщины успешно рожали, а потом вскармливали младенцев грудью, полной молока. Синтезированное питание работало идеально. Мы, конечно, скучали по жареному мясу и яичнице, по пельменям и овощным салатам, по борщу". Михаил сделал паузу и замер. "Миша!" - меня встревожило, не впадёт ли они в кому опять. "Пельмени!" - сказал Михаил и мы втроём переглянулись. "Это питание местное чрезмерно богато и эффективно," - продолжил Михаил и с этого момента пельмени навсегда выпали из дальнейшей темы.

"Женщины кормили и нянчили детей. Мужчины же продолжали оставаться без дел. Какое-то время мы попробовали заняться спортом, но без мотивации это оказалось совершенно бессмысленным занятием. Мы здесь все здоровы и сильны. Бегать, прыгать, подтягиваться оказалось полной чушью. Сегодня ты подтягиваешься двадцать раз, завтра пятьдесят и что? В экспедиции мы собирались совершать открытия, изучать планету, рожать и воспитывать детей для будущих полётов к другим космическим телам, делиться информацией с Землёй, встречать новые экспедиции.

Мы пробовали некоторое время пешком совершать походы, но далеко здесь не уйдёшь. Рельеф горный, а главное - что ты сделаешь без инструментария? Ещё несколько раз поднимались в гору, чтобы добраться до обломков корабля, но глубокая расселина оказалась непреодолима! Роботы полностью лишили нас работы на месте. Они продолжают работать, как роботы! Объём собранных данных и материалов колоссальный. Они бурят одни скважины на максимальную глубину, собирают образцы, запечатывают дыры и бурят новые. Постоянно работают автоматические заводы по производству воды и питания. Наши отходы аккумулируются в глубинных хранилищах, выдерживаются там и вторично перерабатываются". Я положил коржик обратно на блюдо в центре стола. "Эти коржи из первичных материалов," - проговорила Эльма.

Валера повернулся к ней с приоткрытым ртом. Серёга посмотрел на меня, чтобы убедится, в том, что я тоже услышал сказанное Эльмой. Женщина сидела неподвижно, в её лице ничего не изменилось, но мы явно ощутили в словах настоящую заботу. Я снова взял корж. Кушать хотелось. Михаил продолжил говорить и мы забыли про Эльму. "Оставшись без дела, мы, мужчины, перестали собираться вместе. Говорить стало не о чем, делать тем более нечего". Мы уставились на него. "Как же так? Когда мы остались без дел, а потом без близких, мы, наоборот, собирались вместе. Нечасто, но это были главные наши события по жизни, наши встречи. Здесь же у вас рядом жёны, дети!?" - Но дальше мои мысли начали путаться: "Да, жёны! Да, дети! Но это же всё на безлюдной, безжизненной планете, отрезанные от внешнего мира! Без всякой необходимости бороться за выживание! Не надо охотиться на мамонтов, не надо добывать огонь, воду, не надо бороться с болезнями, не для чего и не для кого воспитывать детей"...

"Михаил, что дальше, говори!" - теперь мне не терпелось. Серёга с Валерой посмотрели на меня и там, в их головах, явно шевелились похожие мысли. "Говори, Миша!" - Валера сцепил пальцы и склонился вперёд. "Чем же вы всё-таки занимались?" - это спросил Серёга. "Ели, пили, спали, занимались любовью," - перечислил Михаил и замолчал, словно пытаясь вспомнить, чем же ещё они занимались. "И всё?!" - переспросил Серёга. "Всё," - сказал Михаил: "Мы перестали выходить по ночам смотреть на звёзды". "Почему?" - это я его спросил. Валерино надбровье увеличилось, зависло над глубоко посаженными глазами и он впал в своё, хорошо знакомое нам состояние глубокой задумчивости. "Ночью мы занимались любовью, до беспамятства, а днём высыпались,"- все так же протокольно объяснил Михаил. "А как же женщины? Как дети?" - мне нужно было знать всю картину целиком и подробно. Я летописец.

Миша молчал. Он почти закрыл свои глаза. Ни в его лице, ни в его позе ничего не изменилось. Руки тоже оставались неподвижны. Он просто молчал. Эльма встала и обошла нас с чайником, подливая чаю в наши чашки. Я видел, что этот чайник мог бы сам двигаться по поверхности стола, а устройство носика позволяло ему производить аккуратное наполнение чашек без нашего участия. Скорее всего, он мог принимать и голосовые команды для этого. Эльма также разнесла нам по тарелочкам коржики. Коржики, конечно, бегать сами не могли, но вот это вот большое блюдо, которое находилось в центре между нами, явно обладало передвижными и раздающими механизмами. Раздав коржики, Эльма вернулась на своё сиденье рядом с Михаилом. Мы внимательно наблюдали за каждым её движением. "Ешьте коржики, они могут вам понравиться," - проговорила эта зрелая женщина чистым голосом особы, никогда не знавшей табачного дыма или простуды.

Всё это время мой корж оставался в моей руке. Взяв чашку, я сначала отхлебнул понравившегося чайку, затем отломил кусочек коржа и вложил его в рот. Корж ломался, как хорошая шоколадная плитка, без крошек. Подержав кусочек на влажном языке, рот уже давно заполнился голодной слюной, я ощутил давно забытый вкус и аромат свежего, домашнего, ржаного хлеба. Накатили неизбежные здесь земные воспоминания: "Тётя Маруся, сестра отца, в глухом Забайкальском селе Хонхолой, где мы с братьями проводили лето, достаёт деревянной плоской лопатой из горячего пода русской печи пухлые хлеба и куличи, которые мы чуть ранее вместе лепили на огромном засыпанном мукой столе. Муку грубого помола привозили нам с местной мельницы соседи. Эта мука мололась там из зерна, которое мои дядьки, а на самом деле взрослые двоюродные братья, мешками получали в колхозе за "трудодни". Я раскусил кусочек коржа. Корж ощущался гораздо плотнее тех куличей, изнутри к ржаному привкусу добавился маслянистый аромат сухой горчицы и мела. Разжевав кусочек и запив его чаем, неожиданно обнаружил, что в совокупности это вполне себе приемлемый вкус, и одним этим коржом можно насытиться. Далее без остановки я умолол весь корж и до дна выпил весь свой чай. Эльма поднялась и снова пошла с чайником по кругу, но тут очнулся Михаил.

"Роботы забрали у нас детей!" - Михаила хватило только на эту фразу и он снова собирался отключиться, но наше громкое хором: "Что-о-о!?"- не позволило в это раз уйти ему в "астрал". "Да, они забрали их! Первые дети уже могли бегать, начинали хорошо говорить на двух языках, нашем и языке доктора Лейзера Заменгофа". "Кого?" - мы с Валерой снова крикнули это хором. Эльма плеснула мимо чашки, Валера отбросил пятый, недоеденный коржик, а Серёга поднял успокаивающе ладонь: "Это Эсперанто, парни!" "Спасибо, мистер энциклопедия!" - повернулся к нему Валера, всем своим видом давая понять, что здесь нам всё нужно слышать только из уст местных аборигенов. Убрав ладонь, Серёга в согласии кивнул головой, сдерживая себя от дополнительных пояснений. Мы уставились на Мишу.

"Да, Эсперанто! Такое было одно из условий воспитания будущих детей в программе подготовки нашего похода на эту планету. Когда детей вскормили грудью и они начали ползать, у нас появилось наконец-то занятие. Их воспитание," - Миша в первый раз сделал паузу, но уже не для погружения в своё, то оживающее, то засыпающее сознание, а для того, чтобы поднять свою чашку и отпить давно остывший чай. "Они забрали наших детей, когда те уже свободно бегали наперегонки по территории нашего поселения, знали друг друга по именам и называли нас панья и пачьио, мама и папа. Наша Аминда сидела с нами за этим столом и сама могла пользоваться вилкой и ложкой. Она забиралась вечером к нам в постель и просила читать ей перед сном земные сказки. Она могла рисовать зверушек и деревья, речки с пароходами и машины на дорогах. Разукрашивала разными цветами планету Земля. Мультики про Машу и медведя были самыми популярными среди всех детей нашего поселения. Мы демонстрировали им фильмы в голограммах на этой площади. Дети никогда не болели. Не было никаких аллергий или даже жидкого стула. У нас появились новые планы и надежды. Мы начали заниматься биоинженерией без привлечения роботов. В лаборатории добились некоторых результатов в создании больших молекул, чтобы затем попытаться развить их в прокариоты, а там уже было бы рукой подать и до первой живой клетки. Мы не знаем, сколько сможем сами прожить, но поколение наших детей вполне могло бы продолжить эти работы и получить первые растения, а уже их дети развести здесь сады!"

Теперь Мише уже точно нельзя было уходить в астрал. Мы бы не позволили. "Они забрали наших детей, когда женщины начали рожать новых. Роды вновь проходили очень успешно. Акушерское отделение работало безупречно. Здесь не было грубых няней и санитарок с грязными швабрами. Никто не кричал и не паниковал в сложных случаях. Наши жёны сами укладывались в эргономичные ложа с подогретыми водяными матрасами. Все вытяжки, расслабления, усиление дыхания в нужный момент, обезболивание, все делали встроенные роботы-акушеры, которых мы даже не замечали, даже если держали жён за руку в это время. Датчики, капельницы и отвод вод..." - Миша опять замолчал. Мы не могли найти слов, чтобы подтолкнуть его. Честное слово, мы не горькие пропойцы и никогда ими не были. Мы пили и я честно об этом пишу, мы бы и сейчас "вмазали" охотно, с нашими привычками, это был именно такой момент. При этом мы никогда не теряли чувство такта. Наша жизнь уже очень долгая, а нажитый опыт совершенно очевидно богаче, чем у большинства из вас. Мы знаем и чувствуем и людей, и моменты. Мы можем презирать презренных и восхищаться достойными восхищения. Мы знаем, насколько слаб бывает каждый человек и как трудно бывает подняться падшему. Мы знаем, что такое любовь и что такое ненависть. Мы не можем видеть человека насквозь, но можем чувствовать разницу между ничтожным и сложным. Можете пропустить этот абзац, мой дорогой читатель, а можете переписать его для домашней работы и дополнительного осмысления. Ни у кого нет ответа на все вопросы, которые задаёт нам жизнь, зато сами вопросы никогда не иссякают.

"Один из роботов задымился при регистрации новых детей," - Миша не собирался делать паузы, но Эльма, бросив чайник на стол, охватила Мишу за шею руками и затряслась всем телом в безудержных рыданиях. Мучительная борьба, начавшаяся на Мишином лице, потрясла нас. Исчезли эти презираемые нами мятые безжизненные маски, которые до последнего момента имела эта пара на своих лицах. Мы вновь тихонько поднялись из-за стола и вышли на площадь. Нет, мы не конченные люди.

 

                                                      Глава 25

Солнце уже частично скрылось за гору. Появились две яркие луны прямо напротив солнца, и если хорошо всмотреться, можно было заметить первые звёзды из самых ярких. Удастся ли нам узнать их с этого места? В прошлом мы успели дать свои названия некоторым из них и даже обозначили созвездия. У меня, например, были там свои "Псы" со звёздами Марта, Дашка и Авка. Так звали наших домашних пуделя и дворняжек. Я ни разу до селе не упомянул о том, что S23 ultra вертится в другую сторону. Соответственно "солнце"...

Наконец-то вспомнил, что и светило здесь вовсе не Солнце. Ему присвоено иное, неизвестное нам название, а так-то оно идёт для нас под номером, который я никак не могу запомнить. Да и галактику, её название организаторы похода нам тоже не открыли. Вся экспедиция предельно засекречена, неспроста же нам готовилась операция по частичному изъятию мозгов. И летели мы сюда в глубоком сне, чтобы в окна не могли подсмотреть, в каком именно месте мы выскочили из "милки вэй", ха-ха-ха. Но мы же не совсем дураки. Вернее, даже не так, мы совсем не дураки. Чтобы улететь в другую галактику, любому кораблю потребуется количество самого эффективного топлива размером с Джомолунгму, и лететь туда надо сотни миллионов световых лет. За это время погаснут многие звёзды, в том числе и наше солнышко. Исчезнут не то что люди, остынет и вымерзнет наша крохотная планета, потом столкнётся в темноте с другим небесным телом и рассыпется в облако звёздной пыли, а может, засосёт её нейтронная звезда и там и останется в ожидании, когда вся Вселенная схлопнется.

Может быть, мы пробежали с ускорением по горизонту событий или пролетели через пространственную червоточину, этакую кротовую нору Морриса — Торна, прожжённую квантовой гравитацией.. Н-да.  Однако же пока вот живы, уже второй раз стоим тут под неведомым, ясным, многолунным небом. Возможно, и возраст наш неопределённый, неизменный, относительно молодой оттого, что крутится местная твердь в другую сторону и отсчитывает нам время назад. И  как же мы сюда попали? Через одну из открытых "чёрных" дыр? Там не надо тратиться на топливо, сама так засосёт и так влетишь, а потом взорвёшься и вылетишь где-то в параллельной Вселенной, но как при этом уцелеть и потом ещё и обратно вернуться. Да, простой метафизикой здесь не обойдёшься. Спасибо, что живы, здоровы, накормлены и роботы нами пока не повелевают.

"А точно не повелевают?"- это были мои голодные мысли на площади поселения участников второй экспедиции. Коржик был хорош, но это было всё, что мы смогли перекусить с момента отъезда с родной Земли. Там нам позволили сходить в последний раз в пельменную под охраной. Никакой Раечки среди служащих не оказалось, тарелки подавали охранники, с ними же и в туалет ходили, а повара или поварихи работали за запертой дверью. Оттого аппетита не было совсем и водку не дали. В полёте питание поступало внутривенно и после пробуждения есть не хотелось. Зато сейчас я бы запечённую баранью ногу целиком загрыз. О чём думал на площади Серёга - можно только догадываться, вслух он только раз произнёс: "А, Эльма то совсем ничего так будет?" Валера, скорее всего, пробовал понять, почему столь сильные люди, столь низко пали: элитные физики, химики, астрономы и астрофизики, геологи, биологи, биоинженеры, психологи и психиатры, генные инженеры, цифровые гении, математики, короли робототехники, кого только здесь не было. Каждый участник экспедиции имел коэффициент интеллекта от 130 баллов и выше. При этом здесь не было адвокатов, политиков, журналистов, биржевых игроков.

Впрочем, один журналист здесь был. Он был независимый, неподкупный и честный. На земле таких больше нет. Его выбрали, выкрали из страшных застенков, подлечили, откормили. И вот начальник экспедиции оказался простым, отставным полковником столичной милиции, который ничем и ни разу себя не запятнал во время службы, прошёл через все горячие точки, а потому и был выбран для этой миссии из тысячи кандидатов, как наиболее ответственный, честный, заслуживающий полного доверия командир. Настоящее его имя было бы Игорь Фурс, но по ряду обстоятельств организаторы поменяли его на Михаила перед самым вылетом. Позднее, при окончательной публикации мне придётся удалить эти строки. Хочу только успеть сказать, что до этого Миша Кутузов, а точнее "…", успешно завершил свою работу командира, был возвращён на Землю, на место своего прежнего проживания и у него всё хорошо.

Вернёмся к Валере. Как человек военный, он может сколько угодно думать, но он же и должен принимать решения: "Василь, ты пойдёшь первым! Пройдёшь под шлагбаумом, тогда и мы тронемся. Если нет, борись там, как можешь, а мы в это время попробуем просто через забор перемахнуть и далее по обстоятельствам! Главное добраться до корабля, отправить депешу на Землю, получить код для управы над роботами. Жрать, конечно, хочется! Если нас долго не будет, ты тут не стесняйся отламывать коржики маленькими кусочками!" Мы обнялись, как на прощание, кто знает, что сейчас произойдёт через несколько десятков шагов. Нас ни разу и нигде не учили драться с роботами. Серёга показал на прощание снизу крепкий кулак, типа не жалей их там, если что... хороший он парень. А может, лучше коленом в промежность или взять на удушение в замок. Валера молча смотрел мне в глаза, излучая могучую волю нашего триединства. На этом все сантименты закончились, я повернулся и пошёл темнеющей тропой, напевая про себя: "Нам не страшен серый волк, серый волк...тра-та-та." Ни Миша, ни Эльма из дома не вышли и огонь в их окне не светился.

 

                                                       

 

Глава26

 

Напившись воды, быстро прошептав с закрытыми глазами вспомнившуюся молитву, я затем, ни на что не отвлекаясь, залез в камбузные контейнеры и достал оттуда упаковку с рационом номер один. Съел его очень быстро и реально не почувствовал результата. Коржик сытнее показался. Второй рацион сработал получше, а третьим я, похоже, по-настоящему насытился. Вкус в рационах, конечно, превзошёл неземные коржики. Вспомнились и рыбалка студенческих лет с ухой из угря на костре возле Мамоново и домашние блинчики, исполненные любимой, и бишбармак Эссеновский из мяса старого лося на Кольском полуострове, пельмени...

Но сидел то я сейчас на корабле один. Там, возле шлагбаума, мне пришлось остановиться. Робот проехал вдоль него прямо передо мною, как бы для демонстрации своего присутствия, при этом он не остановился, не произвёл никаких звуков, не подал сигналов. Просто покатил дальше вдоль ограждения. Подождав, когда исчезнет тихий гул его моторов, я собрался было шагнуть вперед и, нагнувшись, вылезти уже на обратной стороне перегородки, как именно в это время послышались громкие шумы, заполыхали красно-синие лампы, завыла сирена и все это случилось там, где мои друганы собирались махнуть через забор. Раздумывать времени не было и я сиганул, как в школе, где в 13 лет "ножницами" брал планку на высоте 145 сантиметров. В этот раз я бы сбил эту планку, но барьер выдержал удар моей мягкой "конечности", а дальше мои ноги понесли моё тело вниз по склону. Роботы бы точно не догнали. Удалившись метров на двести, я остановился и посмотрел назад. Тревожные огни и шумы к этому времени прекратились, за мной не было "хвоста", но и друзья мои также нигде не появились. Это означало, что впереди у меня одинокий путь в шесть километров, и вся тяжесть экспедиционной миссии легла на мои плечи. Что же, не впервой! Валеру и Серёгу там ждут тамошние вода и коржики. Следов пыток на местных обитателях мы не заметили и их всех оставили в живых. Потом разберёмся в их ситуации, а сейчас добраться бы до корабля, войти в него, составить депешу и суметь её отправить. Каждая из этих задач не проста.

Луны светят мне в лицо, оставляя позади две перекошенные тени. Далеко на высоком склоне хорошо виден силуэт корабля. Далеко. Как бы не были мы хороши, но сегодня это был уже второй поход для меня по склонам с рыхлой породой, и я толком не ел, а организм постоянно терял много воды. Часов не было, но к тому времени, когда моя рука прикоснулась к стенке звездолёта, луны сдвинулись изрядно. Ноги непроизвольно дрожали, подошвы горели, зато гладкая, тёплая поверхность нашего обиталища при касании потной ладонью пробудила нежные сантименты в давно очерствевшем сердце моём. Это наш дом! Выполнив кодированный перестук в районе двери кулаком и дождавшись круглой неоновой подсветки, я приложил обе ладони в самый центр светящегося пятна. Пауза была недолгой. Пятно потемнело, но вход распахнулся, сияя ярким нутром. Дальше вы знаете, поел, попил, отдышался, а теперь вот сидел на Валерином троне и пальцами стучал по клавишам, одновременно думая о том, а что же я пишу-то, и так несколько раз. В этом кресле и уснул почти мгновенно после условного, отправного свиста и стука системы, словно ты не сжатый квантовый импульс информации запустил в холодный вакуум космоса, прошиваемый непрекращающимися потоками нейтринов, а бросил килограммовую бандероль в пластиковую трубу.

Снились мне поющие мокрые женщины на одном берегу чистой речки, на подмостках отмывающих и отбивающих белое бельё. На другом берегу сидели и полулежали прямо на траве усталые мужчины в расстёгнутой униформе без погон в непонятном ожидании. По обширному лугу бродили спокойные овечки и коровы. Между ними веселились, прыгали, бодались и бегали ягнята и телята. Время от времени племенные быки и бараны покрывали своих мычащих тёлочек и блеющих овечек. Светило два солнца. Сам я сидел на пригорке, как сторонний наблюдатель, передо мной стоял хорошо натянутый холст с красками в тюбиках и я не знал, что мне делать. Писать картины я никогда не умел. Неплохо бы сейчас раздеться и поплавать. Вода струилась меж берегов, прозрачная до дна, под корягами прятались голавли, а солнечные лучи высвечивали блёстки стаек уклеек, порхающих под поверхностью против течения. Расстегнув комбинезон, почесав плечи над лопатками, я вдруг обнаружил, что нижнего белья на мне нет, зато всё ещё надет тяжёлый, космический памперс, в который нас облачили ещё на Земле перед укладкой в летаргию. Где я? Что это за река? Где мне переодеться, помыться и найти чистое белье? Недалеко были густые кусты. Я не был в смятении, но все-таки..

"Василь!" - послышалось рядом. В спешке моя рука попыталась найти застёжку на комбинезоне, чтобы закрыть это вонючий позор, но вместо этого она промахивалась и ударялась о твёрдые предметы."Василь!" - кто-то поймал мою руку и потянул её. "Не хватало того, чтобы это была... вообще-то голос мужской, Валерин. Открыв глаза, я действительно увидел Валеру, потом Серёгу. Ни речки, ни мокрых полуобнажённых женщин, ни травы и луга.. мы на корабле вновь вместе! "Что случилось?" - спрашиваю. Валера: "Вообще-то в наших традициях усталых путников надо напоить, накормить, спать уложить, а потом расспрашивать!" Он смеётся, Серёга тоже. Оба ломают контейнеры с едой, рвут обертки… Неужели жизнь налаживается, что ж подожду. Ешьте и пейте, дорогие, я бы налил вам сейчас! Видно, что на третьем рационе они не остановятся. Мельком прошло сожаление, что сон не досмотрел! Ничего, может быть завтра ещё лучше приснится. На улице было ещё ярко и светло, но само светило уже касалось горы. Наверное, сон мой был долгий часов 16-18 земных часов.

 

                                                       Глава 27

 

"Василь, они их всех стерилизовали!" - выпалил Серёга, как только возникла пауза в разговоре про общение с Центром. "Что? Они кто?" - мысли мои ещё путались в догадках о том, как вообще возможна наша связь, какова её природа, ведь даже световой луч летит до границы Млечного пути 500 световых лет. Инструкторы и психологи предупреждали нас перед полётом, чтобы мы сильно не гадали о космических явлениях, о строении материи и секретах нашего путешествия ибо, можно попросту сойти с ума, но мы же люди. Люди разумные и избегать этих мыслей было непросто. Всякий раз, когда они возникали, дело кончалось безнадёжной усталостью, ощущением реального отупения и острого желания удариться головой об стенку. Конструкторы и тут хорошо поработали, все стенки корабля имели вогнуто-выпуклые поверхности на высоте нашего роста, и если такое желание оказывались непреодолимым, то ты больно ударялся плечом или грудью. Голова оставалась при этом целой и желание думать о том, как всё это работает, проходило. Оставалось только признавать, работает ведь!

"А потом и вовсе лишили их потенции!" - продолжил Серёга с нарастающим нетерпением. Я: "Что ты несёшь, дорогой? Мне только что едва не удалось догадаться, как работает наша связь!" И я на самом деле на мгновение поимел некий метафизический прорыв, рассуждая о природе телепатии, телекинеза, о Вселенском разуме, о скорости "темноты"! Не света, а темноты! Что-то такое гениальное назревало, но Серёга перебил! Может быть, этим он и спас меня, ибо и взрыв моего мозга близился! "Чего?" - говорю, потихоньку начиная расслабляться. "Да мы, после того, как роботы нас у забора тормознули, ночевать ушли к Миш с Эльмой," - продолжил мой друг. Тут мои мысли о скорости тьмы разом оставили меня. Я вперил свои очи и навострил уши!

"Да, она сама вышла и позвала нас к себе," - Серёга, увидев, что захватил моё внимание, уселся поглубже, сделал большую паузу, а дальше и вовсе сосредоточился на распаковке нового рациона. Издевательство, натуральное, но и я не вчера родился. Отвернулся от него и пошёл за контейнером с водой. "Они там все перетрахались!" - крикнул он мне в спину. Честное слово, не хотел этому поддаваться, но всё тело моё крутанулось на месте и .. похоже, весь вид мой говорил о том, что шутки кончились! Валера громко хохотнул, но как то серьёзно. Он тоже вышел из состояния командирской задумчивости и кивнул Серёге, типа продолжай, и Серёга продолжил: "При регистрации вторых рождённых детей ни одна из рожениц не смогла назвать отца своего ребенка!" - Серёга начал медленно кушать. Валера, глядя на него, вспомнил о своём желудке, и потянулся за упаковкой. Ладно, думаю: "На этой "подводной лодке" нам некуда деваться!" И тоже пошёл выбирать себе рацион. Детство какое-то, вопрос серьёзный, а друганы куражатся! И так смешно вдруг стало, мы же всегда так поступали, но я сдержался и с лицом покерного игрока вернулся в круг нашего общения, уселся поудобнее, нашёл большой калорийный леденец в десертном контейнере, и стало нам всем счастье!

Мы вместе посмеялись."Да, такой вот оборот. Местное питание очень сильно побуждает гормональную активность. Вероятно, так было задумано, чтобы гарантировать производство здорового потомства, но где-то, видать, переборщили. Эльма и Миша занимались сексом трижды за ночь, до полного истощения сил. Утром смотреть друг на друга не могли. То же самое происходило и в других парах. Постепенно дело дошло до настоящего блуда. Забежит какая-то соседка "за солью", и если хозяйки дома нет, то происходил неизбежный быстрый "интеркорс" с хозяином. Извините за мой французский!"

Серёга вошёл во вкус своего повествования: "Постепенно они все занялись этим в открытую, только что на площади и при детях не сношались. Научились заранее договариваться друг с другом, чтобы избегать лишних неловкостей, и постепенно забросили воспитание детей, работы над построением живой клетки, перестали читать, разговоры сошли к минимуму. В общем, оскотинились до предела". Несмотря на сильные Серёгины выражения, осуждения я в них не услышал. "И вот тогда, когда начались новые роды, робот-регистратор задымился! Регистрацию временно прекратили. Дети рождались, ребёнка с мамашей отселяли в палаты-одиночки для ухода и кормления, мужчинам запретили их посещать, вокруг родильни возвели энергетический барьер, который пропускал женщин в одном направлении и роботов в любую сторону. У мужчин начался массовый психофизиологический кризис, и только блокировка критических центров в их мозгах предотвратила стихийные насилия, попытки мужеложства и самоубийств. Старший робот принял решение отселить всех детей в отстроенный лагерь под присмотр роботов-воспитателей, а потом пришло решение искусственного интеллекта о стерилизации всего взрослого населения, а чуть позже им "вырубили" и половую потенцию для абсолютной гарантии," - Серёга сделал паузу и напился до икоты из своего контейнера с водой.

Перестав икать, он продолжил: "Мише, как командиру экспедиции, было предъявлено объяснение принятых решений. Как оказалось, хотя Миша сам их активировал после посадки и выгрузки, выключить он их не может. Напротив, продвинутый ИИ роботов был заряжен на контроль за человеческим поведением. В центре хорошо сознавали сложность совокупных обстоятельств, непомерно амбиционную цель экспедиции и хорошо известные человеческие слабости. Роботы не следили за бытовой жизнью индивидуумов, не держали свечки по ночам, не следили за едой и разговорами, но результаты коллективного поведения всегда были на контроле.

Как только выяснилось, что новое поколение детей было зачато при беспорядочных внебрачных связях и факт отцовства придётся устанавливать с помощью тотальной биопсии или иных проб, моральный контролёр в искусственных мозгах робота-регистратора искренне заглючил. Наш центр закачал туда всё лучшее в области морали,постигнутое земным человечеством. Там были библейские заповеди, в том числе: "не возжелай себе жены ближнего своего, не прелюбодействуй", моральный кодекс строителя коммунизма, учение Конфуция, морально-правовые основы из торы, исламские морали и добродетели, даже викторианские семейные правила и множество иного, почерпнутого из трудов величайших мыслителей. Фрейда туда не допустили, он был официально отвергнут из-за чрезмерной предвзятости его учения и сильного преувеличения роли похоти.." - Серёга остановился с округлёнными глазами.

"Эй! - говорю. - Где тут то, что тебе роботы рассказали, а где начинается твоя отсебятина?" Валера: "Роботы не сказали нам ни одного слова. Они молча заблокировали нас силовым полем у забора, а Миша с Эльмой пришли забирать. Похоже, мы не входим в их реестр тотального контроля". Серёга: "Ну, да, я немного увлёкся. Про оскотинивание это моё. Всё остальное Миша и Эльма нам сами рассказали". Эльму Серёга всякий раз довольно нежно называет. "Пожалуй, пока мы из Центра ответ не получим, я туда ни ногой,"- рассуждаю так вслух, а в целом же сижу ошеломлённый, оглушённый. Нереальная картина! А с другой стороны, что здесь вообще реальное? Только мои друзья! Я потрогал Серёгу за штанину, чтобы убедиться, что это не голограмма. "Ты чего?" - спросил он, а Валера всё понял. Усмехнулся. "Меня не трогать и не отвлекать, буду работать над отчётом в Центр!" - Он повернулся к пульту, а потом снова ко мне: "А ты о чём беспокоишься? Почему туда ни ногой? Невинность боишься потерять или потенцию?" Вот так вот он пошутил.

Я: "Знаете, дорогие друзья, мы с вами, конечно, сильно задержались в этой жизни на Земле, теперь вот здесь, на S23 ultra, иногда кажется, что Бог забыл про нас. Но пока мы живы и здоровы, я бы хотел сохранять свою детородную функцию". Два друга внимательно уставились на меня. "Зачем?" - спрашивает Серёга. "Да вот начинаю верить в инкарнацию," - говорю это серьёзно: "Вся материальная жизнь на Земле выглядит после всего пережитого нами столь просто и пошло, а вот душевное понять становиться только труднее". Мы замолчали. Валера повернулся к пульту. Серёга просто задумался. Кажется, я знаю о ком. Я поднялся и пошёл в блок гигиены. "Ты куда?" - Серёга не хотел оставаться один. "Пора от памперса избавиться!" - говорю. Шёл наш второй день на этой планете.

 

                                                       Глава 28

 

Сегодня мы забрали скутер у роботов. Я начинаю любить их. Вспоминаю, как трудно бывало вызволить свои вещи, оставленные на хранение даже у друзей, и тем более у людей, которые к тебе симпатии не питают. Роботам же отправил правильную команду, и скутер сам прискакал домой по горам. "Блин, кажется жизнь налаживается!" - выразил своё удовлетворение Валера, когда наш "скутти" постучал в дверь корабля-звездолёта, а Серёга тут же вышел проверить все ли "зубы целы и подковы на месте", и мне показалось, что скутер улыбается ему в ответ за заботу. Вот роботам, конечно, никогда ничего подобного не показалось бы. В этом между нами отличие. Не только в этом, конечно! Вы, читатели, наверное, догадались, что нам из центра пришёл ответ и мы нашли управу на этих "думающих" машин. Зря я взял это слово в кавычки. Если бы вы увидели все совершенные ими на S23 ultra деяния, вы бы, скорее всего, себя заключили в кавычки.

Роботы творят здесь совершенно чудесные вещи. Изыскания, поиск материалов, их переработку, производство изделий, возведение строений, изобретение конструкций, всё это выше всяких похвал. У целого человечества на Земле уходили столетия и даже тысячелетия на один только переход от камней и палок к бронзе и стали. Здесь же главное сформулировать и поставить им правильно задачу. На этом всё! Они не проводят собрания, совещания, не трогают вещи пальцами и на вкус, не голосуют и не принимают коллективных решений. Искусственный интеллект работает гладко и незаметно, между ними, роботами, нет проводов и старинных антенн. Они не сталкиваются лбами, не замирают в недоумении. Их глубинное самообучение, их способности использовать квантовую запутанность, технологии мышления с переменой электронного спина на противоположный, непрерывная подача и запитка энергии, всё это и многое другое, чего не смогла ещё охватить моя простая человеческая башка с хронически воспалёнными от приёма алкоголя мозгами, позволяет им без устали работать на основе "зиллионов" экзабайтов памяти, загруженных информацией, накопленной всем человечеством за всё время своего существования.

Это настоящее чудо, к которому невозможно привыкнуть, и не стыдно всякий раз удивляться, замирать в восторге и задыхаться от распирающей гордости! Ведь всё это создали мы, люди разумные, до сих пор единственные существа, единственный биологический вид во всей доступной на сегодня Вселенной! Дальше же мысли приходят про душу и тело! Их тело идеально, они не болеют и не ломаются. Такими мы их создали! Наше тело несравненно сложнее и уязвимее. Нам не вставить батарею и не запитать нас по проводам. Для энергии нам нужно есть и пить, и это не только для энергии! У нас есть вкус, есть фантазия, есть культура, есть культ... опять я останавливаюсь из-за собственной ограниченности.

Словом, у нас многое есть для того, чтобы не просто, простите меня, пожрать, но и вкусить, отпробовать нечто новое для наслаждения, "взлететь на небо" от гастрономического драйва, утереть слюну и слёзы от умиления, угостить любимых и дорогих гостей, сразить их глубиной исторических познаний в кулинарии, поразить их фактами об искушенных яствах от древних Эскулапа и его кузины Кулины, от Конфуция и нашего Ивана Крылова. Чтение о пиршествах римлян, европейской знати, царских дворов и грузинских друзей для сильно впечатлительных - есть опасность летально захлебнуться слюной. Свежежаренная навага или пахнущая огурцами корюшка, не мороженные, парные крабы в топлёном масле, мексиканское сэвиче, запечённый целиком поросёнок по-гавайски, устрицы олимпик со льдом, с лимончиком и чёрной икрой в присыпку, наши расстегаи, гуси с яблоками, печёнка с луком, сбрызнутая маслом в русской печи... О сырах, десерте, овощах, фруктах, специях, квасах, наливках, чаях, кофе, винах виноградных, фруктовых наливках, водках рисовых, пшеничных, коньяках, джинах, текилы и ромов я промолчу, ибо тогда мы забудем здесь напрочь о целях нашей экспедиции и начнём давиться от чувства омерзения, питаясь бортовыми пайками.

Да, порою мы не можем однозначно сказать, едим ли мы для того, чтобы жить, или живём и хотим пожить подольше, чтобы есть повкуснее, откушать и опробовать того-сего, всё из того съедобного, что нашли наши предки в разных уголках нашей любимой планеты, что придумали и сотворили шефы и повара из найденного. И это я взял ещё самое простое, говоря про наши отличия от роботов. При всей заряженности и скорости работы их "мозгов", которые в миллионы раз превосходят по производительности отдельные мозги самого гениального представителя человечества, именно мы создали их, а не наоборот. Но и это мелочи! С самого рождения человек развивается в силу природного любопытства, чего невозможно представить в искусственном создании, каким бы продвинутым он не был. Созревающий человек обнаруживает в себе такие чувства, как любовь и дружба, которые побуждают его на иррациональные поступки. Сильные страсти приводит к сильным поступкам. Про простою физиологию говорить здесь не будем, а вот о том, что человек вдохновлённый творит... хм-м-м, кажется, я только что изобрёл подвид человека, человека разумного и вдохновлённого... Как же это будет на латыни? Homo sapiens inspirati... вот так вот! И ведь ещё у нас есть душа человеческая! И науке она пока неподвластна! Но всякий душевный человек ощущает её, живёт ею, продолжает свой род и проявляет заботу о потомстве не как простое животное, а с целью, надеждой и вдохновением, и всё это благодаря непрерывной работе души.

О вере в Бога не скажу ни слова. Достаточно сказанного, чтобы понять и почувствовать между нами разницу и понять масштаб ужаса сотворённого над нами волей машин, когда им предоставили власть! Отобрать детей, стерилизовать и лишить детородных способностей наших здоровых, избранных, талантливых и гениальных представителей одним щелчком "хххх излучения"! Возможно, это первое машинное преступление, по крайней мере на этой планете, совершенное механизмами, наделёнными искусственным интеллектом против зарождающегося здесь человечества! Но судить мы их за это не можем, ведь мы же сами их создали такими!

Мы сидели в кают-компании в состоянии готовности к сложнейшей в своей жизни миссии. Я никогда не был на войне, как и Сергей, и Валера. Валера прослужил четверть века на флоте и последнее десятилетие занимался поставкой аммо в одну из южных стран. К счастью, там давно закончилась победоносная война и снаряды нужны были только для того, чтобы предотвратить новую. То есть и Валера не воевал, но он был там, где огонь войны ещё до конца не потух, и он познал запах пороха… Мне же это ожидание напомнило давнее принятие жизнеопределяющего решения, когда моя страна переживала распад, беззаконие, а в моём городе в случае успеха в дверь к тебе ломились бандиты с чувством полной безнаказанности, которые, как злобные твари, жаждали наживы и крови... Сейчас и здесь нам предоставили всё необходимое, чтобы вмешаться в ситуацию, очень непростую и неоднозначную! Спасти или окончательно погубить! Сапёры или спасатели, а может быть, роботохирурги. Слишком много слов для иных читателей, но на кону стояла сознательная жизнь всего населения планеты S23 ultra.

 

                                                        Глава 29

Как хорошо мы сидим втроём! Как когда-то в недостроенном доме в Посьете! Одни! Вдали от цивилизаций. Ничто снаружи не проникает и не вмешивается в наше забуревшее, доживающее-выживающее триединство. Мы не святая троица, но и грешить по жизни не стремились. Были каноны, которых мы придерживались, проживали среди положительных и позитивных людей, случались, конечно, и проступки, но каяться и бить лбом по полу в мольбах о прощении - это не про нас. Хорошо пожили. Есть, конечно, разница между изоляцией на мысе Шелеха и здесь, на межзвёздном корабле, в другой галактике, на закодированной планете. Это тебе не за "тридевять земель". Тут даже не объяснишь и сам не представишь, за каких таких "...ять" и каких таких "..земель" .Не было там проблем особых. Сказал же, что пожили уже. Бывало, конечно, и кости поломит и голова с утра поболит, но жили теперь только воспоминаниями и горькими, водочными усладами, а тут "на тебе", бей роботов, спасай землян!

Смотреть на Валеру в состоянии его глубокой задумчивости - сплошное удовольствие. Одна голова только чего стоит, словно отливали её в одной форме, что и ядра для Царь Пушки. Глаза прикрыты, утонули в глубоких глазницах, а надбровия словно вспухли, как губы у современных девушек. Что там под этим чугуном происходит, узнаем позже. Он сразу скажет, к чему пришёл. Другое дело, Серёга. Тоже вроде в задумчивости сидит, но подскакивает, время от времени чертыхается литературными выражениями, бубнит чего-то, постоянно повторяясь, да ус жуёт. Иной раз думаешь, а не сбрить бы ему его ночью с левой стороны, смог ли бы он правый жевать? Не просто нам сейчас.

Сто человек и, наверное, столько же их детей, и судьба их зависит от того, сможем ли мы найти правильное решение этой небывалой задачи. Я человек не очень практичный. Вместо того чтобы строго работать над алгоритмом проблемы, у меня начинается глубинная рефлексия: "Как они смогли до такого докатиться? Оскотиниться, как выразился однажды Серёга? Они же тут не портовый сброд средневековый. Те мешки да тюки по тонким трапам таскали до упаду. Потом за полученные гроши оттягивались по кабакам, не думая про другой день! Тогда, как в этот поход интеллектуальную элиту собирали, людей с достижениями, с заслуженной репутацией, с социальными позициями и идеалами при отменном здоровье!" Мысли сбиваются, а воображение работает вовсю и рисует этакое кипение низменных страстей! Денно и нощно, в небольшом интергалактическом поселении, окружённом забором, силовыми невидимыми полями, на построенных роботами полатях высокоинтеллектуальные люди, как пауки и тараканы, прячась от детей и посторонних взглядов, бегают по углам и по щелям, рвут друг на друге космические комбинезоны, бросаются в горячие объятия, теряя контроль над собой, отдаются воле кипящих гормонами органов, выдерживают безумный марафон бьющейся друг об друга горячей плоти, взрываются в оргазмическом экстазе, чтобы потом, поостыв, посмотреть друг на друга отчуждённо, отряхнуться, разойтись по собственным логовам, отлежаться, поесть, попить космических снадобий, перезарядиться и... пойти ловить другую оказию! Хм- м-м! Старомоден я для этого. С любовью всё это было совсем по-другому!

"Н-да! Блин! Спешить не будем!"- вышел из глубокой комы, то бишь из задумчивости, Валера: "Время тут не торопит! Надо пообтереться среди них, узнать хорошенько, что с детьми происходит? Как роботы будут дальше реагировать на наше присутствие и, в конце концов, разговорить этих евнухов, кастратов и кастраток, блин! Не про..любили же они совсем свои гениальные мозги?" Флотское в Валере осталось навсегда и, в общем-то, когда у меня начали зарождаться собственные мысли, то пошли они этой же тропой, потому и выразил я Валере своё согласие. Серёга же воздержался, а потом и вовсе резко поменял тему: "Мне, - говорит, - кажется, что надо запросить у центра коды для вскрытия сейфа с водкой? Почему мы должны всё время страдать? Услали с родной Земли, чтобы там каким-то врагам не проговориться! Не понятно, что с нашей Раей сделали, чуть мозги нам не трепанировали, тут под роботов подставили, а когда припасы кончатся, жрать придётся пастилки из инопланетной глины, и водку заперли! Я туда не пойду, пока мы как следует не вмажем!" Смотрю на него с восторгом: "Вот это ковбой!" То есть и с ним я тоже согласен!

Смотрю на Валеру, а там этот взгляд, Валерин взгляд! Два широко расставленных глаза, прожигающих подчинённых насквозь, наверное, как у Ивана Васильевича Грозного, но есть и отличия. Валера никого не казнил и не казнит, а угрозы про ведёрную клизму со скипидаром и патефонными иголками наполовину, это просто флотская присказка в горячих случаях, чтобы избежать публичного мата. Тут и вовсе поводов нет для казни. Прожёг он им, своим взглядом Серёгу, а на том даже не потеплело от него. Стоит на своём: "Сначала водка, а потом дела эти, миссионерские, спасательные." Валера паузу держит. Это нормально, он командир! Нам ли не знать, что он полностью "за", что он с нами! Валера: "Эти роботы, блин!" И барабанит там что-то пальцами.

 

                                                        Глава 30

"Где он может быть?"- Сергей Борисович вслух проговаривает и повторяет этот вопрос. Иногда обращается к нам: "Валера, как ты думаешь?" Валера в ответ молча пожимает массивными плечами. Мне это пожатие казалось невозможным, но оно случилось на моих глазах. Огромная голова, гигантские плечи двинулись к ней навстречу, а там шеи то нету. Всё срослось давным давно. Серёга уже два дня пытается разобраться, как же можно подступиться к вожделенному алкоголю! Серёга обращается ко мне: "Василь?" Но я тоже пожимаю плечами, хотя ранее зародилось у меня слабое подозрение, что Валера получил ответ из центра на свой запрос и, не факт, что отрицательный, а корабль у нас очень большой!

Конченная тишина. Ни дождя, ни ветра! Нет топота животных, писка мышей, щебета птиц, трепетания крыльев, зудения комаров. Нет шелеста листьев, скрипа полов, никаких городских звуков, даже в отдалении. Только собственное дыхание, разговоры, шаги, скрытое жужжание электроприборов. То же и с видами. Нет переменчивых облаков на небесах и нет движений тел, ни живых, ни каменных. Застывшая картинка гор, хребтов, предгорий, долин и расселин, и только тени медленно-медленно перемещаются вслед за небесным светилом. Нет и ароматов, только запах нагретых камней. Включение музыки и голографических, объёмных фильмов, земных видеозаписей со временем начали вместо развлечения вызывать сильное раздражение. Они лишь напоминали и обострили чувства потерянности и затерянности в космических просторах, где и само слово просторы оказывается неуместным. Это ведь не про моря, поля и луга речь идёт, а про… и тут теряется мысль. Она попросту исчезает в вакууме сознания, в котором нет ни слов, ни образов для выражения и описания невообразимого... да, это просто невозможно ни вообразить, ни выразить! И так каждый день.

Сегодня он пятый. Они тянуть\ся. Здесь не ждёшь, когда же наступит утро или когда же подадут обед. Здесь некуда спешить и некуда опаздывать. Нет срочных и обязательных дел. Дел нет вообще. Их хотелось бы придумать, а как? Без творческой мотивации, без социальных запросов и вынужденных обстоятельств, опустошённая, ничем не обременённая голова элементарно перестает работать. И только ночью, когда темнеющий приходящий огромный купол чистейшего неба начинает мерцать отдельными огоньками первых звёздочек, а по мере ухода главного светила дальше за горизонт этот купол всё глубже синеющий, непрерывно заполняется свечением мириад небесных тел, планет, распавшихся звёзд, плотных светил и космических облаков, сознание начинает просыпаться. Ты всматриваешься в эти уймища далёких огней и видишь, что за ними следуют ещё, а там дальше есть ещё и ещё и ты знаешь, что конца им нет и не может быть. Вот тут в тебе всё же пробуждается жизнь и ты начинаешь осязать насыщенность космоса даже в его видимых масштабах.

Ты не древний, не дикий, не потерянный и не запуганный человек в этом мире! Ты воспитанный, образованный и цивилизованный, ты знаешь его природу, знаешь, как бы не казалось это видимое сверкающее пространство великим, оно всё равно ничтожно мало по сравнению с тем, что следует дальше за квадриллионами звёзд, триллионами галактик. Тебе становится очевидным, что ты не можешь быть одиноким в этой галактике, в этой Вселенной, в этом Мироздании! Элементарная логика, логика Аристотеля, логика древних индусов и китайцев, логика Фрегге, здравый человеческий смысл, закон больших чисел и теория вероятности. Они говорят тебе, а в такие ночи они кричат в голове человека, глядящего на небо, о том, что мы не одни! Мы не можем быть здесь одни! Скорее всего, нас даже множество, но мы слишком малы, микроскопически малы и слишком далеки друг от друга космически, вселенски далеко и потому никогда и ни за что не встретимся! Невозможно! Разве что только докричаться друг до друга с помощью радиосигналов каких-нибудь! Когда-нибудь! Хотя, впрочем, мы вот залетели сюда! И тут начинаются уже другие мысли. Прежде всего о том, как это удалось? И чтобы два раза не вставать, я уже говорил, что об этом лучше не думать, ибо попросту свихнёшься, а дел нам роботы подкинули, да так, что появилась и пища для работы дневных мозгов. Появилась забота и ответственность за людей наших, пусть порочных, пусть по своей вине попавших в большую беду, пусть итак уже безжалостно наказанных, но это наши люди, у них есть неземные, но наши человеческие дети, и теперь в этом есть весь смысл и полнота нашей жизни! Мы своих не бросаем.

 

                                                         Глава 31

После контактов с Центром мы втроём дважды наведались в лагерь второй экспедиции. Больших изменений там не произошло, но люди слегка ожили. Оба раза они выходили на площадь, приближались к нам парами, женщины осмеливались потрогать одежду, поднимали глаза и не отводили их, когда взгляды встречались. Мужчины тоже заглядывали в глаза, но на этом вся их активность останавливалась. Ни приветствия, ни слов прощания от них не прозвучало. Между собой они при нас вербально не особенно общались. Валера тогда ушёл к Михаилу, а мы с Сергеем остались. Я смотрел на людей, которые едва двигались. Они попарно стояли молча, женщины, прижавшись, держали мужчин за руку. Между парами оставалась свободная дистанция и изредка то одна пара подойдёт к тебе поближе, то другая.

Ольга, которая отметилась своей живостью в наш первый приход, и в этот раз отличилась. Она подвела своего напарника ко мне, шагнула на полшага ближе и осмотрела меня с ног до головы, пощупала ткань моего комбинезона выше локтя, а затем потрогала мой бицепс. Её парень, заметив это, потянул Ольгу к себе. Ольга шагнула назад, но взгляд её оставался направлен на меня. Она продолжала рассматривать меня так, словно снимала мерки. Я делал тоже. Физически она выглядела идеальной особой для крепкого брака, для рождения и выращивания детей, для поддержания опрятного быта, для приёма гостей. Вот только этот взгляд, взгляд раненой косули, ещё живой, но уже безнадёжный… Я хорошо помню этот взгляд. Совершенно человеческий, невинный, незаслуженно погибающей от рук безжалостных чужаков. Мне не следовало тогда идти на охоту со своим капитаном на Аляске. Он подстрелил трёх оленей, одним из них оказалась самка. Это было незаконно, но на этом далёком и диком берегу нас никто не мог увидеть. Кенни стрелял из карабина с хорошим прицелом. Патрон тридцатого калибра был хорош и для медведя. Мы охотились с лодки на животных, бродящих по берегу. Капитан управлял и стрелял. Забирать животных с приглубого берега пришлось мне и Бобу. Именно там я увидел этот взгляд умирающей оленихи. Она умирала от болевого шока. Рана была на плече, но огромного размера, разрыв кожи оказался со взрослую ладонь.

Ольга не умирала. Тело её было столь крепко и ладно, оттого мне и показалось, что если шлёпнуть её сзади покрепче, она враз и оживёт. И такое желание реально возникло, когда она уходя оглянулась на меня через плечо. Примерно через полчаса земных толпа потихоньку рассосалась, разбрелась по своим хижинам, а вот Серёга смог разговорить кого-то. Их разговор доносился от забора и его можно было услышать по всей территории поселения, тогда как из хижин никакие звуки не проникали наружу. Надо было идти к Михаилу. Там мы хоть и не без проблем, но продуктивно общались. Кое-какие неожиданные сведения мы получили и в следующий, третий наш визит. Было о чём теперь подумать.

Сейчас мы сидели в своём корабле. "А ведь они не соблюли ни один из трёх законов робототехники, блин," - Валера пьёт свой чай из капитанских припасов, созданных на случай для обмена на "золото" при встрече с папуасами созвездия Волопаса. До сих пор никто из них не постучал к нам в дверь. Скорее всего, если и дошли к ним сигналы о нашем прибытии, и они отправились к нам на встречу, то, похоже, пропали по пути в войде своего созвездия. Это самое ужасное место во всей нашей современной Вселенной. Пустота Великого Волопаса занимает четверть объёма всего наблюдаемого мироздания, и как она образовалась  - никому не известно! Наверное, поэтому Валера решил не жалеть этого чая для обмена, тем более, что там, на этикетке, стоит дата истечения срока годности от Уфимской чаеразвесочной фабрики. Рано или поздно этот срок истечёт в нашем безвремении. Мы с Серёгой тоже пьём его. До водки пока добраться не удалось, а первый закон робототехники Айзека Азимова гласит, что робот не может причинять вреда человеку своим действием или бездействием. Второй закон: робот должен подчиняться человеку до тех пор, пока его приказы не противоречат первому закону. Ну и третий о том, что робот должен заботиться о своей безопасности до тех пор, пока это не противоречит первому закону. Красиво? Да?! Пока ты не задаёшься вопросом о том, а к какому же это человеку относится, а также - что такое вред или благо? Наши роботы спасли от разврата детей и наказали их родителей? На первый взгляд мы видим здесь очевидное, где есть вред, а где благо! Но только на первый взгляд. Потому что если подумать, то придётся забыть эти "законы", никем и нигде не принятые и известные лишь благодаря огромной, теперь уже почти былой популярности писателя-фантаста.

Жизнь ушла далеко в космос, как и попрание всех человеческих международных законов. За благо приходится считать невозможность людей попирать законы физики и иные, открытые в известной нам природе всё того же мироздания. В случае конфликта в человеческом обществе моральный вред одной стороны рассматривается как благое деяние с другой. Сами роботы, в силу своей бесчувственности и бездуховности не могут определять такие категории по своей природе. Весь их искусственный интеллект для тех, кто забыл, основан на человеческих открытиях и категориях в области духовного и чувственного. Кстати и там, в далёком 1942 году, в рассказах писателя робот зависал в противоречиях этих законов. Пытаясь выполнить невнятный приказ человека, робот подвергал себя опасности и потому кружился вокруг озера с селеном на Меркурии, который ему приказано было добыть, но при этом он мог погибнуть, не выполнив задачи.

В общем Валерино извлечение из далёких теперь уже для нас научно-фантастических анналов повергло триединое братство в глубокое задумчивое молчание. Хотя до этого мы живо обсуждали нашу раннюю юность, молодость и раннюю зрелость. Чай индийский "три слона" был нашим общим фаворитом, хотя цейлонский, по определению, считался лучше и, скорее всего, лишь только потому, что его труднее удавалось прикупить в эпоху "всеобщего дефицита", барства и всемогущего блата."Зато грузинский всегда наличествовал на полках любого сельмага!" - констатировал Серёга с непонятным ударением, не то одобрения, не то сарказма по сему факту. "Его тоже можно было пить, только засыпку приходилось делать тройную," - вставляю свои "три копейки", чтобы разговор этот не погас. "Ну, да! Хотя краснодарский получался получше грузинского и азербайджанского, а вьетнамский, когда появился, вообще оказался "красавой", особенно, когда заваривали его в тайге на родниковой воде," - добавляю воспоминаний. "Но когда он остывал, то превращался в настоящую дрянь! Холодный его пить невозможно. Холодный он, как школьные чернила горчил. Форменная мерзость, господа, блин!" - Валера там много времени провёл. "Согласен, - говорю. - Но это ты про чёрный чай рассказываешь, который они на экспорт чернили, а вот зелёный там очень хорош, красивый на свет, терпкий, душистый, крепкий, особенно, когда пьёшь его после их же густейшего кофе, который буквально вязал язык!" "А ещё, говорят, чай приходил из Мадагаскара, до Даманского много пили китайского, а кроме байхового, помню, плиточный чёрный, зелёный. В пачках продавали номерные смеси," - Серёга всегда лучше и точнее запоминал детали из былого. Наш чай сейчас очень хорош и сидим мы хорошо, с ясным сознанием, что для унылого дневного времени это крайне полезный напиток, но ещё, не допив его, перешли к серьёзной проблеме с роботами.

Нашими роботами. Роботы второй экспедиции пока как бы нас троих не слышат, хотя хорошо известно, что проблем со слухом у них нет. Известно также, что их ведущий разработчик пропал неожиданно несколько лет назад и с его исчезновением все коды доступа к роботам оказались стёрты. Общение теперь возможно только через общий ключ, который годен только для технического обслуживания, но мы тут полные профаны, а вот интеллект роботов остаётся полностью независимым от нас. Михаил, начальник второй экспедиции, как человек, многократно нарушивший этические и моральные скрепы глубокодуховной части человечества, тем самым ограничил свои возможности влияния на сообщество наших роботов. Вся помощь из центра, общение с которым естественным образом очень ограничено, по своей сути свелось к популярной фразе из анекдота про падшую женщину, которая обращается к своему мужчине: "Ну придумай что-нибудь!"

Наши мозги, хоть и мозги не самых горьких пьяниц, но всё-таки изрядно потравленных алкоголем, против искусственного интеллекта современных роботов, которые в миллионы раз быстрее и функциональнее для решения логических проблем и исполнения прикладных задач, с заряженной памятью всеми знаниями, накопившимися у человечества за всю историю своего существования, - абсолютное неравенство не в нашу пользу. Удивительно, но мы почему-то не поддаёмся давлению этих фактов, этих очевидностей. Мы люди, они машины, какой бы интеллект туда не вкачали. У нас есть интуиция, есть вдохновение, есть чувство ответственности и... пока нет только найденного решения проблемы, но есть время. Нас никто не торопит, кроме собственного нетерпения и страстного желания наладить здесь нормальную человеческую жизнь. "Блин,.." - тихо, почти прошептал Валера и замолк. "Да ну, нафиг..."- поддержал его Серёга и тоже замолк. Я не нашёл ничего, чтобы присоединиться к ним. Это значит, что пока у нас ничего не получается.

 

                                                        Глава 32

Прошло ещё три дня. Не помогли ни чай, ни мозговой штурм, ни поиски алкоголя. При этом ночные часы под звёздным небом получались единственным временем, когда нас оставляли бесплодные дневные мысли, когда исчезали ощущения бесполезности нашего бытия на планете S23 ultra, тоски по Земле, приглушались щемящие сердце воспоминания из далёкой прошлой жизни? полной ярких событий, любви, дружбы, общения в коллективах и сообществах, совместных усилий, противостояний, энергичных поступков со множествами смыслов, очарований, разочарований. Как же богата наша человеческая жизнь, за одну единственную, индивидуальную ты можешь пережить несколько эпох, засвидетельствовать множество открытий и глобальных свершений, пережить свои личные драмы, познать собственный триумф, падение, увидеть детей и внуков, засвидетельствовать их рост и развитие уже в новых условиях всемирного скачка технологий, подъёма или падения нравов, обогащённого языка. Эх-мааа!

Неохватный купол ночных небес очаровывал своей насыщенностью сверкающих, мерцающих и ярко горящих россыпей вселенских объектов, разметавшихся в одночасье при Большом взрыве и летящих с тех пор с околосветовыми скоростями непрерывно более семи миллиардов лет во все стороны! Безнадёжны попытки рассмотреть эти звёздные тучи и облака особенно через телескоп, когда сонм вселенских алмазов телескопически уходит вглубь, уплотняясь и умножаясь в сумасшедшей прогрессии вплоть до полной потери ощущения реальности материального мира в силу ограниченности собственного сознания! Как осознать и осмыслить эти миллиарды, мириады, световые единицы, парсеки, плотности и войды, жар светил 1,417х10 в тридцать второй степени Кельвина и абсолютный холод. Размеры неизмеримого и неосязаемого свойства космоса захватывали дух и умаляли до абсурдного ничтожества своё собственное существование, а также и все проблемы, с ним связанные. Потом наступало утро и всё начиналось заново. Приведя себя в порядок, похлебав горячего кофе, перекусив сублемированной яичницей с гренками, потравив для разминки анекдоты, сегодня это были варианты про грузина и серебряную ложечку, разошлись по кораблю.

Валера загрустил задумчиво у капитанского пульта, Сергей Борисович продолжил простукивать скрытые полости в корабельной конструкции, я условно точил гусиные перья, чтобы окунуть их в воображаемые чернила. "Да ну, нафиг, мы не роботы и не животные!" - послышалось из Валериного угла. Так он обычно начинает вслух отвечать на собственные вопросы, которые пришли ему на ум в конце стадии его глубокой задумчивости. Капитанская солитарная ячейка устроена так, что мы всё слышим, если он не закрылся там для конфиденциальности. "Возлюби и не согреши!" - послышалось от Серёги. У него тоже шёл мыслительный процесс. Мне оставалось только записать это и сделать свои предположения, о чем же это они там?

Сам то я думал вот о чем: "Роботы наши не имеют конструктивных механизмов для массового подавления людей. Это грубо нарушает айзимовскую конвенцию с его первым законом робототехники, хотя кого это волнует, и мы уже об этом говорили, а во-вторых, в этом нет необходимости. Они слишком продвинуты для этого. Они не ловят, не душат людей, не надевают им кандалы, не толкают толпу щитами, не загоняют её в стойло или тюрьму, пинками выкручивая при этом руки. Нет, нет и нет! Женщин и мужчин здесь стерилизовали не скальпелями или игольными инъекциями, им просто вырубали целые нервные центры лучами подобными лазерным. Согрешившего человека временно обездвиживали ударной волной излучения "ххх"... и он этого даже не ощущал. Затем из квантового архива высвечивали карту мозга конкретного индивида, находили отвечающие за данный тип поведения нейроны под номером "2хххх" и навешивали там блокирующую "скрепку". То же самое вершилось и с половой функцией, менялись только группы нейронов, лучи и "скрепки".

Представляю, какое недоумение испытали все эти Миши, Оли, Антохи и прочие гении из состава второй экспедиции. Вы, наверное, тоже вообразили условного Пашу и Машу, вот они поели, отдохнули, набрались вдохновения, сходили в душ, забрались под одеяло, и... Как удобно многоточием подменить всю сцену глубокого шока, взаимного разочарования, горечи, обиды и полного непонимания происходящего. Роботы всё это проделали "без шума и пыли" дистанционно с каждым из них по очереди. Нам троим эти "скрепки" вроде не страшны и не нужны, да мы и не грешили здесь пока, но читатель легко нас поймёт, покоя мы лишились, ибо именно с этими роботами предстояло решать проблему возвращения жизни в её законное человеческое поле, возвращения жизни в её естественное для человека состояние.

Больше трёх дней затягивать бездействие было нельзя. За такой срок становится понятно, что ничего нового достать из собственных мозгов уже не удастся, а посторонней помощи ждать неоткуда. Сказки про восстание машин тут тоже не помощники. Ситуация столь уникальна, что поиски исторических аналогов оказались самым бесполезным мероприятием. Кроме архаичных книжек вековой и полувековой давности там ничего не высветилось.

"Буммм!"- пришёл совершенно неожиданно сигнал с пейджера, который Серёга оставил Михаилу Кутузову в самый первый приход. Это случилось впервые и мы разом встали в стойку с ушами, направленными в сторону динамика! Валера включает сообщение "на спикер" и мы слышим механический голос, считывающий текст сообщения: "Приезжайте, у нас роды в акушерском!" "Чииивоо?" - хором вслух вопросили мы самих себя! Нам ответила "Алиса" голосом Жириновского: "Что ещё за чивооо? Говори ясно, что тебе надо! Живо!" Опять вздрогнув одновременно, мы обернулись, словно ожидали увидеть Владимира Вольфовича у себя за спиной! "Пойду поменяю опции "Алисы"!" - недовольно забурчал Серёга. "Да, пусть его! Как-то бодрит немного, нафиг!" - сказал Валера. Мне оставалось только записать этот микродиалог друзей. "Готовность пять минут!" - приказал Валера, но "наших коней" подстёгивать не требовалось.

В событийном вакууме мы "стучали копытами" от нетерпения. Как же это? Кто рожает? От кого? От святого духа, что ли? Пять месяцев беременности и ни одного слова? В условиях 100-процентной импотенции, стерильности и полного бездушия, бесстрастия? Как это всё? Мы теряли терпение! Нас не остановить! Мы пойдём в акушерскую, если там вздумают какие-то трюки с покрытием простынями, мы всё сорвём. Ну нельзя же так отдавать всё на откуп этим заполированным машинам!" Скутти" стоял снаружи и тихо, почти неслышно урчал. "Ты что, вырубил "Алису"?"- спросил я Серёгу. Серёга оглянулся на Валеру, тот что-то готовил к отправке в центр: "Нет, просто убрал звук! Чего-то не по себе мне, когда на нас орут даже в другой Галактике ". Мне послышалось, что в динамике тихо посмеялся давно ушедший эпатажный лидер одиозной партии. Вскоре "скутти", как буланый конь, с крыльями Пегаса донёс нас к пустынным вратам человеческого форта, где таинственная фемина готовилась раскрыть свои "врата" дабы впустить в этот мир ещё одного человечка!

 

                                                     Глава 33

У входа в поселение нас ожидали два ярко-красных робота и Миша со "своей". Это были главные роботы поколения "Федоров", и каждый из них имел номерные звания по рангам. К сожалению, несмотря на то, что я представляю себя здесь в качестве "летописца", у меня есть непростительные слабости для такого занятия. Я бываю очень ревнив и в моей памяти случаются необъяснимые провалы. В данном случае это про данных роботов. Их способности превосходят все мыслимые детские и юношеские фантазии, которые посещали наши умы под воздействием гениальных писателей прошлого. Роботы, а вернее, их создатели, достойны благоговения за их гениальность, предвидение и исполнение в металле, полимерах, оптическом стекле, наноплёнках, квантово-электронных системах коммуникаций, питания и кибернетического мышления. Стоит их создателям щёлкнуть пальцами, и их создания мгновенно выполнят деяния, которые в древние времена вызвали бы мгновенное падение ниц древних народов… Отвлекаюсь, а что поделать, тоже благоговею... Но я не древний человек и хорошо понимаю, что при всём их блеске, внешней красоте и исполнительной "сюприм" эффективности, они бездушны, бесчувственны и беспощадны, если им вменить какие-либо функции контроля за поведением людей, что мы и наблюдаем в сей момент на планете S23 ultra. И именно поэтому мне не удаётся запомнить номера этих машин!=ю И рука не поднимается записать их в "шпаргалку", ибо непреодолимая во мне внутренняя сила возводит невидимый барьер даже для такого малого деяния. Благоговею и презираю.

Эльма кивнула нам головой. Пара по-прежнему, словно склеенная, стояла пред нами плечом к плечу. "Привет, дорогие земляне-соплеменники!" - внятно, с глубоко скрытой ревностью или завистью поприветствовал нас Михаил Кутузов. Валера не справился с протоколом и вместо ответа присвистнул и оглянулся на нас. Серёга повернулся ко мне, прикусив свой ус и вперился вопросительно в мои глаза. "А что я то?" - я тоже замер с открытым ртом: "Что с Мишей? Оживает наш "овощ" или мы что-то не то сделали?" Через секунду-другую Валера справился с собой: " Привет, дорогие!" Он обратился только к этой паре, памятуя многократное игнорирование нас роботами: "Что тут у вас происходит?" "Следуйте за нами!" - вмешавшись, произнёс правый робот, и обе машины мягко развернувшись, медленно покатили через открытые ворота на своих шасси. Валера для сохранения достоинства придержал нас рукой и, выровняв спины, мы спокойно, ровной шеренгой потопали вслед. Миша с Эльмой пошли рядом с Валерой. "Вам, как "непорочным", роботы позволили присутствовать при родах," - начал объяснять ситуацию Михаил. И опять я уловил слабый укор и ревность в его голосе и при этом возникло ощущение внутреннего тепла в груди. Человек явно оживает.

Валера: "Кто рожает-то и от кого? И это, Миша, не мути, мы тут за вас и башка раскалывается круглосуточно, блин..!" Миша тронул Валеру за рукав, чтобы тот замолчал: "Кто рожает и от кого я не знаю и никто из нас не знает!" - сказал он совершенно спокойным и нейтральным голосом человека, способного себя легко контролировать. Мы с Серёгой со всем вниманием уставились на него, чтобы не пропустить никаких нюансов в поведении человека, который ранее ничего, кроме глубокого разочарования в нас не вызывал. Нам также понравилось его ремарка насчёт нашей не совсем заслуженной непорочности. Мы не злостные выпивохи, но как и все пьяницы, хорошо сознаем глубину порочности возлияний, какой бы бравадой и объяснениями это не покрывали. При этом не забываем и о личных свершениях в своей долгой, долгой жизни и, кстати, именно нас сюда заслали в качестве спасателей, и никто сейчас точно вспомнить не сможет, сколь длительное время мы "не приняли на грудь" ни единой капли зелёного змия.

Приблизившись к площади, на которой ожидаемо собралась вся та же толпа из "склеенных" пар, нельзя было не заметить небывалого ранее оживления. По мере нашего приближения полностью затих лёгкий гул общения, но оживление в глазах, перемена в лицах, тронутых признаками любопытства и подспудной надежды, разительно изменили людей. Да, они стали слегка походить на людей, получивших надежду на то, что их болезнь не безнадёжна. В пятый раз переглянувшись, мы прошли вслед за роботами сквозь толпу. Миша с Эльмой остановились. Эльма успела при этом тронуть меня за плечо, на что мы втроём не смогли не отреагировать, хором повернув головы в её сторону. Она не смутилась, не отвернулась, лишь приспустив веки, подняла ладонь в знак благословения или что-то в этом роде. Миша тоже слегка кивнул головой.

А что же мы? Они явно видят в нас какую то надежду, но надежда эта столь слепа, как и мы сами. Три поживших, серьёзно потрёпанных в жизненных испытаниях, но не убитых человека, доживающих свою сильно затянувшуюся жизнь, следуют сейчас, как слепые котята, за двумя блестящими немногословными машинами, чтобы засвидетельствовать очередное появление на свет незнакомого человечка от незнакомой мамаши на затерянной планете в иногалактике. Совершенно трезвые, ничем не обременённые, без всякого давления, не считая машинных команд, мы испытываем трепет и волнение, которое неизбежно возникает в любом человеке с человеческой душой при зарождении новой человеческой жизни. 

Акушерская походила на просторный машинный зал превосходно светлый, стерильный, со стенами без углов, ровно сияющим потолком, гладким, матовым полом и возвышенным сооружением в центре. Именно там слышались лёгкий гул пневмо- и гидронасосов, тикали таймеры, чмокали присоски, щёлкали зажимы, работали растяжки, подавалось питание, нагревались нагреватели и охлаждались хладоагенты. Весь комплекс покрывала тёмно-бежевая мембрана, лишь над лицом роженицы в сплошной мембране встроили мелкосетчатое мягкое окно, через которое смутно просматривалось лицо и слышалось дыхание рожающей женщины. Левая рука выступала из-под покрывала, и пальцы судорожно сжимались, разжимались или расслабленно зависали.

"Василий, возьмите женщину за руку!" - приказал вошедший с нами робот. В тамбуре, перед входом, нас обработали и приодели, как врачей в период пандемии. Мои ладони оставили открытыми, окунули их трижды в разные растворы и высущили с помощью робота-"вытирашки". Он обтёр мне каждый палец белоснежной ветошью, которую тут же бросил в инценератор. Пацанам надели огромные неуклюжие рукавицы. За что мне выпала такая честь остаётся непонятным и поныне. Как я уже упоминал, наши роботы были очень скупы на объяснения. Оглянувшись на друзей, не обиделись ли, ничего не увидел кроме неуклюжих, чучелоподобных созданий в защитных одеяниях. Оба слегка приподняли свои правые руки в одобрительных жестах. "Ладно, я ведь ни о чём таком не просил!" - шагнул вперёд, а точнее засеменил неловко скользящими шагами к неизвестной будущей мамаше. Её горячая ладонь ухватилась за мою с отчаянной силой. Подушечки её тонких пальцев расплющились о мои бугристые, костистые суставы.

"О, боже, когда последний раз с такой страстью за меня хваталась женщина!" - звучит глупо, да? Но что поделать, столько памяти пробудилось, что пора было "взять себя в руки" и похлопать её успокаивающе другой своей рукой. Она слегка расслабилась, чтобы через мгновенье плющить мою ладонь опять, опять и опять. Не буду вам, читатель, говорить о своих чувствах при этом, ибо разговор здесь о другом. Малыш в итоге выбрался на белый свет и гидроподъёмник с мягким захватом вытащил его из-под покрывала. Он поднял за ножки это мокрое тельце со слепым личиком и непрерывной мимикой, шлёпнул каким-то подобием стерильной мухобойки по попке и зал огласил мощный рёв здорового младенца со свежесрезанной пуповиной. В ответ всё моё тело вздрогнуло от мощного спазма. Я не слышал грохот, но ощущение пришло вместе с расслаблением, словно мы только что пережили сильное землетрясение. Рука женщины безжизненно расслабилась. Ладони расцепились. Весь агрегат куда-то сдвинулся, появилась большая светлая штора до самого потолка. Робот попросил нас выйти из зала. Скинув балахоны, я обнаружил, что единственный покрыт потом по всему телу. Он и до сих пор струился у меня под мышками. Друганы молча уставились на меня. Не найдя ничего лучшего, решил их просто временно не замечать. Они очень хорошие друзья, не задали ни одного вопроса. Очухавшись, мы потихоньку побрели к выходу и при взаимном игнорировании между нами и роботами выбрались наружу. Уплотнившаяся толпа стояла перед выходом из акушерской. Стояли привычно молча, но непривычно было единое, нетерпеливое вопросительное выражение: "Ну и...?" Валере это не очень понравилось: "Будьте людьми, а не баранами!" - читалось на его лице, но вслух он не сказал ни слова, приобняв меня, как в чем-то слегка пострадавшего. Серёга присоединился и мы, осветлённые, побрели мимо. Пока нам нечего было им сказать.

"Василь, ты как? Ты в норме?" - Валере, как командиру, важно знать состояние каждого члена экипажа. Серёгу он ни о чём не спросил. "Всё нормалёк, Валера!" - ответил я не по форме, а это значит, что состояние моё было не совсем "нормалёк". Там до того, как появилась штора, мне довелось пережить потрясение, которое невозможно было представить на этом, уже совершенно определённом, завершающем жизненном этапе. Даже возникли сомнения, а точно ли это так? Может быть, ещё можно пожить вполне себе полнокровно, построить новые планы, взглянуть на своё большое и яркое будущее... В голове что-то щёлкнуло и вокруг появился знакомый реальный мир. Вот справа стоит Валера, который десятки лет назад спас меня от серьёзных режимных проблем в южном Вьетнаме, куда занесли меня авантюрные проекты незрелого предпринимательства. Слева Серёга, бандиты 90-х на его глазах выдирали складские решётки, грабя товарные запасы моей компании и водили на поводке партнёра-авантюриста Виталика, этакого Остапа Бендера второреченского владивостокского пошиба, тогда как сам я в тот момент пребывал в застенках городской миллионки, переживая вымогательства со стороны вооружённой шпаны, вообразившей себя хозяевами портового города. Серёга не бросил, не предал, не убежал, сохранив при этом то, что по силам было уберечь. Многое ещё по жизни с нами случалось. Да вы и сами уже немало знаете. Одни только межгалактические экспедиции чего стоят. Но вот пот всё равно ещё струится из подмышек. Что же это всё-таки было?

Общение с Мишей и Эльмой в этот раз не задалось. Несмотря на видимое оживление, они, напоив нас чаем, не задали ни одного вопроса о прошедших родах."Миша, кто эта роженица? Не томи, блин!" - попытал его Валера. Серёга вперил свои очи в Мишино лицо, мой взгляд блуждал с Миши на его женщину и обратно. Эльма привычно сидела, прильнув к плечу своего мужчины, опустив веки. Сам же Миша восседал на своём месте прямо, с лицом каменного сфинкса и такими же ушами. Ничто не дрогнуло в его лице, глаза оставались открытыми, смотрели на Валеру, но очи эти были слепы. Словно и не было перед ним никакого Валеры. "Н-да!" - сказал Серёга. После неприлично долгой паузы:"В дорогу, бойцы!" - приказал Валера, и мы, не прощаясь и не благодаря за чай, оставили эту пару, которая, не поднимаясь, вновь проводила нас своим бездушным взглядом. Что было не так уж и плохо. Что-то есть у них за душой и рано или поздно, хочется надеяться, мы доберёмся до этих тайн.

Трое в ряд шли пешком в сторону корабля, наш "скутти" катился рядом с тонким гулом электромотора и хрустом плоских камней под колёсами. Это милое механическое существо оживляло нашу компанию. Шлагбаум на выходе находился в задранном вверх открытом положении. Ни одной живой души, ни высокомерных роботов вокруг, только мы и наши тени движутся, меняя форму на неровном ландшафте."Да всё они знают! И не такие уж они подавленные. В средневековье их бы крепко выпороли, частично казнили, остальных держали бы в ямах впроголодь и никаких тебе душевных страданий. А тут, повесили носы, пригорюнились, а едят три раза в день, ходят умытые, причёсанные, побритые. Могли бы и в карты играть, в шахматы, голову ломать, как с роботами договориться. Мы же паримся за них... постой!?" - Серёга замер: "А не придуриваются ли они, когда мы туда приходим?" Мы враз остановились и "скутти" застыл, развернулся в нашу сторону, точно, как свой парень. Валерин взгляд поблуждал вокруг, вернулся к нам, сосредоточился: "Не думаю, что придуриваются. Хором, строем и толпой можно придуриться только по команде, блин. Вот мутят, не разговаривают - это факт. Их бы погонять по палубе, заставить драить её до бела, пирс погалячить, строем по плацу пару часов в день в ногу, перевести бы на строгий флотский рацион, два кубика сахару на чашку чая, они бы ожили и разговорились! Вот то, что блюдут, ухаживают за собой, это знак хороший, блин. Оживим их нафиг!" Мне оставалось только не забыть и записать всё это дословно!

На корабле Валера, не откладывая в долгий ящик, засел у себя за подготовку большого рапорта на Большую Землю. Серёга остался снаружи играть со "скутти". Кидал камни, и скутер, как живой, "бежал"за ними, цеплял их манипулятором и тащил назад, к Серёге, бросая камни тому под ноги и попискивая при этом своим "клаксоном". Все мы были серьёзно озадачены и наслаждались этим. С годами к нам давно пришло понимание того, что беспечная, бессодержательная жизнь очень плохо влияет на человеческий дух, на его мораль, на его веру и на функциональные способности мозгов, даже хуже, чем умеренное употребление алкоголя. Пропотев при родах и в походе под солнцем, тело моё чесалось, в голове бродила непонятная смута, некстати ожившие инстинкты вызывали ненужные подергивания и напряжения мышц. Душ, обязательно в душ. Это был мой внутренний вердикт и пришлось ему подчиниться.

"Малыш то там висел огромный, не всякий акушер смог бы поднять его одной рукой!" - слышался голос Сергея, когда после душа посвежевший, с ясной головой я добрался до кают-кампании. Они сидели за чаем с галетами. Третья чашка на столе сияла в ожидании полной компании. "Да, пацан там вылупился крепкий, на загляденье, блин! Знать бы папашу!" - Валера вздохнул: "И мамашу". Мысли наши блуждали параллельно. Помимо мыслей работало и моё воображение. Рука в руке, лицо за москитной сеткой, прерывистое дыхание, спазмы даже после душа. Серёга заботливо налил мне чаю и оба другана изучающими взглядами попробовали заново изучить моё состояние. "Да, нормально всё!" - говорю: "И папашу найдём и с мамашей разберёмся, давайте лучше имя младенцу придумаем, а то роботы возьмут это на себя!" Серёга: "Ну ты даёшь! Папашу, мамашу не знаем, а пацану имя будем придумывать!" "Нас же туда позвали! Нашу роль надо бы закрепить, это раз! Второе, мы до сих пор ничего не знаем о детях и сдаётся мне, что мы на пути к ним. И тут столько вопросов, что голова кружится просто от их обилия! Где они находятся? В каких условиях? Кто их воспитывает и чему обучает? К чему готовят? Это же не массовое "маугли", а современные дети, и они уже в позднем подростковом возрасте! Сколько там пацанов, сколько девочек? Какие у них отношения? Кто следит за дисциплиной? - я остановился. Пауза затянулась. Не придётся нам отдыхать с удочкой на вечернем клёве и покуривая днём на деревенской завалинке, наблюдая за уличной суетой молодых поколений.

 

                                                    Глава 35

"Василь, это, скорее, для тебя работа, ты у нас из учёных будешь, а мне нужны команды или инструкции, а не этот "головняк!" - Валера скинул на мой экран сообщение из центра. Да, оттуда нам поступили большие тезисы на тему о нашей ситуации на планете S23 ultra, анализ возможностей её развития, предполагаемые мероприятия по предотвращению кризиса в отношениях с машинами, а кончалось всё это предложениями поступать по своему усмотрению и по ситуации. Считай, всё те же: "милый, придумай что-нибудь!" Валере они не понравились. Он человек военный, но было там нечто интересное, и скорее всего, дорогой наш Глеб его подготовил. Именно он разбавлял машинную казёнщину в сообщениях из центра своим живым, человеческим участием. По его мнению, роботы сами обратятся к нам с запросом взять под наш контроль детские поселения. Ну что ж, посмотрим!

Спокойной жизни конец и мы с этим охотно согласились. Сдохнуть от спокойной жизни легче, чем это кажется. Метаболизм при ней замедляется, а потом и вовсе прекращается. Придумать же что-то оказалось не просто. Мы опять потели своими головами три дня, и все без толку. "Наверное, нам надо туда переселиться," - в раздумьях выдал Серёга. Затянувшийся тяжёлый взгляд Валеры от этого легче не стал, он только направил его в нашу сторону. "Ну, нет!" - у меня это само вышло, я даже задуматься не успел:"Мы там через день начнём их бить и насиловать, чтобы оживить, либо сами о стенку убьёмся".

Оба друга уставились на меня. Осуждения там не было и тема переселения на этом иссякла. Идти же туда надо, здесь мы больше ничего не родим и не высидим, особенно без водки. Надо будет потрепать центр на эту тему ещё раз. Условия у нас тут, безусловно, экстремальные, люди мы преданные человеческим идеалам, но не без порока и переделывать нас уже поздно. Поводов для расслабления здесь нет, в куклы мы играть не можем и, короче говоря, раз в три дня сто грамм на вдохновение может сработать. Я тут же озвучил эти мысли, и Серёга с большим энтузиазмом поддержал меня: "Валера, катай им "телегу", а мы с Василём присоединимся, подпишем! Чего зря страдать и продукт попусту держать! Польза будет, я гарантирую! Науке это известно и наши архипредки не зря придумали причастное вино и обряды!" Переглянувшись с Валерой, мы тем самым молча признались, что есть в Серёге нечто ещё неведомое нам, и Валера, не откладывая, отбил категоричную депешу Земному начальству, а пока она покрывала огромный космический проём между нами, мы перекусили сбалансированными на домашней планете рационами и засобирались в дорогу.

Пешие походы в поселение нам понравились. "Скутти" "бегал" рядом для компании. По ходу мы придумывали ему команды и он, как живой "бобик", исполнял их. По дороге же неожиданно приходили и идеи, которые не удавалось высидеть на корабле. В этот раз мы решили разделиться. Валера будет чаёвничать до победного с Мишей и Эльмой. Втроём мы их явно тормозим каким-то образом. Серёга будет развивать диалоги с технарями. У него уже были там некоторые успехи. Я же просто пооколачиваюсь в округе, беря на карандаш всё, что покажется стоящим того. "Скутти" оставим у ворот, как бы на стреме, как-то более по-домашнему это будет. Похоже это на план? Вроде, да, но посмотрим! Как говорится, хочешь насмешить господа Бога, расскажи ему о своих планах. И прямо перед входом в ворота поселения "скутти", перестав подчиняться, убежал вперёд, скрылся в огромном ангаре. Не сумев ничего предпринять, Валера поискал рукой несуществующую кобуру с пистолетом под мышкой, Серёга подобрал тяжёлый камень из-под ног, я просто слегка присел, приготовившись к прыжку и сжал кулаки.

Пропущу на время эту сцену приёма нашей троицы роботами, ибо интересным было следующее. В чистом зале с матовым куполообразным потолком, сквозь который свет ровно наполнял помещение из бежевых стен со скруглёнными углами, стояла она, и будь я настоящим писателем, то назвал бы её Мадонной! Статная, бледная, с развитым телом, тяжёлой грудью, переполненной молоком, большим ртом, большими, широко посаженными карими глазами, римским носом, простоволосая брюнетка в широком хитоне с младенцем в полных руках смотрела на меня совершенно осмысленным взглядом. В нём можно было прочесть элементы сомнения, ожидания и желания непонятного мне признания. Немыслимое видение для этой планеты, населённой выгоревшими или потухшими изнутри землянами, сильно травмировавшими даже наши закалённые души! Накормленный, обернутый младенец чмокал, кряхтел, слюнявил, чётко обозначая реальность момента, а не игры моего воображения. "Даша?" - я почти шёпотом обратился к молодой мамаше. "Да! - таким же шёпотом ответила она. Младенец зевнул, издал приглушённый пелёнками звук, тихо засопел, вызвав у меня желание присесть и прислониться к чему-либо.

 

                                                       Глава 36

Просторная резиденция с окном в целую стену и высотой в три этажа, можно сказать, вызвала у меня культурный шок. Полированный пол с прожилками под мрамор, имитация книжных полок от пола до потолка, мерцание плазмы в камине, огромная белоснежная софа в форме раковины Афродиты, выносящей богиню из морской пены на берег, напольный ковёр, полное подобие шкуры белого медведя, стильный канделябр, зависший посерёдке этого мещанского микрокосма, длинный стол с толстой президентской столешницей, подсвечники ей под стать, всякие зелёные псевдорастительные волокна кистями размещённые там и сям, и одна свободная стена, где невольно захотелось культурно нацарапать: "Здесь живёт Даша!", чтобы немного разбавить сию похабщину.

От верчения головой и долгих попыток прочесть потолочные росписи наступило онемение, заболели позвонки, а ещё ранее возникла сильная жажда. Прежде чем привести сюда, к себе, Даша при мне в очередной раз покормила своего младенца. Аппетит детёныша показался незаурядным. Он так сосал свою маму, что эта грудь должна была сплющиться в одноразье, но там это устроено иначе, и, покончив с одной, он съел соки из второго божественного сосуда. Потом отрыгнул слегка, потужился и откинулся в блаженный сон. Тут же подъехал робот, забрал дитяти для гигиенических процедур, погудел какие-то сигналы и увёз его на хранение в прозрачный бокс с кодовым замком. Затем Маше было велено на время отлучиться из сего объекта, и мне с нею, да так, что отказаться было невозможно, только что роботопинка не дали.

Сцена кормления вызвала у меня обильное слюноотделение и желание побыть самому младенцем некоторое время. Между детским инкубатором и Лашиной резиденцией каменистую площадку хорошо укатали, да так, что она больше напоминала выложенный орнамент. Дав вдосталь полюбоваться собою и своими палатами, хозяйка усадила меня в кресло у камина, высвистела роботостолик на роликах с наполненными запотевшими пенными бокалами на нём. Ну чисто "картина маслом", полной подделкой под "жигулёвское" из калининградского подвальчика возле городской площади. Судорожно сдержав горловой спазм и поправ все законы вежливости, я подхватился из кресла и схватил стеклянную рукоять ближайшей кружки. Половина холодного содержимого бокала влетело в мою глотку словно в вакуумный приёмник, и вторую половину дохлебал с большим нетерпением, несмотря на возникающую икоту.

Даша в это время уселась в другое кресло, закинула ногу на ногу под своим хитоном и закурила длинную тонкую сигарету! Не поперхнуться тут было невозможно! Взяв второй бокал псевдопива, не без усилия прикинулся спокойным, словно бывал здесь сто раз, каждую пятницу по вечерам и с показным усердием удобно устроился в чудо-кресле. Вообще то здесь всё было чудом, и чтобы случайно не отчудить, со своей стороны начал с закрытыми глазами считать воображаемых белых слоников на воображаемой каминной полке, отодвинув недопитую вторую кружку подальше, ибо душистое её содержимое имело отрицательное процентное содержание алкоголя. То есть преснятина конченная, но жажду утолила. "Даша, ты здесь кто?" - наконец-то сами нашлись слова для начала разговора. "Ну, что-то типа многолетнего   директора детской колонии академии, хотя теперь они меня отстраняют от дел!" - эти слова у неё выходят изо рта, сложенного трубочкой, вместе с тонкой струйкой голубого сигаретного дымка. Дым поднимается наверх и там сам собой расходится ровными колечками, добавляя ещё одно чудное явление ко всем прочим.

Реальное чудо. Сидим, как ни в чём не бывало. Словно не было многих лет в неведении друг о друге. Вместо той беззащитной, девственной Даши с поведением закомплексованного юноши-подростка передо мной величаво восседает пышное создание, каким-то образом познавшее мужчину в стерильной среде планетарной импотенции, умудрившееся зародить и родившее гигантского младенца, имеющее звание и должность директора академии для воспитания и образования полного сообщества интергалактических детей на планете S23 ultra. Когда моя голова придёт в порядок, я перепишу этот абзац более внятно, а пока мне, как учёному и летописцу, ещё потребуется задать много вопросов, и я вижу, что не факт, что получу на всё полные ответы. Как она сюда попала? Кто её пара? За что её произвели в академики и педагоги? Почему Миша с Эльмой ни разу не помянули её? Почему такие хоромы? Почему отдельно? Почему и при чём здесь я?

"Даша, кто отец твоего ребёнка?" - как оказалось начинать надо было бы не с этого, но кто же знал! Женщина замерла и из живой подвижной и упругой плоти передо мной завибрировало громоздкое хрупкое и ломкое существо из посиневшего алебастра. Затряслась фальшивая сигарета враз в растянувшихся губах, затряслись клубочки дыма, закрылись и намокли очи, только что смотревшие на меня с лёгким превосходством местного элитария над залётным недотёпой ничего в местной действительности непонимающего. Предотвратить дальнейшее возможностей не было, да и откуда? Я ведь действительно ничего не ведал. Большое тело женщины сломилось пополам. Полная рука упала на подлокотник, в безвольной свешенной кисти повисла, застрявшая между длинных пальцев сигарета, голова, лёгшая на руку, затряслась, далее были сильные конвульсии и рыдания. Блин, и никакой водки в округе! Подкатил роботостолик со стаканами холодной воды, но Даша ничего этого не видела. Взрослые, женские её рыдания в какой-то момент закончились и перешли в громкий непрерывный детский плач большой девочки. К этому времени я лёгким пинком откатил роботостолик от Дашиного кресла, а сам встал рядом, поглаживая то её голову, то руку. Когда плач стих и перешёл во всхлипы, потребовались салфетки промокнуть глаза, рот, нос, поправить волосы.

"Не могу тебе сказать!" - совсем тихо проговорила Даша. Я: "А роботы знают?" Даша: "Да, но они тебе тоже не скажут!" И тело её вновь сильно вздрогнуло, но дальше она сдержалась и до новых рыданий дело не дошло. Она подобралась, встала из кресла и ушла в смежные помещения через боковую внутреннюю дверь. Чуть спустя, посвежевшая, причёсанная, в больших, тёмных очках она вернулась к камину. Мы молча сидели довольно долгое время. Меня начали волновать мои друзья. Скоро день подойдёт к концу, а я ничего о них не знаю. За Дашей роботы придут, наступит время кормления. "Даша, при чем тут я?" - спрашиваю и даже не гадаю, каким тут может быть ответ. "Они хотят, чтобы ты усыновил ребёнка!" - совершенно спокойно говорит это человеческое чудо. Я: "Кто они?" Она: "Они!" Я: "Роботы?" В ответ молчание, а потом появились "Фёдоры"-конвоиры.

 

                                                       Глава 37

"Роботы не могут хотеть!" - так я ответил на вопрос Серёги о том, что же мне делать, если роботы изъявили такое желание? "А сам то ты хочешь, Василь?" - это уже озвучил свой вопрос Валера,  и на это у меня не было пока ответа. Мы вернулись вчера из поселения пешком без "скутти". Очередной поход ещё сильнее озадачил нас и утомил. Миша стал поразговорчивее, но только на темы "ни о чём". Откуда взялась Даша с ребёнком и любой вопрос о детях вводили его в ступор, либо он просто делал такой вид. Отныне я Мише не доверял.

"Роботы не могут хотеть!"- ещё раз повторил я друзьям: "Что бы они не делали, это всегда только часть задачи, которую им поставили создатели! Мы не знаем этих задач. Нас выслали с Земли, чтобы мы там не проболтались о второй экспедиции, которую считали погибшей. Мы согласились улететь сюда с родной планеты, нашли всех живыми, но бесполезными людьми. Мы ломаем свои головы, как вернуть их к нормальной жизни и при этом нас по-прежнему держат в тёмную. Отсюда мы не сможем никому раскрыть секреты, надо требовать от Центра полную информацию о том, с чем мы имеем дело? Валера, шли Глебу все вопросы по нашим "непоняткам." Серёга присоединился: "Да, готовим перечень! И все же ты готов стать приёмным папашей Дашиного ребенка?" Они оба ожидали от меня ответа, и ни один из них и близко не догадывался, какая смута настала в моей душе. Открываться сейчас даже ближайшим своим друзьям не было настроения. Когда-нибудь потом, может, быть и поговорим, а пока я поворачиваюсь к Серёге, но, передумав, обращаюсь к Валере: "Ты бы сам захотел им назваться, зная, что рядом, на этом пятачке в сотни метров, обитает реальный, так называемый, биологический папаня и никто, даже роботы, неготовы тебе его предъявить? Никто не хочет объяснять? Хотя, Даша, похоже хочет, но не может! Говори командир, готов ли ты в папаши, если я откажусь? Ведь ситуация именно так и может повернуться, если следовать этой логике роботов!" "Ха-ха-ха!" - посмеялись мы хором. Не даёт нам жизнь скучать!

Серёга при этом накопал немало интересной информации. Потеряв скутер, мы разошлись тогда по "спящему" городку, населённым теплокровными, говорящими, не боящимися дневного света "зомби". Роботы отказались отвечать на вопросы про наше транспортное средство. Двигаясь рядом с нами, они предпочли оставаться "глухими", игнорируя любые вопросы, и только когда Валера стукнул одного из них вежливо сверху по круглой голове, прозвучало строгое механическое: "Не делайте этого!" Тогда Валера ушёл без приглашения к Мише. Меня увели к Даше в инкубатор, а Серёга, слоняясь по лагерю, дождался Лёху, который сам к нему вышел один, без своей "зазнобы". И они наговорились. Говорили про роботов, про скважины, про технику строительства, технологию производства воды и пищи, про атомные батареи и их перезарядку, про поход к разбитому кораблю и даже о перспективах. Лёха сказал, что этих роботов хватит для обеспечения пары человеческих поколений, а дальше наступит неизбежный механический износ, смазка окислится и батареи истощатся. Запчастей на третье поколение нет, а воспроизводить себе подобных или произвести самостоятельно ядерные батареи они не могут. Чтобы выжить в будущем, потребуется накопить запасы исходной провизии, освоить ручные насосы, лопаты, вспомнить сопромат и работать упорно на выживание."В годах это сколько будет?" - спросил Лёху наш друг. "Шут его знает! Года здесь идут по-другому, здоровье у всех отличное, Роботы постоянно проводят медкомиссии. Если считать "по-нашему", то лет на сто, и это максимум! Я так думаю! Вообще-то могут начать сыпаться и раньше. Атмосфера очень сухая и окисления материалов интенсивнее, чем на Земле, хотя обычной коррозии здесь не случается". В общем, здорово поговорили, даже выпили что-то вместе с его Зойкой, коротая у них время. Попытки поговорить за детей провалились, всё из-за того же всеобщего синдрома взрослых людей из второй межгалактической экспедиции. Эти стерильные импотенты мгновенно "выпадали в осадок".

Перечень вопросов в Центр получился приличным! Вопрос о целях и задачах экспедиции мы запросили подробно. Помимо исследований самой планеты, которые нас интересовали менее всего, нам нужно было знать - для чего здесь запланировали массовое продолжение рода человеческого? Каким образом планировалось воспитание и образование рождённых на месте аборигенов? К каким вызовам они должны быть готовы? Какие идеалы и ценности им собирались проповедовать? Предполагается ли возвращение людей на Землю? Кто такая в этой экспедиции Дарья? Кто её партнёр? Почему у неё привилегии? И что нам делать в ситуации с загадочным младенцем и соответствующими требованиями роботов об отцовстве? Почему роботы выбрали меня? Втроём мы вспомнили про Раю и потребовали сообщить нам - жива ли она и кто её отец в этой экспедиции? Составляя список, мы сами себе удивились, что до сих пор не задались этим вопросом! От себя я добавил запрос о земных событиях, в частности, о войне? Накатав все это, Валера сжал сообщение в плотную информационную капсулу и запустил её в сторону нашего родного дома с интергалактической скоростью, надеясь на то, что она и в этот раз проскочит через "чёрно-белую" дыру, и мы скорее дождёмся ответа!

Расслабившись, мы заварили чаю. С чашками в руках посмотрели на яркий затухающий за горой закат, дождались появления первой, а потом и второй луны, поискали придуманные свои созвездия, поговорили, какой фильм будем смотреть, но, передумав, по земной привычке заперли на ночь огромный люк, готовясь ко сну. Расходиться по капсулам не хотелось и Валера начал устраиваться на топчане в своём капитанском мостике, оставляя сдвижную створку открытой. Серёга и я удобно улеглись на мягких диванах кают-компании. "Василь, сколько молока за раз выпивает этот младенец?" - Серёгина инженерная постановка вопроса меня не обманула. Зря я ему рассказал про Дашины груди. В нас всё ещё урчат гормональные соки. Не отвечая, я прислушался к Валериному сопению. Наш командир обладал великолепными способностями к долгому бодрствованию, длительному ожиданию возвращения экипажей из походов и мгновенному засыпанию. Серёга перевернулся на бок, не задавая других вопросов, он тоже притих, слышны были только звуки глубокого дыхания здорового сна. Моя подушка тоже потеплела и дневные заботы сменились светлыми ночными образами из далёкого, далёкого прошлого. В дверь тихо постучали!

 

                                                       Глава 39

Валера резко развернулся на лежаке, скинул ноги на пол и напряжённым взглядом потревоженного ответственного человека внимательно посмотрел на нас, поднял ладонь в призыве притихнуть. Так просыпается мой друг, прошедший через многие горячие точки, если его неожиданно разбудить. Серёга тоже уже сидел вертикально, он кивнул Валере в согласии, дотянулся до тизера, развернулся в сторону шлюза в полной готовности и решимости, как мужик на медведя с рогатиной. Настоящая "картина маслом". Корабль наш исключительно прочный, имеет многослойное, ячеистое защитное покрытие, позволяет нам общаться, никакие звуки наружу не проникнут, но мы притихли. Представьте себе этот стук, читатель, стук в люк вашего корабля на планете, где нет цыган, нет торговых агентов, нет общительных соседей, не бегают животные, не летают птицы, не падает град, практически не дуют ветры, где тишина является главным признаком того, что ты не на Земле. Наша жизнь в условиях почти абсолютной тишины не раз вызывала у нас звуковые галлюцинации. Бывало, днём при открытом нараспашку шлюзе работа внутренней вентиляции отключалась за ненадобностью и мы на время переставали разговаривать, единственными слышимыми звуками становились наше собственное дыхание, стук собственного сердца и шум в ушах от потока крови в ушных сосудах. Тишина кругом. Чтобы не свихнуться, мы регулярно и периодически разговаривали. Нас готовили к ней перед отправкой. Шум вентилятора нам оставили намеренно. Утром после пробуждения начинала автоматически играть музыка, периодически она отключалась, но потом вновь играла, и мы лишь влияли на звук и на выбор мелодии. Когда перерыв в нашем общении затягивался, мы слышали лёгкий зуммер и, посмеявшись, собирались вместе, чтобы придумать новый разговор. Начав говорить, мы не останавливались в течение часа, а то и более."Ну что, кто наш повар сегодня?" - скажет, например, для затравки Валера и мы будем всерьёз решать, как нам перемешать готовые в упаковках рационы, какие соусы мы ещё не пробовали с сублимированным тушёным карпом, какие травы заварить с чаем, собранным на южном среднегорье Шри-Ланки, и дальше темы могли флуктуировать беспредельно. "Василь, а ты помнишь, как мы с тобой неслись на недокрученных колёсах по хасанскому гравийному тракту, и эти шпильки на заднем колесе срезало от удара на ухабе в районе кравцовских водопадов?" Потом мы вспомним, как пришлось пешком добираться до вооружённых автоматами гаишников на местном посту, как добирались на убитом рейсовом автобусе по убитой дороге до города и там искать подходящие шпильки на открытом авторынке с дощатыми прилавками под брезентовым покрытием. Память приносила множество мелких деталей из прошлой жизни, значение которые теперь переоценивались, хотя никакой необходимости в этом уже не было. Одна только эта хасанская трасса, один только этот злочинный пост алчных гаишников мог наполнить нашу жизнь на S23 ultra продолжительными и содержательными разговорами. Валера рассказывал нам вьетнамские истории, где он с другом мог пойти в выходные в районе морской базы понырять с маской за "шлемами", так они называли крупных брюхоногих моллюсков с огромной раковиной, и там же могли оказаться местные рыбаки, которые гранатами глушили местных рыбёх для вечернего ужина. Было что послушать про его службу на северном подводном флоте или про самое начало его военной карьеры в бакинской гвардии старшего Алиева. Мы очень много знали друг о друге и о членах наших семей, да и жизнь затянулась, потрепала нас, побросала... раньше полёт через океан был большим событием или поездка в Хуньчунь, а теперь мы уже второй раз на другой планете, в другой галактике, на Земле другая эпоха.. нам есть о чём поговорить. Счастливы ли мы, сказать трудно, но каждый из нас более или менее превратился в философа. Любая человеческая жизнь на Земле кажется нам теперь очень насыщенной, активной и содержательной, кем бы ты там ни был, космополитом, небожителем на роскошной яхте или бездомным под мостом на юге Сиэтла, йогом в Индии или трепанголовом в заливе Посьета, правителем или слугой, охранником или заключённым, королевой или содержанкой в гареме, ребёнком, делающим первые шаги по жизни, или престарелым аксакалом, ожидающим расставания с нею, учёным-мыслителем с думами о судьбах человеческих или мещанином, одержимым только собственным бытом, статусом среди ближайших соседей и вкусной сытости собственной утробы, служителем Бога, проповедующим о душе и любви ко Господу либо простым смердом, каждый день земного человека наполнен деяниями. Одни вершат судьбы народов, другие озабочены сохранением или приумножением своего состояния, третьи борются с голодом или болезнью, четвёртые озабочены спасением мира, пятые бьют рекорды по прыжкам в высоту или в плавании на сто метров... сотые играют в казино или потихоньку тянут имущество с соседнего двора, а есть ещё и пятисотые и более. Меня лично посетила мысль: "А не прилетел ли кто-то ещё?" Люди из второй экспедиции лишь однажды приблизились к нам в день нашего прибытия, остальное время они вели себя, как обитатели режимного объекта, к тому же у Миши имелся в наличии наш пейджер, применив который он мог бы известить нас о своём прибытии. Именно поэтому система безопасности нашего корабля бездействовала. Не были подключены видеорегистраторы и акустические сенсоры, мы не совершали обходы территории. В этом попросту не было необходимости. Мы обитали на необитаемой планете. Стук повторился! Валера поднялся, застегнул доверху комбинезон и сделал несколько шагов в центр кают-компании. Я оказался ближе всех к выходу, Серёга с тизером с другой стороны, Валера прямо напротив. "Открывай!" - сказал он мне. Откинув рычаг и нажав на клавишу, я почувствовал лёгкий удар свежего воздуха, влетевшего внутрь из-за небольшой разницы наружного и корабельного давления. С двух сторон горы две луны ярко отражали свет местного солнца, ушедшего далеко за горизонт, сверкали и мерцали роскошные россыпи звёзд, звёздочек, планет и астероидов по небосводу. Небольшие огоньки виднелись в лагере второй экспедиции и только за дверью... никого не оказалось. Втроём мы вышли наружу. Блестящие от лунного света плоские камни под нашими ногами в принципе никаких следов не могли нести. Серёга осматривал дверь и прощупывал её поверхность в районе сенсора, который позволял стуку проникать внутрь. Посмотрев на путь в сторону лагеря через тепловизор, мы и там не смогли обнаружить ничего тёплого и подвижного. Пожав плечами, поёживаясь от наружной свежести, мы возвратились в корабль. Дверь плотно встала в проём, рычаг с щелчком выдвинул ригели, рука оставалась на рычаге, а сам я в очередной раз поражался точности и аккуратности современных механизмов. Повернувшись к друзьям, чтобы.... я услышал: "Тук-тук!"- пауза: " Tук-тук-тук!" Видеть друзей в этот момент было одно удовольствие. Похоже и они видели во мне нечто необычное. Импульсивно развернувшись, я махом свернул рычаг, ударил по клавише и толкнул люк наружу с невероятной для себя силой. Люк звякнул обо что-то, раздался автомобильный гудок и пред нами предстал мечущийся справа налево, приседающий на гидравлике и только что не хохочущий от удачного розыгрыша наш блудный "скутти".В первый момент было желание "свернуть ему шею", дать пинка или "подзатыльник", но кончилось всё это обнимашками, поглаживаниями и поцелуями этого бездушного металлического аппарата. Говорить наш "скутти" не умел, но в него накачали достаточно интеллекта, чтобы он смог совершить этакий прикол, поставив нас трижды на уши. Кто его создатель, что им двигало, поговорить бы с ним во время застолья. Отхохотавшись, вдосталь потрепав наш квадроцикл "за шею", мы попросили "Жириновского" сложить "скутти" и спрятать его до утра в пенал-гараж. Меж тем в разгар всеобщего расслабления "скутти" потанцевал перед нами, сделал несколько колёсных "па-де-труа", вытащил манипулятором клочок бумаги из своего "нагрудного" бардачка и вручил его мне. Веселье враз схлопнулось и "скутти" медленно откатился в сторону. "Василий, приходите ко мне без своих друзей". Подписи там не было, подчерки мы давно уже не запоминаем. Впрочем, однозначно, этот принадлежал женщине."Ну что, Золушка, готовься на балл!" - задумчиво проговорил Валера. "Хи-хи-хи!" - также глубокопогружённо произнес Сергей Борисович. "Быстро в камеру! Кому сказал!" - рявкнула "Алиса". Пенал захлопнулся. Наступила абсолютная тишина.

 

                                                     Глава 40

"Что-то давно вестей из дома нет? Ты там не зажимаещь случайно? Не бережёщь нас от плохих новин, Валера?" - так сегодня Серёга начал дежурный разговор после завтрака. "Матрос Габриэль, прошу не начинать бунт на корабле! Повесить на рее вас здесь не удастся, но закопать в местный риголит по шею на солнечной стороне - это запросто, блин!" - такой был благодушный ответ командира Валеры. Информация с Земли сильно задерживалась, а вершить нам серьёзные дела здесь, в информационном вакууме, было попросту невозможно. Ни давить на сдувшихся, но упертых людей, ни пытать роботов мы не могли. Одни были безнадёжно опозорены и опущены, другие закодированы. Рассчитывать на то, что кто-то из них прозреет или "одумается", проявит инициативу, было из разряда "не смешите мои тапочки", и если в людей мы, хоть и слабо, но ещё верили, то у роботов полностью отсутствовали человеческие слабости, и будут они поступать строго по протоколу, который им крепко забили в их кремниевые мозги. И мораль у них там выше клятвы папы римского. Намного. Мы, даже трезвые, не сможем с ними тягаться. Нужны коды, только коды или обходные алгоритмы, которые сами мы применить не сможем, но, возможно, их наличие позволит разбудить кого-то из гениев, пребывающих сейчас в состоянии подвижных отрубей. При их идеальном здоровье мириться с принудительной импотенцией до конца дней они не будут. Возможность отомстить роботам за такое унижение тоже должна сыграть свою роль! "Земля, Земля.. у нас проблемы! Вестей с Земли нет, а дом уже тут, пора привыкать понемногу," - я просто поддержал разговор. "Да ну, нафиг!" - вырвалось у Серёги и должен согласиться, что и у меня самого теплилась слабая надежда в один из дней вернуться на родную планету. Валера пропустил свою очередь что-либо добавить. Похоже он, как опытный командир, не считал нужным поддерживать и тем более развивать дебаты на чувствительные темы. "Всё придёт, бойцы, Колумбу было труднее на солонине с опарышами, протухшей воде, с сухарями каменными, море то штормит, то вовсе не дует, команда немытая...". Он не закончил, его прервал отдельный звонкий удар гонга, извещающий нас о пришедшем на пульт сообщении. "Ольга ждёт Василия!" - сказала громко телемашина. "Это не с Земли!" - воскликнул Сергей Борисович. "Ясен пень, но это и не про Дашу, блин!" - достаточно эмоционально сказал "капитан Немо". Это я так у себя записал для разнообразия, а также для того, чтобы выглядеть сдержаннее, чем мои дорогие друганы. Все знают, что я пишу, и каждый готов заказать книжку про себя, но: " Что я знаю про Ольгу? Почему Ольга? И какая это Ольга?" Претерпев задумчивую паузу, мы хором посмеялись. "Да, какая нафиг нам разница? Оля, Даша, с Земли ли вести или от Миши по пейджеру? Рожает кто-то или .. или что? Да, откуда она свалилась эта Ольга?" - по очереди друг за другом мы это всё проговорили. И опять посмеялись, ведь мы бы от скуки здесь сдохли, как осенние мухи от холода, если бы не эта катавасия с членами второй экспедиции! Повторюсь ещё раз, для неё на Земле отобрали современных гениев для эпохального Вселенского освоения интергалактических просторов и которых роботы по прибытии на планету S23 ultra так легко развратили, а потом наказали самым жесточайшим образом. Страдать им теперь здесь пожизненно, не имея возможности даже умереть! Ад, без кипящего котла, но настоящий ад должен быть у них в душе, а роботы здесь в единой ипостаси, они и архангелы, они же и черти, которые решают судьбу грешников и сами же каждодневно своим хладнокровно присутствием "дрова" подбрасывают! Вот так вот мы завели себя этими разговорами. Людей надо спасать! Не таков уж их грех велик, на наш взгляд. Они не ели младенцев, не пили их кровь, они их плодили, воспитывали, как могли, и не железным роботам решать, где здесь любовь, а где блуд! Все происходило по обоюдному согласию! Как-то так мы это видели, а вот дальше шла сложная тема для нас, про мораль, про то, как воспитывать подрастающую молодёжь. Мы разом остановились. Этого было более чем достаточно для дежурного разговора после завтрака."Ну, что? Ты пешком или на скутере? Что тебе в дорогу собирать?" - Валера был лаконичен. Я: "На скутере, конечно! Одному камни по дороге пинать в гробовой тишине, увольте! Душ я принял, завтрак был на пять балов. Цветы бы надо, капитан, или хотя бы бусы из фальшивых алмазов! Там должны быть припасы на случай неожиданных встреч с космическими "индейцами"! Ну и харчи с водой я возьму наши, кто знает, о чём вся эта история и как она обернётся?" Серёга, как заправский кандей артельщик, пошел рыться по хранилищу и высвистел нашего "cкутти", который "с радостью" выскочил из пенала. Валера очень внимательно посмотрел на меня и, отлучившись ненадолго, при возвращении просто нокаутировал нас с Серёгой. В руках Валеры благоухал полноразмерный букет тёмных роз роковых расцветок, который он в одночасье десублимировал в продуктовом регидраторе. "Командир, вообще-то я пошутил! У нас миссия, а не свидание! У неё же парень есть, а у меня свои устои.., " - смотрю на Валеру, смотрю на Серёгу, а сам вспоминаю, как в Калиниграде в студенческой общаге ихтиологов мы по очереди носили один и тот же букет на разные свидания. Он исчезал в случае, если всё срасталось. Если нет, кавалер возвращался в комнату пьяный, невменяемый, но мятый пучок дешёвых ромашек или гвоздик честно нёс назад под мышкой. Тюльпаны мы не брали. Дорого и вянут быстро! Незабудки и бессмертники держались дольше всего, но девушки их не очень любили. Итак, Ольга, пожму ей ручку при встрече или поцелую, если поживее сегодня будет, а то и вовсе своей рукой помашу, если она со своим придёт. Как его там, да и та ли это будет? Сколько у них там Ольг? Рассуждая так вслух, я не мог не увидеть перемены в настроении друганов. Лёгкая зависть в их, давно не знавших алкоголя очах, сменилась на серьёзную озабоченность и даже на сочувствие. Ладно: "Фьюить!" - свистнул я "скутти" и мы с ним вышли на яркую каменную дорожку. Друганы пожали мне руку, Валера придержал меня за плечи и, глядя сверху вниз прямо в глаза, напутствовал: "Что бы там не было, Василь, никаких резких движений! Я буду Мишу держать на связи! Вечером обязательно возвращайся!" Скутти" самостоятельно пипикнул три раза, и сим эта "железка" опять подняла нам настроение! Улыбки растянули наши печёные лица, а нелепый пышный букет в руках огромного Валеры рядом с более компактным Сергеем Борисовичем на фоне серебристой стены корабля и вовсе потянул на хохоток, но в этот самый момент дважды звякнул громкий колокол!Нет сомнений, в этот раз это Земля! Друганы мигом развернулись, розы посыпались, два тела на секунду застряли во входном проёме. Я за ними. Они, услышав мои шаги, в унисон сдавлено произнесли: "Тебя Оля ждёт!" "Ну да! Сообщение никуда не денется, а меня Оля ждёт! Давай "скутти", неси меня до Оли! Какой-то сюжет там тоже должен сложиться!"

Дорогу скоротали легко, я то садился в кресло водилы и разгонял его по инопланетной тверди, то спрыгивал, подбирал плоский камень и пускал его словно по воде вперёд по склону. "Скутти" нёсся за ним, как хороший добрый пёс. Ээ-эх-х-х!!! Опять приходили из памяти многочисленные земные образы. На подходе к лагерю под горой вспомнился вдруг Лермонтов и его "Кавказский пленник", но всё это разом исчезло. Игры памяти закончились! Живой образ в лёгком сарафане, с лёгкой походкой 17-летней наяды плыло сверху навстречу. Мне ещё предстояло преодолеть склон снизу, а это чудное видение крыльев за спиной и белоснежных облаков в небе! Кровь отлила от моего лица! Оно онемело! Мне хотелось, чтобы "скутти" укусил меня сейчас за ногу, вместо этого мои пальцы произвольно до боли ущипнули бедро. Видение не исчезло, но и крылья не появились!

 

                                                Глава 41

"Даша исчезла!" - это первое, что я услышал, сблизившись с бескрылым ангелом в сарафане. Им оказалась та самая Ольга, которая всегда отличалась в толпе более подвижным взглядом и живым интересом к трём бывшим пьяницам во время наших визитов. Ей, конечно, не 17 лет и совсем нет той ауры, которая привиделась мне на расстоянии и чуть заново не разбила слабеющее сердце моё, но была она хороша, а по местным меркам, и вовсе огонь. Особенно сегодня. Этот сарафан, высокая причёска, гладкий лоб, с которого исчезла угрюмая складка, этакая торговая марка всех представителей второй экспедиции. Прямо скажем, лицо её боги отлили по слепку актрисы, которая играла первую жену Пьера Безухова в знаменитой киношке, и такая же холодная. Романтикой тут не пахло. Непонятно зачем потребовался этот сарафан, тонкий уход, духи. Не шучу, духи у неё были прекрасные. Не трепала бы меня жизнь столь часто, я бы воспрял, наверное, но этот взгляд её торгового агента щупает тебя, приценивается, пока только пальцы в рот не засунула зубы посмотреть. Как глубоко и крепко живёт во мне моя юность! Но к делу: "Как пропала? Куда она может пропасть в этом аквариуме?" За Дашу возникло серьёзное беспокойство. Здесь нет шутников, кроме нас и нашего "скутти"."Идёмте за мной!" - вместо ответа Ольга развернулась и зашагала в лёгких туфельках с крепкой подошвой по знакомому мне пути. Двигалась она отлично, то ли танцы, а то и балет были в её ранней жизни. Руки изящные, но пожимать и целовать их не пришлось. У входа в Дашину обитель спутница моя остановилась, вновь прошлась взглядом по мне от макушки до пят и жестом показала пройти вперёд. Я прошёл. Без Даши и без запаха молока для младенца огромный холл выглядел брошенным и запущенным, и это при том, что все вещи остались на своих местах и никаких следов пыли. Ольга вошла следом, прошла к огромному бюро, вынула роскошную сине-золотую коробку, высекла огонь каким-то камнем на столе, подожгла сигарету, уселась в кресле, вызывающе закинув ногу на ногу, и вновь через дым стала изучать меня. Сам я на неё уже достаточно насмотрелся, не видя никаких предложений, взял такую же сигарету и чуть не отбил себе пальцы грубым кресалом. Ольга легко поднялась, забрала тонкими пальцами камень, изящно долбанула им по жёсткому кремню, искры которого воспламенили встроенный трут. Я затянулся. Сигарета была лёгкая, ароматная, как капитанский табак, мягкая, но я чуть не поперхнулся, увидев подобие улыбки на близком лице этой женщины. Улыбки, Карл! На этой планете улыбались только мы и только по возвращении на корабль. Рассевшись по креслам, я опять почувствовал себя под микроскопом. Какая там улыбка? Это удав какой-то, а не женщина. Стопроцентно она хорошо играла бы в покер. Чёрт с ней, я же не просился сюда, сама позвала, сама расскажет! Длинная сигарета тлела долго! Молчание не тяготило. Столько лет одиночества дают о себе знать. Даже этот змей в сарафане с идеальным лицом идеальной женщины, в которую в принципе невозможно влюбиться, вносил огромное разнообразие в текущую жизнь. Что бы дальше не последовало, всё будет интересно, только бы Даша оказалась в безопасности. Даша является для нас живым человеком, нашим человеком. "А ребёнок где?" - тянуть не хотелось."Он в инкубаторе," - ответ был спокойный, словно речь идёт о кухонном комбайне или рожке для обуви. Я: "А кормит кто?" "Да там всё хорошо устроено!" - она словно успокаивает меня. Я: "Ольга, где находятся дети? Что с ними? Кто ими занимается? Куда могла пропасть Даша и как именно Ольга узнала об этом? Михаил Кутузов, ваш командир, сказал нам, что он ничего о Даше не знает?" В ответ всё то же лицо топового игрока в покер. Я сдержал матерок и очень сильно захотел выпить. Отвернувшись в сторону прозрачной стены, стал рассматривать уходящий в далёкую синеву горный пейзаж. Без зелени и облаков, без птиц и без животных это был идеальный вид для горького, беспробудного пьянства, чего, на самом деле, я себе никогда не позволил. Мы крепко выпивали, но только в кругу друзей, с хорошими тостами и по хорошим поводам. Сейчас я бы просто выпил! Услышав позвякивание за спиной, обернулся, чтобы в очередной раз принять, как данное, о том, что жизнь никогда не перестанет тебя удивлять, если ты этого хочешь. Ольга стояла у раскрытого бара и добавляла джин в тоник, оперируя дорогой хрустальной посудой. "А вот корабль с транспортом и связью у них разбился вдребезги!" - прошла совершенно ненужная сейчас мысль. Женщина улыбалась! На планете отобранных и брошенных детей, населённой бесплодными гениями-импотентами, живущими под гнётом современных механизмов, будучи одной из них, она сейчас по-настоящему широко и радостно улыбалась! А рука её крепко держала наполненный бокал, который она честно и изящно, как стюардесса аэрофлота в первом классе, предлагала мне. Мысленно перекрестившись, чтобы прогнать чертей в округе, закрыв глаза, я принял его, а не найдя ничего лучшего, промолвил то, что никогда ранее не мог запомнить: "Да разольётся столь живительная влага по всей телесной периферии!" Заскучавшие мои сосуды залпом приняли этот дар, распределили его по организму, а поднятые веки вдруг позволили глазам моим обнаружить, что покер-дама потихоньку начинает приобретать земные черты душевного существа, не лишённого очарования. Впрочем, такие трюки работают только на незрелых юношей или слабовольных выпивох. Встряхнувшись и взбодрившись, мой голос зазвучал сильнее и внятнее: "Ещё раз, Ольга, где Даша и кто смотрит за детьми?"

 

                                                        Глава 42

Конечно же, это была Даша! Дорогие мои читатели, приношу свои извинения. Вам было слишком очевидно, что там должна была быть Даша и в комментариях один из вас так и написал об этом, дескать "к Даше идёшь!" Стало неудобно за потерянную интригу, и я срочно придумал здесь про Ольгу, загнав себя в глухой тупик! Причём тут Ольга? Кому тут Ольга? Какая Ольга? Ребёнка родила Даша, в первую экспедицию мы летали с Дашей, вопросы, от кого ребёнок и что тут происходит, тоже к Даше, как и множество других, тоже к ней… Но пришла она, да, в свободном, ярком, лёгком сарафане, сигареты и джин с тоником тоже были её. И была это не холодная встреча малознакомых особей, а с трудом сдерживаемое, пылкое после долгой разлуки, с крепкими объятиями и слезами умиления свидание старых, испытанных друзей! Утерев слёзы, поправив косметику, Даша успокоилась, поудобнее устроилась в кресле, закурила вторую сигарету, приготовилась к долгому разговору. Мне тоже нужно было прокашляться, помять свои ладони. От второй сигареты я отказался. Молчать здесь всегда очень неловко. Окружающее беззвучие невероятное,и потому ты слышишь все хрипы и сипы в сухом горле, урчание в животе, скрип подошв о пол, трение штанов о сидение кресла и не вздумайте чесать голову, это отвратительно звучит в такой тишине. Я: "Даша, как ты сюда попала?" Даша смотрит мне прямо в глаза, то ли выжидательно, то ли настороженно и, ничего не дождавшись, говорит глубоким голосом: "В карантинном отсеке корабля". "А как ты в этот отсек забралась?" - уже понимаю, что не скажет, но всё же. "Василий, если бы я могла всё рассказать обо всём, тебе бы не потребовалось меня спрашивать!" - Даша кладёт недокуренную сигарету в прозрачное пепельное блюдце с золотой каёмочкой, потягивается, охватывает колено пальцами в замок, вздыхает и снова смотрит на меня выжидающе, а я молчу, думая про себя: "Говори сама тогда всё, что можешь". "Василий, меня отстраняют от детей и моего ребёнка могут забрать!" - она снова вздохнула и взяла сигарету. "Ты занималась детьми? Машины отстраняют?" - спрашиваю, хотя кто же ещё здесь, да и вопрос то этот должен был быть последним. Она кивает. "Даша, давай всё сначала! Что здесь происходит? Где дети? Сколько их? Почему ты с ними? Как получилось, что Михаил тебя не знает? Чем ты занималась всё это время? И ещё тысяча и один вопрос о том, зачем летела и что собиралась здесь делать?" Даша молчит, долго смотрит на меня и начинает проявляться неожиданная картина. Это другая Даша! Она теперь не молодая женщина с характером непримиримого мальчика-подростка! Не говорливая задира! Не закомплексованная девственница! Она не уличная героиня, не лидер протестной шантрапы, не жаждущая приключений и быстрой славы авантюристка! В новой Даше, неожиданно скупой на слова женщине, появились прямая осанка, опытный взгляд всепонимающей собеседницы, повелителя похотливых мужских душ. У неё тяжёлая мимика носителя обременительной тайны, надломленной ларвы и личности, теряющей веру в благородный и чистый мир! При этом она теперь ещё и мама с сильным материнским инстинктом и не совсем пропащая душа со смутными надеждами на свет в конце тоннеля! Откуда бы мне всё это было знать? Так вот, мой милый друг читатель, это всё тот самый "опыт (сын) ошибок трудных и (гений) парадоксов друг."

Слишком долгая, насыщенная жизнь осталась позади, и потому ты встречным взглядом считываешь всё это с человека образами, которые с трудом, тут же пробуешь обрисовать неуклюжими словами. Вот такая она у нас теперь Даша, и я, насмотревшись на неё, позабыв о сделанном вам предупреждении, сильно поскрёб свою голову ногтями. Пауза не обременяла. В местном безвремении любое свежее впечатление, каким бы оно не было, это хороший повод задуматься и тем самым создать себе ещё одно конкретное событие, добавить его к содержанию жизни. По лбу Даши бегали лёгкие тени и я полагал, что там формулируется хоть что-то из того, чем она может со мной поделиться, иначе зачем же она сама пригласила меня? Но если там и было нечто такое для дальнейшего разговора, случиться сему не пришлось, через широкий проём в зал въехал робот. Главный робот с золотистой, напечатанной звездой на голове-шлеме в районе нашего правого виска. Невозможно было не заметить, как напряглась наша Даша! Руки её опустились на подлокотники, пальцы побелели от напряжения, ноги и колени сблизились, а вот осанка и прямой взгляд сохранились. Даша ждала его появления. "Василий, это "Фёдор - атаман Один", главная машина второй экспедиции! "- представила робота наша героиня. Федор-атаман, проигнорировав всякое представление, выдал команды: "Василий, следуйте за мной! Вы, Даша, оставайтесь здесь!" И главная машина развернулась, покатила на своих бесшумных роликах-колёсах в сторону южного выхода."Василий, идите за ним!" - несколько вымученно произнесла Даша, заметив, что я не спешу подниматься из своего кресла. Дашина тревога возросла, и я, не желая напрягать её далее, поднялся, шагнул к ней, похлопал её по ладони, всё ещё обжимающей подлокотник, "Да идите же!" - сдерживаясь, не желая переходить на крик, выдавила она. "Как всё запущено!" - услышал я собственный внутренний голос и, повернувшись от побелевшей Даши, пошёл за главным роботом "Фёдором номер Один". Путь наш был недолгим. Главный робот снизил скорость и держал меня параллельно со своей правой стороны, как бы менее роботоавторитарно. Мы шли теперь рядом, как два старых приятеля. Под его роликами похрустывали и позвякивали камешки риголита, точно также, как и под моими башмаками. По старинной привычке захотелось нарушить молчание: "Как вы тут поживаете?" - обратился я к роботу. "Ха-ха!" - механическим голосом ответила машина. Прямо скажем, это прозвучало неожиданно и я хлопнул робота по плечу. "Не делайте этого, Василий" - также механически ответил это человеком созданный объект, но плечами при этом не передёрнул. Вот за таким роботочеловеческим, непринуждённым общением мы удалились от лагеря второй экспедиции примерно на полтора земных километра и повернули за утёс, выступающий на наше плато. Солнце сияло здесь ярче, ибо время близилось к полудню, а сторона эта смотрела прямо на юг, но не это вызвало во мне острое ощущение неожиданного роста моих волос прямо от их корней. Детское многоголосие и живое мелькание множества подвижных фигур встряхнуло меня так, словно я висел до этого в небе и нечаянно попал в воздушную яму! Сердце моё заколотилось, а дыхание слегка спёрло. На ватных ногах, продолжая следовать за "Фёдором", мы вскоре оказались перед невысоким каменным забором! В ушах ещё звенело от подростковых криков, топота множества ног, ударов мячей, стука бит, девичьих повизгиваний, судейских посвистываний, в глазах мелькали подвижные конечности, двигались, как ртуть, игровые группы, крутились головы, гнулись гуттаперчевые молодые тела, и вдруг всё разом встало и заглохло. Здесь были дети. Они встали и выстроились вдоль забора, который любой подросток мог легко перепрыгнуть. Стояли теперь совершенно неподвижно, молча, уставившись на меня без улыбок, признаков удивления и любопытства. Молчал и старший робот "Фёдор - атаман Один".

 

                                                      Глава 43

Молчаливые детишки в возрасте от десяти до 14-ти лет выглядели нереально. Они не толпились, не толкали друг друга, не было слышно шепотков. Старшие стояли вторым рядом, более мелкие находились перед самым каменным барьером. Разгорячённые от игр лица детей румянились, от них шёл жар, волосики прилипли ко лбу, но дыхание уже выровнялось, и их спокойствие совершенно не соответствовало предполагаемому их возрасту темпераменту. Голубые, карие, серые, зелёные глаза темноволосых, русых, рыжих мальчиков и девочек ростом от полутора метров до вполне взрослых параметров отдельных акселератов смотрели на меня взглядом коллективных ботаников. Робот "Фёдор" замер рядом со мной без звуков и движения, словно в нём отрубили электричество. Один из малышей напротив меня задел барьер коленкой и резко склонился, ни вскрикнув, ни ойкнув. Машинально моя рука потянулась к его растрёпанной головке. Ребёнок отпрянул, но моя рука и без этого зависла неподвижно, как в стоп-кадре перед барьером. "Здравствуйте!" - обратился я к детям, глядя на самого высокого паренька, который и выглядел самым взрослым. На верхней губе у него пробивались усики, длинные волосы удерживались банданой, стоял он слегка откинувшись,отчего смотрелся высокомерным, именно он ответил за всех на эсперанто: "Салютон!" "Как вы здесь поживаете?" - продолжил я, не найдя ничего лучше. "Ха-ха!" - в унисон хохотнули молодой человек и робот "Фёдор". Дети стали переглядываться со сдержанной мимикой, которую я перевёл не совсем в свою пользу, типа: "Да он, оказывается, говорить может!" Дальше больше, я шагнул к барьеру с естественным намерением перешагнуть через него, но молчаливые дети сделали шаг назад, а я уперся в невидимую стенку. "Василий, нам нужно уходить!" - безапелляционно сказала машина "Фёдор". Не веря своим ушам и глазам, я вновь попробовал преодолеть барьер и вновь неудачно. Детишки же после этой команды машины стали разворачиваться назад в сторону игрового поля. Более-менее любознательные малыши продолжали ещё некоторое время смотреть на меня, но старшие девочки и мальчики забирали их с собой. В смятении, глядя в след уходящим стройным девчушкам с косичками и с короткими причёсками, здоровым подросткам разного сложения, отдельным плечистым переросткам, слыша начавшиеся разговоры, удары мячиков о землю, детские смешки, не видя более ни одного из них, хотя бы раз оглянувшегося назад, уходить не хотелось и я со вздохом произнес вслух: "Как всё запущено!" "Ха-ха!" - сказал механически робот, и мы покатили-таки назад. За спиной возобновились игры, стучали мячики и биты, слышались азартные крики, девичий смех, мальчиковые возгласы, всё, как и должно быть у нормальных детей на детской площадке, но что-то тут не складывалось в уравнение нормальной жизни или в то, как мы её привыкли ощущать. "Вам нужно заняться этими детьми, Василий!"- начал говорить робот по пути в лагерь. "Ха-ха!" - ответил не без мести, забыв, что говорю с машиной. "Ваш сарказм вполне понятен, но они будут разговаривать с вами, когда мы представим вас в качестве их нового ментора!" - размеренно и механически ответил робот. В этот момент мне реально захотелось вскрыть его отверткой и посмотреть, кто же там сидит и придуривается этой машиной. "А кто же был до меня?" - спрашиваю, а самому даже гадать не надо, но он и тут удивил меня: "В начале был педсовет из их родителей, когда родились первые дети. Потом, когда подросли вторые дети, мы отстранили педсовет и назначили психолога, прилетевшего на корабле инкогнито". "Дашу?" - спрашиваю. "Да, Дарью!" - отвечает  "Фёдор". "А где же вы её держали всё это время?" - естественным образом вопрошаю я и далее слышу от робота: "Неправильный вопрос, Василий! Вам нельзя всё знать! У вас нет необходимых допусков!" Надеюсь, что вы меня поймете, читатель. С роботами не только чай не попьёшь, но и душевного разговора не получится. До Дашиного "дома" дошли молча. Даши внутри не было. "Где Даша?" - спросил я, оглядевшись. На столе не было пепельницы и не было бокалов. "Это лишний вопрос," - таков был ответ мне от главной машины!" Что за бесовщина механическая?" - вопрошаю сам себя и обращаюсь вслух к роботу: "Могу я отпробовать джину здесь?" Робот: "Вам не стоит об этом спрашивать меня, Василий! Это плохое занятие!" Я не был раздражён, ведь это просто машина и, подойдя к бару, открыл створку, где раньше стояли бутылки с напитками, и даже протянул руку, чтобы в очередной раз ощутить её невидимый отказ мне повиноваться. "Окей, Федор! В следующий раз я буду лучше подготовлен!" - но вслух сказал ему, что мне пора возвращаться на корабль. Робот подкатился и, направив свои линзы в мои глаза, протянул манипулятором небольшой планшет: "Василий, здесь всё необходимое о детях, и через три дня вы сможете приступать!" Я принял этот планшет, ибо к этому времени у меня сложилось правильное отношение к машине с интеллектом. Материться, делать выговоры или замечания, пинать робота за его бестактность, безапелляционность, бездушие или вступать с ним в диспуты будет неправильно. В этом случае ваш интеллект проиграет машинному. У машин нет чувств, которые часто обманывают наши собственные мозги. На выходе меня ждал "скутти" и я, не прощаясь, оседлал своего металлического дружка, попросив его пришпорить в сторону корабля. Удалившись от лагеря и спешившись, мы побрели далее вместе. "Скутти" спокойно и тихо гудя электромоторами, а я в глубокой задумчивости. Любой ребёнок напоминает мне о своих внуках, о дочке в соответствующем их возрасте. Это самые сильные и чувственные ощущения. Своих детей приходится опекать, когда они малы, слабы и беззащитны, и ещё более сильные беспокойства возникают, когда их жизнь становится независимой от вас, но представлена всем возможным и невозможным испытаниям, которым подвержен наш мир на Земле. На этой планете S23 ultra нет войн, нет коррупции, нет финансовых соблазнов, нет природных катастроф, но почему же после встречи с местными детишками, которые даже и не мои дети, душа моя полна смятения? Озадаченный, но не разочарованный я почувствовал внутреннее возрождение, нам с друзьями будет чем занять здесь свою опустевшую и почти потерявшую смысл жизнь.

 

                                                            Глава 44

Потихоньку мы со "скутти" приближались к кораблю. Он и я топтали голые камни, иногда пинали кругляши, если такие попадались. Порою "скутти" делал ускоренный пробег вокруг меня, вставал на задние колёса, пипикал, чтобы привлечь моё внимание. Такое поведение маленькой машины поневоле, в очередной раз, побудило задуматься о её создателе. Кто бы он ни был, он обладал редким воображением и хорошо представил себе обстоятельства вокруг человека на чужой планете. Безжизненность, однообразие, ограниченное общение, чуждая среда, непостижимая удалённость от родной планеты.., и потому он "напихал" множество "фишек" в маленькое транспортное средство, которое искусно активировалось искусственным интеллектом согласно ситуации и обстоятельствам. Время от времени мне реально казалось, что рядом со мной живое существо, подобно любимому коню, бредущему рядом с хозяином без поводов. Была бы здесь растительность, создатель машины научил бы эту штуковину пощипывать траву и всхрапывать время от времени. Навеянный этим, я похлопал "скутти" по фонарю, и мой "дружок" два раза пипикнул и мигнул электрическим огоньком. Приятно, но очень прохладно и безжизненно на ощупь. Вспомнились поочередно все домашние кошки, собаки и морские свинки, прошедшие через прошлую жизнь. Прошлую! Здесь у нас действительно начинается новая жизнь и, похоже, что именно поэтому Создатель подарил нам неожиданно крепкое здоровье, потом словно забыл о нашем затянувшемся присутствии на этом свете, а теперь вот вспомнил и подкинул нам непростую миссию по спасению представителей земного человечества на планете S23 ultra. Спасению людей от беспредела машин и от их собственной моральной и духовной деградации. В конце затянувшегося подъёма я подавил желание оседлать своего "дружка", ибо мысли мои продолжили продуктивную работу. Я ведь успел немного отхлебнуть с Дашей из утреннего бокала. Теперь мысли мои были о нашей тройке. Как судьбе было угодно свести нас более ...цати лет назад в закрытом городе в одной точке, а потом бросать туда-сюда и в конце-концов запустить с помощью Вселенской катапульты в другую галактику на одну из её сотен миллиардов планет? И сделала это дважды! Нас, бывших специалистов в совершенно несопряжённых областях. Валера - кадровый военный моряк родом из прикаспийской столицы нынешнего Азербайджана. Судьба побросала его по четырём океанам. Служба подвигала его на командные позиции по северным подводным флотам, затем надводным южным, а на пенсии он осел в портовом городе, владеющим востоком. Серёга изначально народился в этом порту. Благодаря врождённой точности и аккуратности, а также изумительному каллиграфическому таланту, проявленному в начальной школе, в университете, он успешно превратился в дипломированного специалиста по газотурбинным установкам, критическим аппаратам, применяемым в атомоходах. В последние активные годы Сергей превратился в домашнего "Кулибина" и его компетенция, навыки и изобретательность были востребованы. Он продуцировал оригинальные конструкции, часть из них могли бы предотвратить аварии на космических шатлах. Мне, родившемуся в забайкальской степи, получившему школьный аттестат в приазовском Жданове, университетский диплом ихтиолога в балтийском Калининграде, а вот диплом с научной степенью - уже во Владивостоке, море и морская биология заполнила всю мою жизнь. Близко же мы сошлись в этой точке планеты в очень смутное время, не лучшее для счастливой жизни, но идеальное для проверки "на вшивость". И вот мы здесь! Валера у нас командир! Дисциплина, чёткие действия в критические моменты, ответственность за принятые решения, а мы в его епархии. Серёга разберётся в любом техническом вопросе, дай ему время и правильный инструмент. Именно он частично "оживил" и разговорил подавленного технаря из состава второй экспедиции, который смог оценить временной потенциал роботов и предсказал перспективы сообщества на планете без их помощи. Меня тут принимают за интеллектуала. Я и не отказываюсь, но и не признаюсь. Посмотрим, что получится. Кажется становится понятно, что мы не простые пьяницы, мохом покрытые пенсионеры, демагоги и блаженные наблюдатели, в нас остался потенциал, который под давлением разных обстоятельств и чисто ситуативно заметили в интергалактическом центре. Вот и метнули нас так далеко. Чем ещё мы хороши, плакать по нам уже некому.

Валера с Серёгой ждали снаружи. Солнышко снижалось над горизонтом, длинные тени меняли вид ландшафта. Вытянутые силуэты друзей на камнях растянулись на пару десятков метров. Лица их золотились и бронзовели от солнечных лучей. Резкие тени и выпрямленные неподвижные тела смотрелись эпическими статуями космических покорителей. Корабль сиял словно огромное приплюснутое белое яйцо."Скутти" забегал зигзагами между нами, разбрасывая плоские камни колёсами, пару раз подпрыгнул, пипикнул и помигал огнями. "В пенал! Быстро! Кому сказал!" - рявкнуло в спикере. Мгновенно замерев, "скутти" сложился в плоскую форму и потихоньку въехал в распахнутое хранилище, а створка за ним бесшумно прикрылась. "Как дела Синдерелла!" - вопросил благодушный Валера. Серёга тоже выглядел поинтереснее обычного. "Не помешало бы накормить и напоить сначала!" - мне понравилось их настроение, в первую очередь нужно было бы подкрепиться, но мне очень не терпелось узнать содержание послания из Центра. Жизнь начала наполняться содержанием, в душе что-то слабо затрепетало, в голове появилась мозговая смазка и мыслительный механизм стал проворачиваться полегче. "Что же там пришло то?" - не удержался я. "Да немало, блин! Есть теперь работа и будет о чём поговорить!" - коротко сказал Валера. Серёга ограничился своим "хи-хи-хи", и я понял, что друзьям тоже хочется кушать. В холле стоял накрытый стол, сияли все огни, звучал вечерний джаз и пахло женским парфюмом! Покрутив головой, посмотрев вопросительно на друганов, я увидел, это их деланно сосредоточенные лица, озабоченные сугубо предстоящим приёмом пищи. Ну что ж, потерплю. Сейчас на корабле кроме нас никого нет. Это факт номер один! Второй - Даша утром пахла по-другому!

 

                                                      Глава 45

"Хватит про алкоголь! Слух уже режет!" - написал мне старинный друг, который никогда ранее в своей взрослой жизни не отказывал себе в близком знакомстве с зелёным змием. Здоровье и сейчас позволяет ему легко расправляться с "окаянным аспидом" по разным случаям, оттого замечание его прозвучало особенно неожиданно. Придётся объясниться, дорогие друзья. Этот роман рождается не просто так. Был вещий сон, были земные страдания, было и остаётся сильное желание высказаться по поводу и на тему и потому печатаю я главу за главой, когда они вызревают потихоньку. Сейчас в моем кругу нас всех трясёт по жизни не по-детски, и никто из нас не знает, чем вся эта тряска закончится, зато каждый наверняка подумывал о том, а могло ли быть иначе? Мой вердикт: "Похоже, что нет! Не на нашей планете!" Об этом говорит вся история нашего рода людского! Будучи одним единственным биологическим видом из гомонидов, мы пережили троглодитов, неандертальцев, австралопитеков, дионисиев, джоржиатов и десяток других прочеловеческих видов. Выжив, расплодившись и распространившись, мы поднялись и объявили себя единственным на планете разумным видом среди триллионов других видов земных организмов. В отличие от них, от остальных, мы прочертили сотни границ, заговорили на 3,5 тысячи языков, придумали четыре тысячи религий и верований, создаём непрерывно бессчётное количество политических партий, изобрели торговлю, развили технологии, подняли науку, культуру, искусство, образовали цивилизации, вырастили элиты и начали... непрерывно воевать между собой под самыми невообразимыми предлогами, придуманными для нас теми самыми элитами. Если кто-то попробует оспорить это, я не смогу ответить. Нет смысла! Нас утопили в риторике, нам перестали запрещать книги, еретиков никто не сжигает, напротив, друзья, нас завалили пошлыми изданиями, мудрецов отменили, еретики стали святее Папы, а оруэлловский скотный двор сейчас у каждого из нас на телефоне. Именно поэтому мы, трое старых, умеренных, не потерявших рассудка, пропойцев, пережив в этой жизни каждого из вас трижды, оказавшись унесёнными не совсем по своей воле на другой край нашего Мироздания, случаемся свидетелями и участниками удивительного события - зарождения и формирования небольшого, но нового, человеческого сообщества, максимально удалённого и изолированного от земного сознания, от окружающей среды породившей нас планеты, от всех тех земных стимулов, соблазнов и пороков, которые уродуют нашу природу, отвлекают от единения, от слияния гуманитарных учений, от всеобщей готовности к глобальным вызовам, естественным катастрофам будущего, которые природа и космос готовят нам самым естественным образом. Невероятные, невозможные, трудно вообразимые, фантастические, как хотите назовите те события, которые трое из нас переживают на S23 ultra. Я называю это иронической прозой и простое упоминание про алкоголь по ходу помогает нам избежать чрезмерной серьёзности, хотя ничего более серьёзного, на мой взгляд, и по моему мнению, представить невозможно. Люблю друзей и начинаю потихоньку верить! "На здоровье, господа!"

 

                                                      Глава 46

Из большого сообщения земного центра. Программа экспедиции #2 заключалась в трёх основных задачах:1. Создание жизнеспособного для земного человека поселения на планете S2 ultra. 2. Картирование, исследование ресурсов и планетографическое описание космического тела S23 ultra. 3. Рождение детей и воспитание нового поколения во внеземных, абсолютно аполитичных, материально обеспеченных условиях с донесением до детей общечеловеческих ценностей, например, по Удовиченко: жизнь и смерть, добро, истина, красота, любовь, смысл жизни, честь, благородство, достоинство, свобода, самоценность каждой личности. Целиком программа содержала огромное количество подпрограмм, подпунктов, разъяснений и руководств, которые мы пока пропустили. Не забывайте, ведь мы реально старые, уставшие от жизни, забытые Господом, теперь уже на этой планете, люди, пережившие множество личных потерь и вынесенных на излёте жизни на задворки мироздания. Изучить сразу целиком огромную, подробную программу интергалактической экспедиции #2, составленную сообществом талантливых и даже выдающихся земных экспертов, было выше наших сил. При этом сами задачи, несмотря на их грандиозную, по нашим меркам, сложность, были абсолютно ясны и понятны. Первая из них была в общем-то успешно и давно выполнена благодаря роботам. Люди живут здесь, "как у Христа за пазухой", хотя точнее будет наверное - "на шее у роботов". Вторая выполняется частично, но провал здесь во многом связан с гибелью одного из кораблей, с потерянной связью с Землей и с разрушением транспортных средств для преодоления расстояний и покрытия территорий. Можно признать, что частично выполнена и третья задача. Детей люди нарожали, подрастили, а вот что там сейчас происходит с их воспитанием при отсутствии контактов, пусть и с опустившимися родителями, но под полным контролем роботов, было для нас некоей инфобомбой с неведомым нам взрывателем. Земной опыт у нас незабываем. Человеческие дети, это не детёныши зверей, и упущения в их воспитании легко порождают в них монстров, наделенных собственными фантазиями, страстями, устремлениями, при этом вооружённых современными, практическими знаниями и навыками изощрённого интеллекта человека разумного. Впечатления от увиденного на кампусе породили во мне серьёзную тревогу, пробудив при этом новую жажду жизни, как это случалось уже однажды при рождении родных внуков. Донесение из центра адресовалось персонально Валерию, но там же были и обращения к нам троим. Если опустить всю формальную словесную казёнщину, эквилибристику в терминах для убеждения нас в миссионерской важности нашего участия и избежания собственной ответственности, Центр предлагал нам самостоятельно разобраться в ситуации, давая нам полный карт-бланш для принятия собственных решений на месте. Новых кораблей и экспедиций в обозримом времени не ожидается. Обстановка на Земле вновь непростая. Из хороших новостей в послании нельзя было не отметить заявленного нам "иммунитета" перед роботами экспедиции #2. Они не могут нас стерилизовать. У них нет нейронных карт наших мозгов, мы не внесены в их базу данных, как подконтрольные участники экспедиции #2. И если ограничить с ними общение, не создавать общественно значимых казусов, то наша активность может быть весьма самостоятельной и независимой от них даже внутри поселения. Это решительно облегчило наше моральное состояние, ибо роботы реально не лучшим образом действовали на нашу психику. Сейчас мы сидим снаружи корабля в удобных шезлонгах с кружками утреннего кофе в руках. Наблюдаем восход местного светила. Помните? Оно здесь с другой стороны, с той, где на Земле запад. Третья Луна всё ещё "висит" достаточно высоко, быстро бледнея на наших глазах. "Они ни разу не пригласили Михаила на связь?!" - задумчиво произнёс Серёга. "Кому это надо, разговаривать с вялым овощем, нафиг!" - Валера произнёс это слишком меланхолично, что скорее говорило о том, что и сам он озадачен данным обстоятельством. Эмоциональные проблески в поведении Михаила при последних встречах породили подозрения и у меня. Он явно многое мог бы нам рассказать, раскрасить, так сказать, деталями их бурную жизнь первых лет на этом небесном теле. "Мы и сами ни разу его к себе не позвали," - я присоединяюсь к нашему разговору. "Нафиг таких гостей на нашем корабле, самим непросто в этой депрессухе!" - Валера как-то дежурно высказался. После получения сообщения что-то серьёзное варилось в большой Валериной голове, и это легко читалось на его огромном лице. Серёга: "Мишу надо бы с женой пригласить и обязательно получить до этого из Центра доступ к нашему алкоголю". Валера внимательно посмотрел в Серёгины глаза, повернулся большим телом ко мне и тоже просветил своим взглядом насквозь, чисто как царь Иван Грозный, но опять ничего при этом не сказал. Я же полностью согласился с Серёгой: "В общем-то алкоголь издавна служил "сывороткой правды" во всех спецслужбах мира". Серёга: "Ну-да, если Михаил, например, продержится и опять отмолчится, Эльма может разболтаться. Не может женщина всё время молчать. В принципе не может! - с нескрываемым энтузиазмом продолжил Серёга. Валера опять очень внимательно посмотрел на нас и опять ничего не сказал.

Шёл "эннный" день нашего пребывания на S23 ultra и, похоже, что в нас начал зарождаться планетарный синдром представителей земной цивилизации, затерянных в невообразимых далях космических пространств, ультрамикроскопических в своих собственных физических измерениях, абсолютно никчемных интеллектуально в масштабах Вселенского разума, психически подавленных и оглушённых камеральной тишиной окружающей среды, её душеиссушающей безжизненности. Вместо того чтобы разбиться с разбегу об стенку, к нам стало приходить острое осознание богатства, уникальности, непомерной содержательности и совершенно абсолютной, мироздатческой значимости человеческой жизни. Нашей жизни! Нам обязательно нужно выпить. Бог есть!

 

                                                      Глава 47

Сильная и бесплодная задумчивость последних дней побудила нас с Серёгой отправиться и побродить по местной округе. Несколько походов нам с ним удалось сделать и ранее, но возникшая необходимость попечения людей планеты S23 ultra повлияли на наше настроение, сильно озаботила. Несколько дней подряд мы только и делали, что толковали про всех этих Миш, Маш, Олей, Олегов, Игорей и их оторванных машинами детей. "Василь, давай доберёмся сегодня до Голубиного утёса!" - предложил после утреннего кофе Сергей. Я тут же взбодрился: "Точно! Чего париться бестолку, когда ничего в голову не идёт. Живём здесь, как в добровольной психушке, ни рыбалки, ни охоты, ни дров порубить, ни грибов пособирать, даже на звёзды перестали смотреть из-за этих импотентов! Только и разговоров о том, как им гендерное достоинство вернуть и до их детей добраться...Что с ними будет, если о нас вдруг вспомнят на небесах и заберут туда в одночасье, не взирая на наш моложавый вид и здоровье!" На этом я сам остановился, внутри что-то вздрогнуло. На самом деле, что же здесь будет? Родители потихоньку перемрут в состоянии полного ничтожества, роботы их похоронят или сублимируют в глубоких гротах. Их дети вырастут под присмотром машин, начитавшись научных трудов земных, нарожают своих детей, чем они их займут? Какие цели, какие идеалы, какая мораль будет у людей, выросших без родительского участия в зиллиардах километров и миль от планеты своих предков? "Василь, иди уже, не ломай голову, что-нибудь обязательно придумаем!" - Валера легко прочёл эти мысли мои. Они были у нас общими. "Возвращайтесь засветло!" - последнее Валера произнёс приказным тоном. Ночи здесь не бывают ни холодными, ни тёмными, опасных зверей тоже бояться не приходилось, но он сказал это просто по земной привычке."Есть!" - ответили мы в два голоса и попросили "Вольфовича" выпустить нам "скутти" из его шкатулки-убежища. Наше транспортное средство немедленно выкатилось из хранилища, быстро позвякивая и пощёлкивая, собрало себя в трёхмерную рабочую форму, включило мигалки и изобразило радость, протанцевав взад-вперед на своих колёсиках. Похлопав нас по плечам, Валера отвернулся, включил поиск голографических фильмов на большом экране, но тут же передумал, вышел за нами и долго потом стоял на каменистой площадке перед распахнутым выходным люком, глядя нам вслед, словно уезжали мы надолго. "Скутти" легонько катил нас на юг нашей планеты. Мягкие амортизаторы подрагивали по реголиту, напоминая об остатках булыжных мостовых Владивостока и Калининграда в прошлом нашем бытии. Далеко впереди на относительной равнине возвышался каменный бугор длинной в полторы-две мили и высотой с полкилометра. Он здорово походил своей формой на Голубиный утёс, хорошо знакомый нам с Серёгой из наших зимних походов на Земле по югу Хасанского района, на побережье Японского моря. С местного Востока над нами нависал огромный массив местного Арарата, который замыкал длиннющий, бесконечный хребет, уходящий в неведомые нам дали за горизонт. Голые камни под ногами, скальные склоны и осыпи, провалы-каньоны, трещины, хребты, вершины поглощали и отражали свет высокого местного солнца и немного варьировали своими цветами. Серые, бурые, светло-коричневые, жёлтые, синие и голубые с разными полутонами, они иногда имели ярко-красные разломы или глубоко-чёрные провалы. Попивая воду, мы с Серёгой смогли расслабиться и забыть о тяжёлых и бесплодных рассуждениях последних дней. "Скутти" пиликал лёгкие мелодии. Иногда мы останавливались, чтобы подобрать яркие или прозрачные камешки. Иногда просто шли рядом с нашей машинкой, разминая онемевшие чресла. "Серёга, сколько мы там километров натопали, когда шли по льду лагун и по самому утёсу?" - спросил я друга, вспоминая давний-давний наш поход по Хасанщине. "Тридцать километров не менее! Помнишь, мы ни разу не остановились! Мы топали против северного ветра по замёрзшему песку часа полтора. Потом бродили вокруг этой скалы, залезали в гроты. С северной пологой стороны поднимались через дубнячок на одну вершину, оттуда прошли по длинной, безлесой седловине до второй вершины. Затем ты пошёл вниз по отрогу, а оттуда по промытому каньону с замёрзшим водопадом вниз, я же спустился назад, на север и обошёл скалу с западной стороны. Встретились мы уже на плоском юге возле брошенных, каменных военных строений времен войны с Японией. Потом брели больше часа до Валериного "крузака". Я  пять фильмов посмотрел на своём плеере. Интересно, сколько здесь "км" набежит? "Скутти", сколько мы уже проехали?"  "Скутти" пикнул и голосом "Вольфовича" начал отвечать, но Серёга быстро нажал на сенсор, голос ушедшего политика исчез, а на экране высветилось 21,5 мили или 34,5 км. "Ну да, так можно путешествовать!" - мы посмеялись. Здесь на нас нет тяжёлой одежды, тёплых башмаков, перчаток и шапок. Наши лица не обветрены и не немеют от мороза. Здесь также не было и огромных чёрных просторов, покрытых выжженным тростником. С другой стороны, здесь нет бирюзового мощного наката волн на длиннющий песчаный берег с высокими наледями, нет прозрачного льда лагун под ногами, сквозь который просвечивают корни лилий, телец спящих в анабиозе лягушек. Нет разрушенных штормами, брошенных корейских шхун. Нет зимних матовых облаков на небе, не свистит ветер, не мигают огни кораблей и пограничных вышек. Нет следов птиц на песке и выброшенных ракушек. Нет стальных реперов на вершинах окружающего рельефа. Нет многочисленных троп и колеи от механизмов с глубокими протекторами... много чего здесь нет, только солнце в пустой голубой выси, каменный рельеф во всём его разнообразии, мы вдвоём и "скутти". Из акустики здесь мы слышим лишь дребезжание камешков под ногами и колёсами, да наш немногословный разговор.

При приближении скала стала быстро вырастать. Она оказалась явно крупнее ожидаемых нами размеров. Сказалась оптическая чистота местной атмосферы. Предметы видятся ярче и детальнее, оттого и дистанция видится короче. Мы покрыли 70 километров в одном направлении, чтобы достичь основание утёса. Голые базальтовые скалы блестели по всей поверхности утёса. Мы не увидели здесь ни расколов, ни уступов, ни, тем более, промоин. Неприступная круча огромного, тёмного, цельного камня высотой в несколько сотен метров и длиной примерно в десять километров нависла над нами внушительно, не допуская даже мыслей о восхождении на неё. Этот камень всем своим массивом утопал в окружающей рыхлой породе, словно вкопанный. Мы стояли у подножия, задрав головы, впечатлённые и озадаченные его размерами, цельностью, плотностью, а также и происхождением. Мы трогали и поглаживали гладкие, нагретые солнцем наружности скального гиганта. Порою мне казалось, что я прикасаюсь к тёплому телу живого организма, но при нажатии и постукивании по нему пальцами такое ощущение проходило. Плотность камня и прочность, вероятно, тоже имели высокие показатели. Серёга не смог ни отбить, ни поцарапать подобранными камешками этот колоссальный монолит. Бродя вдоль основания кряжа, я нашёл несколько мелких полупрозрачных голышей, а чуть спустя, собрал их целую горсть. До сих пор нам не попадались на этой планете окатанные камни, тем более пропускающие свет. Любознательность Сергея Борисовича проявилась сегодня в лучшем виде. Он вставал на колени и делал небольшие раскопки под стеной, чтобы убедиться, что камень и дальше уходит вертикально вглубь окружающей сланцевый породы. Несколько раз скоблил скалу разными подобранными камнями, искал углубления и выступы в попытках сделать хотя бы малейший скол. Находил отрицательные поверхности в небольших наплывах, чтобы прощупать внутреннюю часть, не подверженную солнечному излучению. Мне даже показалось, что он лизнул загадочный камень, когда я смотрел в другую сторону. Спустя время мы изрядно нагулялись, привыкли к этому колоссу и готовы были придумать ему имя, но тему для разговора вскоре пришлось поменять. "Скутти" всё это время скучал, стоя в стороне. Дважды он складывался в плоскую форму для хранения в шкафу, несколько раз пискнул в первые полчаса с момента нашего прихода, а потом, не увидев нашей ответной реакции, успокоился и замолчал, как обыкновенная металлическая машина. Тени вокруг заметно удлинились, вдоль скалы воздух тихонько потянуло, а мы вспомнили про наш дом, наш корабль, нашего Валеру. "Скутти" ожил мгновенно, как только услышал наши шаги по направлению к нему. Он пикнул дважды, заурчал электромотором, приподнялся на всю высоту своей подвески и весело подкатил навстречу, совершив два круга, прежде чем подставить нам свои сиденья. Я собирался сесть на место водителя, мне лишь требовалось освободить свои руки и карманы от собранных камешков, для этого я зашёл к "Скутти" спереди и попросил его открыть передний контейнер. "Довольная" машина просигналила мелодию лесоповала "Открой меня снова", с щелчком распахнула пустой передний бардачок. Прежде чем сыпануть туда камней, я заглянул вглубь и, поверьте, в этот момент сам почувствовал себя настоящим камнем. На дне бардачка блестела маленькая, платиновая, женская серёжка в форме крохотной подковки с тонкой, как иголка защёлкой! Бросив камни под ноги, я осторожно взял её двумя пальцами. Серёге ничего не было видно. Положив серёжку в небольшой кармашек комбинезона, захлопнул бардачок,  "Скутти" почему-то взвизгнул, а я прошёл и уселся на пассажирское сиденье рядом с Серёгой. Мой друг, подуставший, сидел с закрытыми глазами, подставив лицо и шею солнцу, бежавшему по небосклону вниз. "Домой, "скутти", - хлопнув ладошкой по переднему сиденью, приказал я. Сергей повернулся: "Слушай, ну здорово, что мы сюда добрались! В следующий раз надо будет как следует подзарядить этот аппарат и попробовать объехать всю гору вокруг. Может это и не гора вовсе, а отдельное космическое тело, так аккуратно уложившееся в эту планету?"

Пока мы там бродили, мы успели об этом поговорить, и я согласился с такой версией, и пока она у нас единственная. Дорога впереди предстояла долгая, Серёга оживился для обширной дискуссии на космическо-геологическую тему. "Скутти" самостоятельно мерно катил нас в сторону корабля, "забыв" про свои дежурные приколы."Что ты думаешь, Василь?" - Серёга, ждал. Мы оба любим интересные темы и много-много лет их обсуждаем. Его любознательность врождённая, а хорошее образование и многолетний опыт и знания, накопленные по жизни, делают наши беседы очень глубокими и содержательными. "Серёга, аромат чьих духов был на корабле, когда я вернулся из поселения после встречи с Дашей и детьми?" - был мой вопрос. И тут мой друг завис. Во второй раз. В первый раз, когда я сразу спросил, они зависли оба, но тогда у Валеры на руках было послание и он волей командира сменил тему. Сейчас нас потряхивало на камнях, я смотрел на Серёгу, а он всё висел и висел!

 

                                                        Глава 48

"Даниэл, тебе нельзя здесь находиться!" - это был Дашин встревоженный голос. Её контральто звучал безошибочно знакомо. Далее последовали быстрые сильные шаги, затем Дашин сдавленный крик, падение тел, звуки борьбы, заглушенные стоны, тяжёлое аритмичное дыхание, трение одежды, шлепающий звук соприкосновений влажной плоти, отчаянье мольбы, изредка стоны, вскрики, невнятное порыкивание, звуки фальцетом. Запись длилась долго. Она также давала очень чистое звучание, создавая для слушателя эффект близкого присутствия. Закончилось всё стуком быстро удаляющихся шагов и женскими рыданиями, перешедшими в тихий горький плач. "А где видео?" - спросил я Валеру. "Видео нету," - ответил Серёга: "Эта запись пришла на мой пейджер, отправитель её анонимный". Спрашиваю Серёгу: "Когда ты её получил?" "Несколько дней назад, когда ты один ходил в поселение"- ответил Серёга и оба мои другана внимательно посмотрели на меня. "Ну вы даёте! Что здесь происходит? Аромат незнакомых женских духов на корабле, серёжка в бардачке, теперь эта запись и вы, мои старинные кореша, молчите, как рыба, словно обет какой-то дали или роботы вас заблокировали?!" - я возмущён, но не сильно. Возраст не тот, а вот заинтригован до предела, как настоящий подросток. Совсем жизнь перестала быть скучной. Я жду ответа, а они оба зависли, как малые дети в своих условных домиках. Хотели бы в чем-то признаться, но не могут. "Потерпи, Василь!" - наконец оживает и произносит глухо Валера. Серёгу тоже немного отпускает и я вижу вновь своих дорогих друзей, за которых готов заложить свои тело и душу, если потребуется. Вижу, что если бы можно было, они бы всё разом рассказали, но что же такое происходит, ломаю голову, а на задворках сознания пульсируют мысли о том, как здорово, когда жизнь снова наполняется интересным содержанием, хотя бы и таким, совсем непонятным и даже трагичным. "Что бы там не было, спасать Дашу нам надо!?" - говорю. "Это очень старая запись, - отвечает Серёга. - Там не все данные оказались затёрты". Ноги сами подняли меня и вынесли из корабля наружу. Оглушающая тишина, отсутствие запахов, обилие ничем незаблокированного света, безмерное небо и бесконечная каменная плоть со всех сторон заглушили мой импульс и я вернулся в нашу обитель. Лёгкое наличие озона, ароматы тел, остатков кофе, мыльное амбре, жужжание приборов, сопение приятелей - всё это знаки хорошей жизни. Человеческой жизни. Валера поставил кувшин-кофейник на стол. Попили свежий кофе. Серёга пригубил чёрный горький эспрессо. Валера хлебал свой со сливками большими глотками из капитанской кружки. Я пересластил свой, что вынудило меня разбавить его молоком. Мероприятие это прошло в абсолютно безмолвном режиме. Кивки головой, жесты пальцами или руками давным-давно стали нашим вторым языком. Валера нависал над столом, упершись локтями. Серёга откинулся в кресле, держал чашку двумя руками, болтал одной ногой и жевал левый ус. Я сначала прилёг на диван, но внутренняя моторика подняла меня и пустила шагать по кругу, обходя стол и друзей возле него. Примерно на пятом круге сформировалось сильное желание, перешедшее в решение немедленно отправиться в лагерь-поселение второй эспедиции. "Собирайтесь!" - приказал Валера, обтирая мокрые губы. "Я готов!" - выдал Серёга. Мне оставалось только замереть с открытым ртом. Похоже, им дали возможность читать мои мысли! "Ну, вы, ребята даёте!"- говорю им и внимательно смотрю на их реакцию, а её нет. Они опять замерли в своём "домике", зависли, словно и не слышали моих слов. "Очень интересно!" - говорю громко вслух, и опять Серёга, не дрогнув, подтягивает лямки комбинезона, а Валера запирает шкафчики у себя на посту. Надо было бы выстрелить в потолок, чтобы по-настоящему проверить их реакцию, но пистолета не было под рукой. Восхищённый, в прошлой жизни мне как раз не хватало такой невозмутимости, я ушёл в свою каюту. По пути в проходе, в двух шагах от Валериных апартаментов стояла глухая стена агрегатного отсека корабля. Стену изготовили из чёрного современного материала. В былой жизни я бы подумал, что это чёрное стекло или полированный чёрный камень, но это неверно. Во-первых, они тяжёлые, во-вторых, хрупкие и ломкие. Современные стенки совсем другие. Они могут быть воздушно лёгкими, но прочными, как титан, и упругими, как медно-никелевые сплавы. Сейчас мне показалась, что стена заблестела словно чёрное зеркало, и мне почудилось там собственное отражение, которое ухмылялось. Странно. Сам я в это время был скорее озадачен и не имел никаких поводов для ухмылок. Готовясь войти к себе, я вновь глянул на стену. Там был не я. Обернувшись и никого не увидев за собой, я резко повернулся к стене, чтобы увидеть улетающий далеко вглубь, словно в длиннофокусном объективе, светлый овал женского лица. Чудеса! Чеширского кота нам не хватало! Сделал шаг к стене. Моя рука непроизвольно уперлась в неё с усилием, в котором не было никакого смысла. Прочность стены позволяла выдерживать килотонные давление и удары. Мне не удалось там увидеть и своего отражения. Несмотря на идеальную заполированность, чёрная стена поглощала всё излучения вокруг. От неё не отскакивали блики. Впору было ущипнуть себя. Она только что блестела. Сделал ещё шаг. Передо мной оказался проём к Валере. Там у него должен был висеть портрет его молодой Ленки, но его не было. Возвращаясь к себе, я вспомнил зачем сюда пошёл. Добравшись до поселения, мы обошли его и направились прямо к Дашиной обители. Огромное помещение пустовало и при идеальной чистоте всё равно вызывало ощущение нежилого и даже заброшенного строения. Следующей целью нашего похода стали детские игровые площадки за забором. По пути к ним нам издалека послышалось молодое, азартное многоголосье, характерное для массовой игровой активности. Мы "пришпорили" "скутти" и на полном ходу полетели к знакомому мне барьеру.

На большом поле юноши и девушки битами лупили по мячу размером с детский кулак. В игре участвовали две смешанные команды. Юноши в белых штанах и тёмных рубашках с одной стороны и ровно наоборот юноши в тёмных штанах и светлых рубашках с другой. У девушек вместо штанов были короткие юбки аналогичных расцветок. В каждой команде принимали участие более десяти человек. Игра оказалась незнакомой, ни правила, ни цели сразу определить не удалось, но красные лица, пот, крики и резвый бег красивых, загорелых юных атлетов и атлеток враз и всецело заразили нас болельщицким азартом. За первым полем видны были игры младших детей с большим мячом. Далее за ними простирались ещё поля с игровыми группами. Истосковавшись по полнокровной, красивой, энергичной, молодой человеческой активности. мы устроились вдоль барьера и во все глаза смотрели на развёрнутое действие стремительных гибких тел, быстрое шевеление размашистых рук, красивый бег мускулистых юных ног. Горящие глаза, красные щёки, звонкие возгласы, непрекращающееся ни на мгновение всеобщее движение создавали праздничную картину всеобщего юного обаяния, заразительную здоровую ауру всеобщей непорочной вовлечённости. Валерины брови нависли над глубоко посаженными подвижными блестящими глазами, тогда как тело его замерло в позе Кинг-Конга, опершегося передними конечностями в каменный барьер. Серёга стоял прямо, откинувшись слегка назад со скрещёнными на груди руками, ни дать, ни взять Наполеон без шляпы, взирающий на баталии своих войск. Мне, как летописцу, приходилось помимо действия на поле  наблюдать окружающую обстановку, и пока всё было замечательно! Высокий юноша на полголовы превосходил своих сверстников в одной команде, а красивая девушка выделялась в другой. Они все были красивы, но эта выглядела юной богиней, её описание я оставлю на потом. Задумавшись, я неожиданно получил удар в лоб тем самым мячом, за которым только что резво носились две дюжины созревающих подростков. Игра мгновенно остановилась, а разгорячённые участники, разом обнаружив инопланетян, то есть нас, также впали в откровенный ступор, густо замешанный на совсем ещё детском любопытстве. Постепенно остановились все игры и, как и в первом случае со мной, все дети выстроились перед барьером. Немой робот проехал перед ними вдоль барьера, как бы создавая обязательную дистанцию. "Неужели опять!" - пролетела мысль, но Валера, тяжело вскарабкавшись, преодолел барьер и беспрепятственно шагнул к детям.

Рыжий малыш с распаренным красным круглым лицом бросился из первых рядов, вмиг достиг нашего вожака и с разбегу крепко обхватил огромную ногу своими ручонками.

 

                                                        Глава 49

Роботы вновь помешали нашему общению с детьми. Между долговязым юношей и красавицей произошла короткая перепалка на эсперанто. Мы не смогли уловить её смысл, но из команды долговязого выскочила крупная девочка и силой попробовала оторвать малыша от Валериной ноги. Малыш буквально приклеился к Валере, обняв ногу нашего великана обеими руками и даже заведя одну свою ножку в захват. Сильная девочка легко бы справилась с малышом, но Валера остановил её, упершись тремя растопыренными пальцами в девичий лобик. Девочка замерла в недоумении. Она не показалась при этом ни рассерженной, ни агрессивной. Сила ли пальцев Валериной руки или сам факт физического вмешательства большого человека, похоже, удивил и озадачил её. Она ведь просто выполняла указание долговязого. Все детишки наблюдали за происходящим со спокойным и искренним любопытством, а вот красавица и большой подросток среагировали очень по-земному. Если красавица откровенно наслаждалась происходящим, её глаза до предела распахнулись, ноздри побелели, а губы напряглись от сдерживаемой улыбки, то подросток метнул гневный взгляд навстречу испытывающему взгляду нашего капитана и выкрикнул непристойное французское слово. "А ну-ка расскажите мне кто-нибудь про то, что здесь происходит, блин?!" - спокойно и весомо вопросил Валера. Подросток вновь упрямо выкрикнул неприличные слово и не отвёл своего взгляда. Красивая девочка звонко рассмеялась над молодым человеком, обозлив последнего до предела. Подросток топнул ногой и швырнул в девочку мяч. Девочка легко уклонилась, а кто-то из команды за её спиной перехватил бросок. На подростка было страшно смотреть. Лицо его потемнело, сжатые кулаки побелели на костяшках, зубы стиснулись до скрежета, но девушка продолжила громко смеяться. Все остальные с обоих сторон оставались в состоянии напряжённого любопытства. Ни ругань подростка, ни заразительный смех красавицы никто не поддержал. С двух сторон быстро и бесшумно подъехали роботы. Маленький мальчик разом отцепился от Валериной ноги, словно в нём нажали невидимую кнопку, и он спокойно, как очень послушный ребёнок, вернулся в свою команду. Там девочка взяла его за руку и обе команды, безмолвно оставив нас, побрели вглубь своего лагеря. Ни один из этих роботов не подал им видимой для нас команды и не позаботился о каких-то объяснениях. Они просто укатили задним ходом по накатанной дорожке. Давно перестав удивляться, мы в очередной раз оказались глубоко озадачены. "Здорово она смеётся! Даже мы так не смеялись в первой экспедиции!" - Серёгину абсолютную симпатию к этой девочке выдавали блеск глаз, лоснящийся лоб и растянутые усы над улыбающимся ртом. "Это первый и единственный смех аборигена с момента нашего прилёта сюда, и он остаётся единственным. Никто из сотни других детей даже не улыбнулся!" - мне и самому очень потеплело на душе от услышанного смеха, но всё это ощущение было кисло-горько приправлено печальным зрелищем неулыбчивых детей. "Нафиг смеяться среди голых камней без цветов и бабочек, без луж и ручьёв с рыбами и головастиками. Вместо родителей - роботы мамаши-папаши, понукающие какими-то излучениями, полностью синтетическая еда и непонятное образование, приправленное мёртвыми языками! Что они там кричали? Из-за чего весь этот сыр-бор случился? За плохие слова я ему по ушам нахлопаю, когда доберусь! И добраться надо, таких чётких детей калечат чёртовы машины! Где эта Дашка пропала, где её младенец?" - Валера выговорился. Серёга глубоко впал в задумчивость, а мне это нужно было записать дословно."Пойдёмте, посмотрим, куда они их увели," - предложил Серёга.

В полном согласии мы втроём смогли приподнять только одну свою ногу для первого шага. Невидимая стена не стучала, не гудела, но и ноги наши дальше не двигались."Блин, нам бы пожить подольше, мы разберёмся и развинтим этих монстров на мелкие элементы!" - такая совершенно не флотская Валерина фраза говорила о многом. Мы с Серёгой с ним полностью согласны и мысленно киваем: "Обязательно разберёмся с местным робото-беспределом!" Жалко детей настолько, словно все они наши теперь. Красавица так остро напомнила мне мою 17-летнюю юность, что мысленно я её уже удочерил. Долговязому каждый из нас готов теперь надрать задницу и преподать ему индивидуальный урок уважения к старшим и любви к младшим. Мы сами небезгрешные, но все наши грехи случились давно, по молодости и на нашей старушке Земле, где известные человеческие пороки и благочестия внесены во все священные книги тысячи лет назад, но в последнее столетие начали множиться в немыслимой прогрессии. Причём лист новых благодеяний там безнадёжно отстаёт от списка новых дьявольских дел. Как получилось так, что в девственной социальной среде нового небесного тела, в далёкой галактике, полностью оторванной от связи с родной планетой, заселённой отборными специменами, породившими физически здоровое, морально стерильное местное поколение в два "помёта", нам, дряхлеющим, но умудрённым свидетелям эпохальных земных пертурбаций, пережившим сильнейшие потери и страдания, но сохранившим веру в дружбу, любовь, благородство, взаимное уважение, доверие и нежность с первых минут общения с поколением, назовём его пока "новодел", пришлось столкнуться с пошлой и открытой враждебностью между членами, стремлением доминировать над себе подобными, проявлением высокомерия к незнакомым, но старшим и заслуженным...? Многоточие здесь оставляю намеренно. Вопрос получился большой, но он и не может быть маленьким, а скорее всего, он ещё много-много раз дополнится более значительным содержанием. Над этим нам теперь работать и работать. "Скутти" покрутился вокруг нас, делая вид, что заскучал без движения, и мы потихоньку тронулись в обратный путь, планируя по ходу уделить больше внимания Дашиной обители и попытать на разговорчивость наших знакомых импотентов в большом лагере. Огромная конструктивистская Дашина "фазенда" поражала своим размахом с претензиями (перед кем здесь то?) на оригинальность и бурное воображение дизайнера. Неправильный, асимметричный конус был заимствован у брюхоногих моллюсков, но без явно выраженной спирали. Главный вход в строение скошенный, широкий и высокий под навесом длинного наклонного основания "раковины" являл собой классику конусной гастроподы. Внутри прозрачные и глухие стены создавали иллюзию бесконечности пространства, где хорошо освещенные зоны переходили в плотно затенённые. Об обстановке я уже писал и добавить пока нечего. Одно помещение переходило в другое сквозными проходами. Высокое, в три человеческих роста, и широкое зеркало в большом зале здорово повышало ощущение огромности. Поверхность зеркала, идеально отшлифованное, иллюзорно создавало параллельное пространство, которое не воспринималось как простое отражение. Подойдя поближе, я смог ощутить свою реальную соразмерность с окружающими предметами. Прошло чувство потерянности, собственной мелкости и незначимости, возникшей при входе. В какой-то момент по моему телу пошли мурашки. Я ещё стоял перед зеркалом, всматриваясь в его амальгаму, пробуя определить толщину стекла и думая о несуразных усилиях и расходах, понесённых второй экспедицией на это строение. Смутное ощущение появилось опять. Я по-прежнему смотрел на своё отражение, находя новые возрастные линии на лице и мысленно отмахиваясь от многочисленных воспоминаний... этот шрам от камня даурского школьника, который метнул его в ответ на мой бросок в его сторону. Сам я тогда стоял у ворот детского садика в день своего последнего посещения. Почувствовал тогда себя взрослым, захотелось подерзить. Мой камень пролетел мимо, а его влетел точно в лоб между моих глаз. Кровь тогда залила мой новый костюмчик, а глаза навсегда слегка перекосило. К счастью, только офтальмологи это замечают при выписке очков. Шрам почти рассосался и его остатки похоронены в глубокой складке, появившейся и закрепившейся с годами. Мои уши также не параллельны, но это оказалось типичным явлением. Посмотрите, как сидят очки на вас или ваших друзьях. Далеко в зеркале появились мои друганы, они гуляли до этого по обширным шкафам, ванной и примерочной нашей, когда-то почти оборвашке, Дашка, которую впору переименовать теперь в Дарью-загадку. В первую экспедицию она влетела межгалактическим "зайцем"-путешественником и тогда же она де-факто случилась первой земной женщиной такого статуса. По возвращении мы узнали, что физически как женщина она ещё не состоялась. Сейчас же всё иначе. Теперь она женщина, и это факт. Как она попала сюда - никому не ведомо, но статус её здесь богемный, таинственный и непредсказуемый. Именно в этот момент мне не померещилось, а отчётливо привиделись два огромных глаза, вперившихся в меня с обратной стороны зеркала! Дрожь, жар и озноб случились с моим телом, хотя мы давно отвыкли от каких-либо опасностей и угроз на этой удивительной, примитивный планете. Глаза исчезли, но я же мчался изо всех ног вдоль зеркала, чтобы обойти его с обратной стороны. Вслед мне неслись удивлённые возгласы друзей, но меня несло и моя собственная прыть реально ошарашила меня самого. За зеркалом появился широкий проход, в который я и устремился. Там слышались шаги, качались какие-то тени, рукой мне удавалось дотянуться до них, но попытки ухватить были безуспешными. Тени оставались тенями. Они появлялись и исчезали, а в конце-концов всё закончилось очередной невидимой стеной. Попытки вступать, толкать, давить были смешные. Никаких твёрдых, физических препятствий вы не ощущаете, но движение вперёд прекращается. Ужасно хотелось пить. Горло пересохло, но по телу пролились потоки пота. Дыхание стало восстанавливаться, также начал возвращаться и разум. В помешательстве у меня не отложилось, как далеко и долго я бежал. Сейчас перед моим глазами предстали ровные стены, пол и потолок длинного тоннеля, выполненный идеальным инструментом и машинами. Мне не удалось найти источник освещения, но не было тьмы, бурый туннель уходил в бесконечность в обоих направлениях. Полностью отсутствовали звуки, за исключением собственных шагов и дыхания.

 

 

                                                    Глава 50

Это было сумасшедшее соитие! Звуки до нас доносились слабо, но то ли матовое окно, то ли некий экран неизвестной природы позволяли на обратной его стороне визуально воспринимать действие пары половозрелых особей противоположного пола в полной мере и объёме. Они катались и падали. Замирали, как дикие кошки, чтобы затем свернуться в замысловатый клубок и вибрировать в нём с неслышимым урчанием. Они вытягивались, словно тонкие змеи, дабы свернуться в тугой, неподвижный трос, лопнувший затем после долгого напряжения, для последующей борьбы гибкой и гладкой с шишковатым и мускулистым. Побеждая по очереди, то один, то другой оказывались наверху над поверженным, но не сдающимся. Они то громко радовались, то вместе неистово страдали. Их размашистые движения сменялись мелким трепетом, оргазменными импульсивными подёргиваниями. Иногда, упав и окаменев, они выглядели смертельно израненными и навсегда обездвиженными, но новый импульс энергии поступал к ним из невидимых источников, и очередной акт телесного буйства разворачивался на наших глазах. Уже тогда мне пришло понимание, что описать его будет непросто, ибо слова "невероятно", "невиданно", "немыслимо" будут никчемны, а как без них? Гибкие, сильные, хорошо сложенные, выносливые, гормонально и эмоционально заряженные, они выдали такой перформанс, такой марафон, что в конце концов силы оставили нас, невольных зрителей нежданного шоу. По его окончании мой блокнот валялся под моими ногами, карандаш был трижды сломан, его пропотевшие обломки лежали зажатыми в дрожащих кулаках моих рук, ноги ослабли, а мокрая спина опиралась о стену. Сергей Борисович сидел на полу тоннеля с одной ногой, подвёрнутой по-турецки, тогда как другая вытянулась вперёд и подёргивалась в лёгких судорогах. Взгляд его застыл за очками, зависшими на кончике носа, рот приоткрыт, усы свисли, торс ровно раскачивался. Валера лежал на спине с закрытыми глазами. Огромные руки его на груди, большие пальцы плотно и неподвижно переплетены, глаза закрыты, голова затылком опирается на стенку. Он словно спит, но без храпа, а дыхание его огромной груди удивительно частое и поверхностное. Почему-то вспомнилось, что своих детей Валера так и не завёл. Кто это был и что это было? Мы взрослые, опытные люди, повидавшие многое на своём жизненном пути. Очень многое. В десять, в сто, а может быть, и в тысячу раз больше, чем средний, отдельный земной человек за свой короткий век! Конечно же, мы многого и не видели из того, чем богата история человечества! На это и не претендуем. Как бы долго мы лично не жили, это всё та же искрометная вспышка в череде громадных эпох нашей бесконечной истории. Мы не видели пещерных оргий первобытного человека, наевшегося до сыта свежезапечённой мякоти мамонта! Мы не видали похотей римских патриций, поедавших выдержанные в повышающих мужское либидо приправах языки рябчиков, вырезки из шеи жирафов, поглощающих сотни свежих и живых итальянских устриц на один роток, заливаемые и запиваемые молодыми виноградными винами и прочими напитками для последующих чувственных утех с опытными, тренированными, ко всему готовыми гетерами, и с безумно привлекательными девственными жертвами, собранными на работорговых рынках. Мы не знаем, что вытворяли короли, султаны, индийские раджи и китайские вельможи в закрытых палатах, хоромах, запретных городах и темницах. Не будем преувеличивать наш опыт, но и эрудицию отрицать не будем. Мы об этом наслышаны, начитаны, научены, а поздний кинематограф, затем интернетный контент и более поздние голографические сюжеты о взрослых подвигах с эпическим, эротическим, на грани порнографичным содержанием, нам, конечно же, хорошо знакомы. Мы всё ещё здоровые, не сильно испорченные люди и ничто не должно было нас удивить! Но вот мы здесь и состояние каждого из нас далеко от адекватного! Повторяю, мы ничего не слышали, но увиденного хватило, чтобы воображение заполнило стонами, криками, сдавленным и свободным, длительным, ритмичным дыханием, трепетным шёпотом, хлесткими ударами, липким скольжением жаркой плоти, глухими паузами, рычанием и рыданием, парным мычанием через сомкнутые уста неутомимых любовников... Гармоничные телодвижения неутомимых похотливцев, их гибкость, пластика, естественные линии пары тел, их энергетика и заряженность с переменными циклами расслабленного упадка и взрывными всплесками подъёмов ни разу не вызвали у нас желания стыдливо прикрыть глаза или отвернуться. Попав неожиданно на немыслимое видение, завороженные, ошеломлённые, почти ослеплённые к концу марафона неземного разгула сладострастия, мы ещё и надолго потеряли дар речи. Закрыв глаза, я сполз вниз по стене, чтобы забыться в объятиях Морфея дабы набраться сил и вернуться в реальность не абы как, а вполне себе понять и осознать, где мы были и что же тут и как свершилось пред нашими очами! И кто же это был? Несколько дней до того, поплутав во тьме изчезнувшего тоннеля, трижды попрощавшись с друзьями навеки, найдя чудесное спасение, пережив с ними внезапную вербальную агрессию со стороны "варёных овощей" из состава второй экспедиции, сформировав и отправив сообща продуманный обширный запрос в Земной центр, набравши сил и составив план действий по поиску пропавшей Дашки, мы в течение первых же часов похода попали в западню. А как ещё иначе назвать этот тупик с исчезнувшими стенами и огромным обскурным окном с нежданными деяниями неземных страстников на обратный стороне. "Василь!" - промычал с одышкой, но всё с тем же его внутренним покоем Валера: "Что ты скажешь?" "Валера, давай поспим, потом поговорим,"- слабо отвечаю ему, продолжая свой полёт в глубокую темноту. Сергей оставался в положении беззвучного метронома с неизменной амплитудой покачивания. Морфей оставался нашим спасителем. Прочь эту навеянную, навязанную, резонансную вибрацию нервов, полезную для благородных детородных деяний молодости, но совершенно разрушительных для здравого рассудка зрелых особей, глубоко понимающих суть настоящих вещей. Спать, спать, спать и не приведи Всевышний никаких лукавых видений! Упаси Господь! Морфей нежно принимал меня в свои объятия. Розовая дымка застилала сонные видения до самого горизонта. Состояние неги и полного расслабления наступало вместе с потеплением конечностей, воздушным облегчением ранее чугунно тяжёлой головы, спокойным течением живительных потоков по всей телесный периферии, но... что это? Стремительно приближается бледное лицо в оправе распущенных волос афростиль а-ля Анжела Дэвис, яркие губы, обтянувшие хищный белый оскал большого рта, безумные глаза, вытянутые вперёд руки с тонкими пальцами и длинными красными ногтями, дальше в туман уходят обнажённые, покатые, алебастровые плечи и возбуждённые тяжёлые перси… В ушах нарастает шум океанского наката… Это же она!

 

                                                         Глава 52

Очнувшись от глубокого забытья, я увидел своих друзей в достаточно бодром состоянии. Похоже, они раньше меня пришли в себя и ждали моего пробуждения ."Вставай, блин, спящая красавица! Пора подкрепиться, а потом хорошо подумать о том, что нам делать с местными б..ми!" - Валера реально начал входить в роль былого командира боевого корабля. Непарламентские термины срывались с его языка крайне редко, а значит настроен он был крайне решительно. Серёга хорошо причесал себя пятернёй, снял очки, разгладил усы и, судя по всему, приготовился к совместным активным деяниям. Ну, что ж: "Я ничего не пропустил?" - спрашиваю друзей. Валера вместо ответа: "А ты сам посмотри вокруг, блин!" Вокруг были возвратившиеся из "ниоткуда" светло-коричневые стены, потолок и пол тоннеля. С одной стороны он оставался освещён невидимым источником, с другой уходил в бесконечную тьму. Никаких видимых окон-экранов или иных препятствий вокруг, а потому в сознании начали зарождаться сомнения и несуразные предположения."Что это было? Гипноз, групповой психоз, галлюцинации или голограммный спектакль, устроенный местными прикольщиками?" - я всё это произнес вслух, чтобы дословно закрепить так в последующей записи. "Какая галлюцинация!? Там двое чем-то перекачанных уродов часами конкретно резвились перед нашими глазами! Это не срежиссируешь и не придумаешь! Простым землянам не хватило бы ни сил, ни гибкости, ни фантазии! Они бы убились друг о друга! Там война какая-то получилась между парой буйных психов в человеческом облике! И они были тут, моё тело трясло и вибрировало, словно под десятком электродов с высоким напряжением! Какая тут голография?" - Серёга выдал всё это и затих в задумчивости. "Часами?" - переспрашиваю его. Валера: "Ну не пять же минут, блин. Посмотри, как мы хором вырубились в конце, словно сами в этой оргии приняли участие!" Я: "Слушай, Валера, у тебя точно нет ключа от сейфа с водкой? Без неё у нас крыша едет и ни одна задача не решается!" Вместе с Серёгой мы смотрим на командира. "Так, бойцы!" - говорит Валера: "Давайте без бунта на корабле! За живучесть бороться пока не приходится, а вот плотный обед всем не помешает!" И мы спокойным шагом двинули к выходу из тоннеля. Серёга снова помотал головой: "Никогда ничего подобного со мной не было! Даже в самый первый раз!" Ни я, ни Валера не произнесла ни слова, но всё это пошло в мою летопись дословно. Пока мы шли по туннелю, в моём мозгу свербило: "Мы не сможем разобраться в том, что здесь происходит! У Валеры большая голова, но он всего лишь военный флотоводец из прошлого века! Серёга здорово шарит во всём, что сделано из железа, знает, как по трубам и турбинам гонять пар, воду, электричество по проводам! Мне очень близко знакомы многие морские твари и в целом могу поговорить про экологию, зоологию, про эволюцию, но на этом всё! Остальное мы черпаем из кино, из книжек, интернета, из личной жизни, но сама жизнь унеслась так далеко вперёд, что нам уже не угнаться. В новой жизни из недоумков делают гениев с помощью уколов и облучения, искусственный интеллект не даёт свободно работать человеческому, войны с пулями и ракетами закончились, но тотальный контроль на Земле позволяет манипулировать сознанием масс, внедрять им идеи и желания по невидимым и неосязаемым каналам, аннигилировать бесследно человеческих особей, которые имеют врождённый иммунитет к такому влиянию.

Нам повезло улететь в этот иногалактический заповедник, где современное влияние Земли оборвано, но и тут мы опоздали! Даже устаревшие на несколько десятилетий роботы нам неподвластны. Загадочные и непонятные фигуры грубо играют с нами, устраивая трёхмерные провалы в окружающем пространстве. Они запросто крадут Дашку. Подвергают нас коварным испытаниям, демонстрируя через невидимый барьер фрагментарное, подчинённое поведение детей. Нагружают нашу психику коварным, принудительным и изнурительным, сомнительным шоу сексуально-эротического содержания за гранью человеческих возможностей! Что последует дальше, угадать невозможно! Да они просто издеваются над нами!" Последнюю фразу я произнёс громко вслух. "Что?!" - дуэтом произнесли мои друзья. Мы остановились и я озвучил им всё, что сверху изложил в кавычках. "Блин! Василь, паникёров на корабле выбрасывают за борт!" - Валера сказал это по привычке. По его тону и по глазам читалось, что мысли его вероятно совпадают с моими. "Клин клином вышибают," - отвлечённо произнёс Серёга. Валера поднапрягся, да и я ничего не понял. "Что ты имеешь ввиду, клин? Блин?" - мы с Валерой смотрели на Серёгу с непонятной надеждой. "А то! Нам самим надо что-то неожиданное натворить! Удивить здесь всех, закоротить этих долбаных роботов, заставить неизвестных чертей выскочить из их коробочки!" - Серёга остановился, но по всему облику его легко читалось, ему есть ещё что сказать."Устроим свою оргию прямо на площади, блин?!"- это был безнадёжный палубный сарказм Валеры. "Кто с кем? Там ведь была не Даша?" - так бессвязно я встрял в разговор. Мысли продолжали роиться, и мне бы хотелось, чтобы Серёга продолжил излагать свою идею. Он у нас известный "продуман". "Да, Дашки там не было!" - согласился Валера. "А ты что думаешь?" - обратился я к Серёге. "Это была Даша!" - уверенно выдал "продуман", лишая нас с Валерой нашей уверенности в обратном. Я: "Ты так хорошо её знаешь?!" Серёга посмотрел нам по очереди в глаза, закусил свой ус и проигнорировал вопрос. "Ладно, сначала хороший обед!" - Валера обошёлся без дежурного "блин" и мы продолжили движение к выходу.

 

                                                       Глава 52

Нас трое. Многие читатели с нами знакомы из опубликованных глав. Мы прожили большую жизнь на родной Земле. По стечению обстоятельств нам удалось поучаствовать в первой межгалактической экспедиции, которая чудесным образом повлияла на наши организмы, необычайно укрепив их и продлив наши жизни на неопределённое время. В итоге мы пережили своих родных и близких. Дождались эпохи, когда закончились все войны на Земле и начался бурный расцвет и прогресс человеческой цивилизации. Отвлеченные от дел в силу весьма пре-пре-преклонного возраста мы получали теперь великое удовольствие от наступившего покоя. Коротая жизнь по старинке, наблюдения со стороны за непрерывными человеческими открытиями, взрывающими мозг достижениями, безграничным расширением научных горизонтов... Собираясь изредка вместе, попивали качественные напитки, коротали время, предавались глубоким воспоминаниям о былом. Всё это оказалось враз нарушено случайным знакомством и неожиданным познанием суровой реальности. Полный покой так и не наступил! "Тёмные силы" не исчезли сполна и для спасения ситуации глобальные "силы света" отправили нас на ту же планету S23 ultra с нашего же согласия, ибо иным выбором была обязательная лоботомия для подтирки из нашей памяти именно этой "лишней" информации. Нас хорошо оснастили и обеспечили всем необходимым для комфортного проживания на большом корабле, достигшем далёкой планеты, возможно, до конца нашей жизни. Однако коротать эту жизнь в покое, наблюдая за звёздами, исследуя окрестности, изучая историю, ведя посильные философские беседы, расслабленно наслаждаясь припасёнными деликатесами, не удалось. Выжившая "вторая экспедиция", которую мы обнаружили неподалеку, оказалась в столь проблемном состоянии, что мы полностью потеряли покой и вовлеклись в малопосильную для нас миссию по спасению первого внеземного поколения людей. Но мы впряглись! Такое вот оказалось наше воспитание! Мы теперь имеем дело с полной, глубокой, волевой и моральной деградацией всего взрослого состава второй экспедиции, прибывшей с Земли, с устаревшими роботами, наделёнными сильными функциями контроля за поведением людей. Главнейшей же проблемой стало спасение детей, родившихся на планете S23 ultra. Роботы стерилизовали и изолировали их родителей, отселив детей в отдельный лагерь. Все функции по жизнеобеспечению людей оказались также "в руках" роботов. Производство энергии, воды, синтетических продуктов питания, строительство, благоустройство выполняются здесь только роботами. В итоге именно полное, многолетнее безделье людей и высокоэнергетическая синтетическая диета превратили образованных, интеллигентных, дисциплинированных личностей в морально атрофированных беспрерывно и беспорядочно сношающихся обезличенных особей. Роботы, следуя программам об общечеловеческой морали, стерилизовали этих людей. Отборный коллектив когда-то ярких, образованных личностей сменился сборищем унылых организмов. Изолированные от родителей дети оказались на "воспитании" тех же роботов. Какие у них цели и устремления заложены, что они сами закладывают живым детям, какие морали, какие ценности, идеалы... какой смысл жизни? Мы и на Земле то до сих пор дискутируем об этом, при том что Homo sapiens обитает на ней более 250-ти тысяч лет! Из того, что мы увидели, вердикт был однозначен, детей надо спасать. Задуманная миссия по созданию новой, идеальной, непорочной, неразделённой цивилизации на планете S23 ultra проваливается. Спасать! Спасать! Спасать! А как? Читатель, помогай!

P.S. И, нужно помнить, что изначально в экспедицию непонятным образом попала наша старая знакомая Дашка. У неё нет партнёра, тогда как вся остальная экспедиция была составлена из здоровых, способных к зачатию и деторождению пар, состоящих в законном браке. Каким-то образом Дашка оказалась роботонезависимой, неприкасаемой и привилегированной особой. Её появление и исчезновение добавило нам трудностей в понимании ситуации, но также и породило надежду. При этом вся история из почти безнадежной, но ясной превратилась в достаточно "мутную". Озадаченные, но вновь востребованные мы ощутили глубокое, как потрясение, так и частичное прояснение личного сознания. Ощутили наличие внутреннего ресурса, как, впрочем, и дефицит квалификации во многих технических областях. В своём кругу мы презираем эзотерику и ей подобную мутатень, все больше и глубже думаем о Вселенском разуме и все больше осознаем индивидуальную ограниченность. Читатель, помогай! Несмотря на разряд ироничной прозы, вопросы здесь стоят самые серьёзные!

 

                                                      Глава 53

"Сколько дней прошло с нашего прибытия сюда?" - Сергей сидит напротив безмолвного "скутти" и внимательно рассматривает поверхности нашего безотказного, забавного и архинепонятного транспортного аппарата."Дней? Да, блин, пару лет пролетело, как минимум!" - среагировал из своего офиса Валера. "Да ну, нафиг?" - вылетело у меня. В последнее время мы мало говорим. Без дождей и облаков, без сильных ветров, без травы, деревьев, цветов, птиц и животных, без насекомых и микроорганизмов мы сами стали потихоньку "окаменевать". Несколько дней без душа, а тело даже не чешется? На "скутти" ни единого пятнышка ржавчины, при том что кислорода здесь в избытке. Чтение начало терять смысл. В былое время прочтёшь подростком с вечера "Анну Каренину", а днём смотришь на одноклассниц, гадаешь или фантазируешь, кто же из них мог бы под поезд броситься, при том что сам ещё только начинаешь созревать для взрослой любви. "Кажется, Наташка Сираж смогла бы?!" - мой взгляд упирается в чёрную стенку. "Сколько же мне лет! Сто? А может быть 120?" - в голове нет никаких мыслей, только воспоминания, подобные этому. Исторические книги ещё можно на корабле читать, там всегда есть о чём. Посмотрели отличное голограммное видео с яркими деталями пещерной жизни. Копоть повсюду. Темнота. Дети, старики, женщины копошатся в жёстких шкурах на ворохе из сухой травы, листвы, рваных мехов от разного зверья. Скалятся жутко, ворчат, повизгивают, толкаются, малыши кусаются, как маленькие зверёныши. Кормление младенцев грудью побуждает дряхлых стариков тянуться костлявыми руками. Молодухи нещадно отбиваются, не прекращая кормления. Мужчины заходят потискать своих женщин перед охотой, пиная ногами окружающих. Очаг горит непрерывно, беззубые бабки на корточках вокруг не дают ему угаснуть, посылая подросших детей наружу за топливом. Порывы ветра влетают, разгоняя пламя и дым. Глаза слезятся у всех и каждого на немытых лицах. Тела расчёсаны до крови. Язык примитивный, краткий, совсем нет смеха. Чокнувшиеся или шаманливые личности трясутся и бормочут непрерывно, бросаясь в ноги к вождю или другим сильным мужчинам в мольбах о пище. Кому повезёт, получит кусок сухого, копчёного мяса. Попробуй разгрызть его без зубов. Кого-то долбанут дубиной по голове, чтобы не приставал, и дети с азартом утащат неподвижное тело вон из пещеры, скинут в обрыв на прокорм падальщикам. Охота на мамонтов тоже сильно впечатлила нас. Особенно то, как они яму-западню огромную готовили, копая палками, выгребая землю разодранными руками с переломанными пальцами и ногтями. Как они заготавливали копья, затачивая и скобля лесины заострёнными кусками костей или обсидиана. Огромные валуны стаскивались к краю западни. В эту яму нужно было заманить, направить зверя, гоняясь за ним свистящей, орущей толпой с факелами или убегая от него в сторону будущей могилы. Если повезло заманить, нужно ещё и добить огромного ревущего в отчаянии зверя. При этом приходилось отгонять шакальё и опасных хищников побольше, медведей, тигров при разделке туши. А ведь это только начало! Убить камнями, палками, копьями и стрелами многотонное животное, размахивающее массивными бивнями, хлёстким, мощным хоботом, ногами, как колонны пантеона, очень изнурительное и рискованное занятие. Мамонт калечил и убивал оступившихся неосторожных троглодитов, задыхался от множества проколов в лёгких, пасть его пурпурно пенилась, хобот трубил в агонии, люди метались в первобытном азарте, желая больше крови и окончательного усмирения гиганта. Последний крик в болевом спазме издыхающего мохнатого колосса ошеломил нас. На густой, жаркий запах крови и разделанной плоти слетелись тучи стервятников. Разделка огромной плоти примитивным инструментом была второй эпической сценой, и всё равно это ещё не всё. Впереди предстояла опасная экспедиция, оттащить добычу кусками до пещеры, до становища по лесным, горным тропам в кожаных, расползающихся "чунях", отбиваясь от лесного, вечно голодного животного сообщества, чтобы там то уж насладиться жареным хоботом для вожака и приближённых, остальное - прочим. Отъесться до сытой отрыжки, отлежаться до истомы да предаться надлежащим делам во имя продолжения рода племени. При этом параметры наших могучих прапредков, как оказалось, не превышали 160-ти сантиметров! Когда видео закончилось, Валера сполоснул чашку из под кофе, опёрся руками над мойкой и после долгой паузы оглянулся на нас, проговорив: "Да ну, нафиг!" - вышел из стерильного корабля под высокое, ночное небо. Мы тоже выбрались из удобных корабельных кресел, чтобы снаружи уставиться на необозримый, бесконечный и бездонный купол небосвода. Солнце в ту ночь осветило обе луны сполна, а потому звёзды не полыхали, как в тёмную ночь, но их обилие, мириады созвездий из них через чистую, прозрачную атмосферу слали нам "зиллионы" световых сигналов, расшифровывающих безмерную, бесконечную огромность окружающего нас мира, в котором всё это было, есть и будет. Должно быть. Всё то, что попало в наши мизерные мозги, на нашей, по-вселенски ничтожный планете в кратчайший всполох нашей жизни, в бесконечном же потоке времени, всё это имеет место быть в других звёздных мирах, на других планетах. Где-то ещё только-только накапливается океанский водный рассол для развития в нём макромолекул и прокариот, тогда как на других планетах уже появился на суше прямоходящий или восьмирукий подводный осмысленный организм, способный на создание примитивного инструмента и построения удобных обиталищ для поддержания и защиты собственной жизни.

В иных мирах тренированные и пытливые умы научились сполна обеспечивать своё житие и теперь, как наши древние греки, осваивают поэзию и философию об окружающем мире, создают музыку, живопись, изучают свое тело, занимаются спортом, наукой. Где-то пройдены все эти стадии развития первобытного разума, пережиты средние века, и цивилизованные, мыслящие существа, познав всласть силу подчинения себе подобных, ведут непрерывные, высокотехнологичные безумные войны за власть, за обладание. Должны быть где-то и пещерные миры с подобием наших троглодитов и промамонтов вокруг. Конечно же развились и миры, способные познавать Вселенную так, как нам и не снилось. Вместо войн они создали и развили интеллект и технологии перемещений в пространстве, а возможно, и во времени. Им не надо бороться за власть и ресурсы, ибо познание столь огромного, бесконечного Мира - самодостаточная и всепоглощающая цель, способная сама по себе вести разумные существа к непрерывному развитию, к его открытиям, освоению мироздания без разрухи и уничтожения… Мы долго молчали после той ночи, а вот сегодня Серёга заговорил.

 

                                                    Глава 54

"Эй, "скутти" может говорить!" - Серёга крикнул, да так, что Валера резко сжал свои губы, чтобы не прыснуть свой кофе на меня, а моя чашка дернулась в руке и часть напитка из неё опросталось на мои колени. Мы притихли. "Даша в опасности, роботы подчинены!" - "скутти" "не кривлялся", его металлические суставы находились в расправленном состоянии, выключенный фонарь направлен Серёге прямо в глаза. "Это точно он?" - вопросил наш командир. Фонарь "скутти"развернулся в сторону Валеры. Серёга положил руку на раму и мы вновь отчётливо услышали: "Даша в опасности, роботы подчинены! Это точно я!" "Это он, я чувствую вибрацию!" - промолвил ошарашено наш инженер. До этого Серёга около часа просил "скутти" повернуться то одним, то другим боком, пытаясь найти следы швов, болтов или иного крепления, использованного при создании нашей "тележки". Следов не нашлось. Все элементы органично входили друг в друга и сочленялись элементами невообразимо сложной, но поразительно эффективной конструкции и конфигурации. На нём не было динамиков, "глаз" или микрофонов. Ничего человекоподобного. Однако "он" слушал нас, подчинялся, изображал приколы, а теперь вот заговорил, да как! Озадаченные и ошалевшие мы поняли, что там есть "мозги" и внедрён этот аппарат к нам не просто шустрой тележкой. Мы здесь не сами по себе и чёрная стенка опять привлекла моё внимание, хотя ничего на ней не изменилось. Ощущение холода и бездонности за чёрным барьером вызвали у меня позыв долбануть по ней молотком. Оба друга внимательно смотрели на меня. "А, что я? Я сам офонарел!" - промолвил ваш автор в ответ на их взгляды, но друзья промолчали. "Блин, ещё одна "чёрная стена"! Что с вами произошло? "Скутти"  у нас вдруг разговорился, а вы на меня уставились, как на призрака!" - в ответ опять молчание дуэтом. Валера сидел ближе и я положил свою руку на его ладонь на столе. Наш большой человек вздрогнул всем телом: "Так ты говоришь, Панама и Гренландия были мелочью?" - сказал мой командир. "Там Канада на первом месте была!"- подал голос Серёга. Моя голова трижды повернулась на моей шее, чтобы заново рассмотреть своих друзей повнимательнее. "Что?! У нас "скутти" разговорился, а вы..." - тут я осёкся! "Что ты несёшь! С тобой всё нормально? Серёга спросил тебя про ту историю о последней войне, и мы уже час об этом толкуем, а ты тут вдруг фигню какую-то пр "скутти"… - Валере пришлось замолчать. "Скутти" без нашего вмешательства сложился компактно и укатился в свой пенал, захлопнув за собой крышку. На друзей это не произвело никакого впечатления. "Скутти"  всегда так делал, если мы долго им не пользовались и не обращали на него внимания. Я встал, подошёл к чёрной стене, приложил к ней ладонь. Ничего не ощутив, внимательно всмотрелся в неё. Опять ничего. Даже следа от ладони не увидел."Здорово тогда там дело пошло. Этот экстравагантный богач стал президентом и начал прикалываться над соседями. Канаду пригласил стать ещё одним штатом своей страны. Гренландию захотел купить. Панаму забрать! Хи-хи-хи! А Китай ему с Россией подкинули идею покруче, давай, говорят, одной страной станем," - друзья без меня продолжили наш долгий разговор, который неожиданно прервал "скутти". "Да, вот тогда всё и закрутилось по всему миру. Нам бы никогда не удалось так полетать по галактикам. Давно бы уже червей в земле кормили либо от возраста, либо от ракет, нафиг," - Валера подлил себе свежего кофе. "Тогда бы нас в пепел превратили. Или в сублимированный порошок стёрли на корма для аквариумных рыбок. Помнишь эту идею скандинавской девочки Греты? Хоронить в земле перестали задолго. А помнишь этот конкурс на название этой суперстраны? "АмКиРу", "КиРуАм", "РуКиАм", "КАМ", "РАК", "АКР". Никак не могли решить, с кого начать. Хи-хи-хи.…" - сто лет я знаю Серёгу, а он по-прежнему хихикает, как в первый день знакомства, тогда на "Чайке", возле института биологии моря. Вспомнилось, как мы с моими друзьями Лилей и Владимиром, тоже изрядно поизгалялись над именем сверхгосударства и у нас это похлеще получалось за большим ужином с вкуснейшими мантами из сочного бараньего фарша с луком и фирменного Лилиного тонкого теста. Мы с аппетитом поглощали этнический татарский деликатес, запивая его джином Gordon's с тоником от Shweppes. Да, такую историю забыть невозможно, особенно нам. Мы единственные оставшиеся живые её свидетели. Кажется, третью жизнь живём, если сравнить со средним земным человеком. За что нам такая удача? Правда, сами себе уже не принадлежим, устали, но всё равно ещё интересно. Наступивший тогда неожиданно мир стал ошарашивающим! Оружие переставало стрелять! Начали тухнуть и гаснуть повсеместные экзальтированные каналы политической информации, исчезали тысячи примелькавшихся лиц на экранах, чьими устами нас нагружали ежедневно разрушительной ересью, сеявшей ненависть и раздор. Пооткрывались границы. Люди братались. Семьи мирились. Учёные и инженеры увлекались творить фантастические, неведомые доныне вещи. Полетели мириады мирных кораблей из разных стран во все стороны нашей планетарной системы, а затем и за неё. Нас вот сюда унесло! "Глубинное государство" повылезало из подземных бункеров и спешно поулетало на заготовленные марсианские базы. Зацвели пустыни, наполнились иссыхающие озера и реки. Защиты от цунами, торнадо и наводнений строились столь эффективными, что обычные люди переставали замечать природные катастрофы. Заканчивались эпидемии. Пилюли и вакцины на все случаи... впрочем, обо всём этом я, кажется, уже написал несколько раз. Самое главное, что изменилась этическая природа человека разумного. Жадность и зависть перестали существовать естественным образом, а созидательность и любознательность образовали главный компонент мозговой, человеческой активности. Коэффициент интеллекта потерял свой смысл, ибо разнообразие талантов и их открытие на начальных этапах жизни каждого индивидуума свели весь фокус на уникальность всякого новорожденного… Опять я увлёкся. Послушав ещё немного возбужденных воспоминаниями друзей и дождавшись паузы, я очень внятно сказал им: "Даша в опасности! Роботы подчинены!" Други мои старинные вновь посмотрели в мою сторону в полном недоумении! "Опять Они выбрали меня!" - пролетело в голове и теперь стало ясно, что отныне уже мне придётся отмалчиваться перед друзьями в случае неудобных вопросов. "Чем же в этот раз всё закончится?" - этот вопрос я задал сам себе, не произнося его вслух. "Скутти" вдруг с лязгом выехал без вызова и построился. Для Валеры этого стало слишком много на сегодня: "Блин, давно с Земли ничего не было!" - он грузно поднялся, сполоснул чашку и утопал к себе в командирскую. Огромный прочный корабль легко поглотил его тяжёлые шаги. Серёга взял оптическую трубу. Приставив один окуляр прибора к левому глазу, он другой стороной повёл её по поверхностям неподвижного и безмолвного "скутти". Да, с Земли действительно давно ничего не было и наше беспокойство начинало расти."Чёртова, Даша!" - а это ещё откуда!? "Скутти" точно молчал в этот раз. Сергей держал его одной рукой и ничего не услышал. Я вам говорю, этот неизвестный голос дошёл только до меня!

 

                                                  Глава 55

"Блин, она мне сегодня приснилась!" - чертыхнулся за завтраком командир Валера. Как-то мягко у него это получилось и глаза его выглядели при этом не по-командирски. У каждого из нас в это время в руках было по чашке кофе. На краткий миг мне показалось, что чашки эти чем-то пристегнуты к нашим рукам, настолько часто они оказываются наполнены в начале любых разговоров на корабле. Возможно, в один день мы онемеем, если у нас закончится этот божественный напиток древних инков. Мы впадем в прострацию, нам всё станет вконец безразличным и превратимся мы в подобие тех самых "овощей", что обитают в лагере внизу, а пока же: "Голая!?" - поразительно серьёзно вопросил Сергей Борисович. "Ну, ты…" - начал было Валера, но, преодолев давным-давно забытое нами восхитительное сейчас чувство смущения, продолжил: "Совершенно голая паршивка и совершенно бесстыжая, бляха муха, нафиг!" - дал вот такой развёрнутый ответ наш командир. Серёга: "Она мне вчера такая же снилась!" Возникла интересная пауза. Они оба, забыв про кофе, направили свои очи на меня и мне вспомнилась подобная сцена из далёкого подросткового периода. Кто там был тогда со мной? Генка Евстратенко? Валерка Сафонов? Может быть, ещё...Но об этом позже. "А мне не снилась!" - отвечаю. Валера тогда вопросил у Серёги: "А чего молчал целые сутки, блин?" "Да, как то неловко это. Всё так вживую и реально ощущалось, что память разбередило, и сегодня ночь прошла, только к утру немного заснул, - Серёга хлебнул из чашки и причмокнул, - н-да!" Валера: "Вот и я теперь про Ленку вспоминаю, остановиться не могу! Блин!" Он сделал большой глоток кофе и тут же заполнил чашку из кофейника до самых краёв. "Пацаны! - я встреваю, - нам каждому уже лет за сто двадцать перевалило!" "А толку-то, нафиг! Будем в пищу бром теперь добавлять!"- Валера тоном напомнил о себе, как о командире. "Мне, - говорю, - не надо!" "Ну, дождёшься тогда, когда она и тебе приснится!"- изрёк вновь по-серьёзному наш Сергей Борисович. Вспомнив про голоса, которые теперь "из ниоткуда" слышны только мне, почему-то было понятно, что в этом случае я обречён и мне её голую "не покажут". Стоит ли мне жалеть о том, то это вряд ли. При всей своей прекрасной женской внешности в поведении Дарьи, в её амбициях, походке, неловких поступках она всегда выглядела в моих глазах безнадёжно незрелым, глупым юношей, даже подростком сопливым, и потому она никак и никогда не бередила мои гормональные источники, не била по моим нейроцентрам, отвечающими за половое поведение. Дашка была просто Дашкой, своей "в доску", трогательной, нервической, колкой, но безобидной и беззащитной, особенно сейчас. Ноль сексапильности, красива сугубо для созерцания. В моём случае, конечно, друганы то мои вон как расплавились. Так сколько же нам лет? Мы не отмечаем свои дни рождения, не следим за датами, на этой планете нет сезонов, нам нет смысла заниматься всем этим. Не наша заслуга в этом долголетии и хронически затянувшемся здоровье. Мы не понимаем, как это случилось, это не наши достижения и ни один из нас не знает, с кого за это спросить. Мы также не знаем, как и когда это закончится. Мы не делаем зарядки или упражнения для поддержания здоровья. Едим мы, конечно, неплохо, но это всё равно не выверенная диета, а я знаю, что вниз до лагеря смогу и сейчас пробежаться без остановки несколько километров. Нас совершенно вероятно, кто-то и зачем-то выбрал для временного бессмертия. Кто знает, в чём наша миссия? И есть ли она? Возможно, нам не стоит "париться" и спасать этих детей, думать о Мире и о том, каким бы он мог быть? Мы уже увидели на примере участников второй экспедиции, какова может быть участь человечества и без войны, если отдаться роботам, забыть о предназначении, предаться вакханалиям… Нет, "не париться", этого мы не можем! Мы будем бороться за наших инопланетных детей, рождённых здесь родителями-землянами. Нам никуда не деться от этого. Мы не можем отказаться от нашего воспитания, от наших взглядов и наших ценностей. У детей должно быть развитое понятие о человеческой жизни. Нужна этика. Человечество шло к ней тысячелетиями. Добро и зло - не простые слова. Им это тоже нужно суметь донести. Перо моё на этом зависло. Вести с Земли вновь прекратили поступать, а у нас не было достаточно средств и понимания, как завладеть ситуацией. Сама же ситуация сильно осложнилась, и пока только я один из нас троих это знаю. Мой взгляд упёрся в чёрную стенку, а та вдруг пошла тенями, более чёрными по менее чёрным. Потихоньку подошёл к ней и тени исчезли. Какие тут могут быть тени? Всё тот же идеальный, гладкий монолит, не отражающий ни единый квант света. Никаких бликов или теней. Я провёл краем кофейной чашки по стене и не услышал скрежета. Стена поглотила звук. Я приложил чайную ложку к стене, ложка словно прилипла к ней, как к магниту, но потом развернулась, как стрелка на манометре, и упала, а я услышал смех и следом: "Не дури, Василий! Не гони лошадей! Всему своё время!"

Медленно и молча возвращаюсь к столу с друзьями в пяти шагах от стены, где происходит обмен деталями про сновидения с Дашкой. Валера чуть отвлёкся: "С тобой всё в порядке, Василь?" "О, да! Со мной всё в порядке, командир!" - отвечаю, но Валере это и не нужно сейчас, они тут продолжают про ночную сорочку Дашки, в которой она посетила их во время сновидений, розовую, шелковую, без швов и выше колен, на тонких бретельках. До этого вроде бы говорили про совершенно голую."Заметь, грудь у неё идеальная, а ведь она же сейчас кормит!" - это Серёга. "Да, блин, и огромная, раньше, как-то незаметно было," - это Валера. "И заметь, босая ходила всё время на цыпочках, хотя помнишь, смеялись, как она ноги волочила!"  Серёга. "Как, блин, на цыпочках? Она у меня из постели ни разу не вылезла!" - Валера. Это всё про сновидения и обоим "пацанам" за сто двадцать лет, но лица блестят, глаза горят, вот как с ними теперь спасать местное, зарождающееся человечество от возможных войн, от бесчестия и от других пороков? Почему-то вспомнилось, как в той, реальной, простой и смертной земной жизни мы смогли дожить до рубежа двух тысячелетий со дня рождения Пророка! И мы тогда уже были совершенно зрелыми особями! А затем прожили ещё четверть века! К этому времени начали естественным образом уходить друзья, но мы-то сами были ещё живы, даже в расцвете и строили планы! Мы отмечали Новый год! Новый год! Это идея! Нам нужно начать летосчисление на этой чёртовой планете, хотя тут и нет никакого лета. Мы что-нибудь придумаем! Мы подарим детям этот праздник! Мы спасём их и Дашку, и никакие тёмные силы за чёрной стеной нас не остановят! И начнём с этого дня!

"С Новым годом, друзья!" - заорал я, как Архимед в своём корыте, и друганы мои подпрыгнули, побросав чашки, расплескав это чёртово кофе !"Валера, вскрывай шампанское!"

Постскриптум для моих читателей! А их мой счётчик показывает более 55-ти тысяч! Это, конечно, количество прочтений, а не читателей. Мой блог очень неловко устроен. Я сам порою не могу сделать себе авторизацию для комментариев, но сменить блог или переделать его в более эффективный, не в моих силах. Пока не в силах. В нём более двухсот публикаций и ему уже 19-й год. Всё, писанное здесь, это технически не правленые черновики. Я по-прежнему не "про писатель", а любитель-"пописунчик", но кое-что мне удалось до вас донести. Приватно и устно наше общение намного богаче, чем эпистолярное в рамках этого блога. Сегодня 31 декабря 2024 года, наступает 2025-й! С Новым годом вас, мои дорогие! Многие лета, здоровья, счастья и плодотворного радостного общения!

 

                                                          Глава 56

Влажное горячо нагретое тело, глубокое утихающее дыхание, аромат мокрых прядей у лица, лёгкое подрагивание не до конца расслабленной руки на моей груди… Веки резко распахнулись от давней привычки прерывать ночные кошмары. Точно, это тоже был сон, но этот прерывать не стоило! Долгое время сновидений не было. Обычно наш день заканчивался, разговоры, если и были, тоже, и мы расходились по своим космическим лёжкам, проваливаясь в тёмное забытье. Иногда случалось мы засиживались под звёздным небом подолгу, порою до утра. Движение лун, плавное склонение горизонта, мерцание разнокалиберных светил, бесконечная глубина мироздания и головокружительное пространство полыхающего плазменными телами небесного купола чаровали, в груди от того щемило, разбуженная память начинала метаться в своём внутреннем мире. Часто так не посидишь! Сердце, которое непрерывно отмолотило более 120 лет, может не выдержать. Мы люди, там, внутри, есть душа, мириады притихших, пережитых когда-то чувств, радостей, переживаний, болей могут взорвать. Потому мы ведём здесь размеренную жизнь. Ребусы с неприкаянными детьми, живущими под контролем свинченных, спаянных, напичканных процессорами, накачанных исторической памятью знаниями всего человечества и цифровым интеллектом роботов, тревожили нас всерьёз. Покоя в душе не было, но огромный жизненный опыт позволял нам сохранять собственный разум без ненужного накала. Мы либо найдём решение сами, либо с помощью земных спецов, заславших сюда и нас и вторую экспедицию. При этом Земля давно молчит. Ещё один повод для беспокойства! Сколько же их было по жизни, все пережили и до сих пор живы. По одиночке мы бы давно себя прикончили. Либо на верёвке, либо убились головой о стенку. Серьёзно! Нельзя бесконечно переживать сольно и заполнять пустотой пустоту общения. Вероятно, можно быть самозанятым гением, вершить открытия, решать нерешённые тысячелетиями математические задачи, думать о Всевышнем, но если нет никого вокруг для представления достижений... Нам всегда нужен социум. Дети сбегают из дома в дворовые заварушки, старики усаживаются на завалинке со стороны улиц, лицом к прохожим, а уж взрослые что вытворяют.. нам сильно повезло втроём! У нас здесь есть свой тринити космос! У нас идёт непрерывный перпетум коллоквиум, даже когда мы спим. С утра бывает возникает некий вопрос, который может занять три наши башки с безмерным пробегом, обременённые вековой усталостью, занять надолго или даже навсегда, если ответа не найдено, и это не обязательно о Боге! В прошлой жизни нам приходилось служить или вкалывать, чтобы обеспечивать семью материально, а то бы из нас вышли хорошие философы, вроде древних греков, и это несмотря на косноязычие и похоти, которые остались в нас, как у диких зверей с до цивилизационных времён. Впрочем, философ из Валеры это вряд ли. Он командир! Серёга, видимо, тоже вряд ли, слишком подвержен псевдолиберальной дребедени... Тогда получается, что философом дано только мне. Ладно, будем жить с этим дальше. Выбравшись из каюты, я понёсся к чёрной стене. Опять там метнулась неясная тень! Зажмурил глаза и тут же открыл их, никакой тени там не было и не могло быть. Хороший приём! Стена пребывала глуха, темна и непроницаема. В кают-компании друганы мои заканчивали завтрак и попивали ароматный, вьетнамский сегодня кофе. "С добрым утром, молодой человек! Блин, в былое время вам за поздний подъём палубу пришлось бы галячить, нафиг" - приветствовал Валера, держа тяжеленную кофейную кружку. "Хорошо, что у нас вода регенерируется," - пролетела в голове ненужная мысль. Серёга улыбнулся и притворно прохихикал. Обычное наше утро, только вот спал немного дольше. "Где твоя кувалда?" - обратился я к Серёге. Две огромные головы синхронно замерли лицами в мою сторону. Две или три луны назад Сергей Борисович сам достал из пожарной кладовой большую блестящую кувалду и стал периодически практиковать долбёжку в ближайшей скале, пытаясь выдолбить там небольшой грот-пещеру обращённую в сторону солнечного заката. Давным-давно в нашей земной жизни мы оба были свидетелями подобного оккультного явления, где маленький, малообщительный человек в далёком посьетском поселении выдалбливал скальные гроты, копал безводные колодцы и строил нежилые замки из дикого камня. Вот и мне сегодняшним утром нужно что-то делать, чтобы подавить гормональный взрыв, порушивший десятилетиями налаженный мирный баланс в работе эндокринных желёз. "Кто приснился?" - спросил Серёга. "Кто же была эта обладательница пылкой плоти?" - этот вопрос случился сам собой в моей голове, вслух же я спросил Серёгу: "А тебе кто? И тебе?" - повернулся к Валере. Они смутились! Старые замшелые пни, проживающие первую четверть своего второго столетия сумели покраснеть. "Так кто же это был?" - моя память усиленно рыскала по своим внутренним облакам, но яркий сон быстро увядал и покрывался неудалимой дымкой, тогда как котёл с гормонами закипал. "Нужна срочно кувалда!" - и ноги мои сами понесли меня за нею в кладовую. "Дарья!?" - крикнул Серёга вслед."Нееет!" - выдали мои лёгкие на пределе и жар телесный вдруг пошёл на облегчающий откат. "Только не она!" - и забыв про кувалду, я успокоился и воротился к столу с кофейником. Друганы подали мне один чашечку, другой блюдечко. Ложечку для сахара я взял сам. Шёл "энный" день на планете S23 ultra…

 

                                                         Глава 57

Это был день, когда "скутти" впервые с треском и щёлканьем металлических замков убежища и собственных суставов, выполненных из полированных, некорродируемых, полых, облегчённых, пористых внутри победитовых сплавов самостоятельно, без команды, выскочил наружу. Он пропел по-английскому голосом певца из глубокой вокальной древности «show must go on!..», очень искусно прокашлялся в точном подобии Жириновского и его же голосом объявил, что внизу сегодня дети вновь будут играть с мячиком на своём игровом поле. Потом шёпотом добавил: «Роботов там не будет!» Ошалевши от такой «наглой» инициативы единственного на корабле автономного механизма на колёсах и от его мастерского исполнения сольного номера, мы едва не подавились своим завтраком и не поперхнулись горячим кофе. Слишком много случалось сюрпризов в нашей непомерно затянувшейся жизни, так что мы привыкли есть малыми кусочками и не хлебать горячие напитки в полный рот, однако застыли с открытыми устами и вилками-ложками на перевес. «А где они, эти бл…ские роботы?» - вопрос прозвучал в моём исполнении и ваш слуга покорный сам удивился собственной резкости и интонации. "Скутти" «смущённо» пошевелил своей фарой направо-налево и осуждающим голосом пионервожатой дал вежливый, полный ответ: «Они заняты оценкой найденных запасов редкоземельных металлов и готовят к ним доступ через глубокие туннели. В лагере второй экспедиции остались две дежурные машины, а детей отпустили на игру самостоятельно. Быт у них там налажен». «Ё-моё!» - проговорил Сергей Борисович, отложив столовые приборы и отодвинув от себя тарелку с легендарными пельменями «от Раи». «Тебе-то отколе это известно? И что ты себе позволяешь? Тебе кто-то команду дал нас заиками сделать? Прыгаешь, как чёрт из табакерки! На что ещё ты способен? Неровен час ты нас передушишь здесь по ночам каким-нибудь шнурочком!" - Серёга реально выглядел озабоченным и вопросы его имели смысл. "Так, бойцы, а ну-ка, без паники! "Скутти", дуй назад в свою кладовку, блин!" - взял инициативу наш командир. В три или четыре секунды наш механический слуга без деланных капризов и механической жеманности компактно сложился, въехал в пенал-хранилище, крышка которого хлопнула магнитным замком. Сергей подскочил со своего места, вынул из кармана коронный металловолоконный шнур, ловко обвязал пенал снаружи. Пауза получилась выразительной, но недолгой. Поглазев глаза в глаза, мы заговорили, перебивая друг друга: "Что за хрень? Тут кто-то есть кроме нас? Да нет, это что-то встроенное заранее в мозги нашего «самоката»! Да?! А вести у него откуда про игру, про роботов, про раскопки? Да и поведение это непредсказуемое, это опасно! Надо допросить его! Допросить машину? Может с пытками или угрозами убить его сородичей, маму-папу? Можно и с пытками!" - Сергей Борисович достал молоток и кусачки. Сарказма было достаточно в этом обмене, но реального страха за себя у нас не было. На самом деле сколько ещё нам нужно пребывать на этой затянувшейся дороге жизни без былых планов, с исчезнувшими навсегда амбициями, сильными желаниями и высокими целями… Мы были просто озадачены и в очередной раз остро озабочены судьбой детей и неприязнью к их родителям. Право: "Детей оставили без присмотра, а мамаш-папаш под приглядом.!" Поневоле за всё человечество обидно будет! Решили идти! Давно хотели, но мысль о роботах останавливала, а тут этот "скутти". "Да он же наши мысли читает!" - это у меня случилось такое озарение. "У себя в запертом шалаше? - это Серёга. - Хотя какая ему разница, если ему включили такую функцию!" "Скутти", подъём, всем пятиминутная готовность на выход, нафиг!" - это Валера. Пенал приглушённо защёлкал, Борисыч сорвал шнурок и наш транспорт пулей вылетел наружу, выдвигая стальные конечности на ходу. Никто не произнёс более ни единого слова. Общее согласие случилось самым естественным путём. Детей надо увидеть! Найти человеческий контакт! Долой, как говорится, деспотизм чертовых механизмов! Без вестей с Земли инициатива нужна собственная! А она собственная? Ведь всё началось сегодня с загадочного поведения нашего металлического выскочки!

Мы миновали лагерь второй экспедиции, сделав большой крюк, и в пути ни один из нас не произнёс ни единого слова. Конец бесплодным, бесконечным толкованиям. Нужна живая речь детей и только их! Скоро до нас долетело звонкое юное многоголосие, громкий смех, крики, свист, затем многоногий топот, усиленное дыхание и яркое мелькание разгоряченных лиц, удары мячика. Красивая девочка сидела в сторонке. Высокий юноша отсутствовал. Остальные дети носились по полю с мячом. Один из малышей бегал в сторону желанного шара, не обращая внимания в какую бы сторону тот не летел и кто бы его туда не пнул или метнул. У малыша не было формы, к нему никто не обращался, никто на него не кричал и он ни разу не смог коснуться этого мяча. Слишком много малыш уступал в росте и скорости всем остальным участникам игры. Когда же мяч вылетел за пределы поля и подкатился под наши ноги, только тогда у него появился шанс взять его в руки, все остальные игроки дали ему эту возможность, ожидая, когда он принесёт мяч в центр поля для нового розыгрыша. Малыш летел к нам глубоко дыша, косолапо топоча своими ножками неземную твердь, размахивая короткими ручками, вывалив язык наружу и набок. Пухленький, рыжий, азартный и голубоглазый он свалился на мяч, захватил его обеими руками, тогда как темя его уткнулось в ногу Валеры, которую тот не успел убрать. Встав на колени, не выпуская мяча, маленький человек поднял голову, наморщив свой загорелый лобик, глаза под лобиком широко распахнулись, яркая голубизна больших глаз потемнела от расширенных зрачков, рот открылся до предела, потом растянулся вширь, ряды мелких зубов засияли, а маленькое тело взлетело и прильнуло к ноге нашего капитана. Валера осторожно опустил свою мощную «лапу» на" головку маленького инопланетянина. "Тебя как зовут, молодой человек?" - мягким голосом обратился наш друг к рыжему человечку. «Молодой человек» в это время сопел в Валерину коленку, его дыхание потихоньку успокаивалось после бега, но тело ещё подрагивало от очевидного возбуждения. Не мигая, он молча смотрел на Валеру снизу. " Эсперо! Его зовут Эсперо!" - проговорила за малыша большая девочка, которая в прошлый раз забрала его у нас. Девочка шла в нашу сторону и малыш подвинулся вокруг ноги Валеры, ещё крепче прижавшись к ней. Роботов поблизости не наблюдалось потому командир наш жестом свободной руки остановил девочку. "А тебя, как зовут?" - спросил он её. Бената. "Он мой братик!" - как-то механически ответила девочка, и мы не смогли понять довольна ли она обращением к ней или напротив. "Чертово эсперанто!" - проговорил Серега: "Никогда не запомню эти имена, придётся записывать."А я именно это и делал сейчас, пачкая своими каракулями древний, старомодный, бумажный блокнот. Красивая девочка в дальнем конце поля поднялась, двинулась в нашу сторону и, повинуясь невидимому сигналу, следом за нею потянулись обе команды. Красивая девочка заметно пополнела, шла медленно, в ней не было прежнего задора и любопытства. Зато наши брови «хором» поползли вверх, планета S23 ultra явно не скупилась на сюрпризы для нас.

 

                                                       Глава 58

Опять этот светлый потолок над головой и тихое гудение механизмов. Я физически ощущаю движение горячей крови по сосудам, тело невесомо, в голове пусто, но сознание при этом совершенно ясно! Мои телеса мне не подчиняются, все мышцы расслаблены, на волевые сигналы не реагируют, позвоночник вытянут, расправлен, голова зафиксирована, кишечник проходит промывку всем известным способом, внутривенное обогащение крови работает тоже по старинке."Блин! Валера, Серёга, друганы мои дорогие!" - я кричу, но не уверен, что акустические сигналы формируются на выходе. Легкие мои тяжело заполнены густой смесью, уши тоже. "Василь, расслабься!" - это голос Валеры и звучит он непосредственно где-то внутри головного мозга. Я опять кричу: "Валера, что за фигня? Где Серёга? Где дети?"- я кричу, но из лёгких ничего не выходит, связки мои расслаблены и в работе не участвуют, лицо моё также немо, ни одна мимическая мышца не шелохнулась. "Я здеся!" - это Серёга и голос его четко звучит прямо посередке моих полушарий. "Здеся? Говори конкретно, не темни!" "Василь, не ори! В башке звенит от этого. Мы, как и ты, тебя, блин, просто вырубили самым первым из-за твоего блокнота, нафиг!" - Валера говорит очень спокойно. Меня рвёт изнутри на части: "Кто вырубил?" "Да не ори же ты! Расколешь мой череп и говорить будет не о чем и не с кем!" - это Серёга. "Да я вроде даже не двигаюсь вовсе, не знаю, как звуки вылетают! Рот закрыт, лёгкие закачаны дрянью непонятной, лицо онемело!"- изрекаю спокойно, ясно, но абсолютно непонятным образом. "Такая же ерундень! Всё ясно, но ничего непонятно!" Втроём мы рассмеялись! Похоже, нам вставили мозги известного своими афоризмами боксёра."Ты упал, как подкошенный, блин. Девочка-сестричка подскочила и вырвала блокнот из твоих рук. Это всё, что мы успели увидеть, затем, вероятно, также вырубили и нас. Очнулись здесь уже давно. Тебе крепче досталось! Нафиг"- Валера вздохнул. "У вас тоже клизма и полный паралич?" - я. "А то! Ты думал это только твоя привилегия?" - Серёга хохотнул и нам всем стало полегче. Что-что, а к потере свободы привыкнуть нельзя и за сто двадцать с лишним лет! Что же всё-таки произошло? Что с детьми? Что с малышом? Где "скутти"? Какую роль они играют в этом интергалактическом спектакле? Что "они" хотят от нас? Кто эти "они"? Почему молчит Земля? Сколько нам ещё жить? Стоит ли жить вообще, если мы, как оказалось, абсолютно зависимы от неведомой субстанции... Вопросы построчно шевелили кластеры нейронов, но смысла в работе наших мозгов не было никакого! Что толку, если ты не просто заключён в какую-то темницу, где можешь мерить пространство шагами из угла в угол, стучать кулаками и головой по стенке, по решётке, орать в полную мощь свободных лёгких и звенеть кандалами, здесь твоё тело полностью отключено от самостоятельной жизни, а мозги нет. Очень изощрённое положение. При этом мозг работал непрерывно и неутомимо. Сколько же мы здесь, на этой планете, находимся? А мы на ней сейчас? Как это произошло? Кто был физическим исполнителем всех деяний? Дети ни меня, ни тем более Серёгу с Валерой перетащить не способны! Вопросы шли непрерывным потоком, а когда захотелось их прервать, начались видения. Лица участников второй экспедиции в разное время с разной риторикой, реальными изречениями, движениями тел, лицевой активностью выплывали из кинематографической памяти в трёхмерном исполнении, дополненные деталями окружающих их запахов, шелеста одежды, позвякивания посуды. Какие они все разные! Хроническая мрачность начальника с его взглядом, направленным внутрь самого себя, избегающего контакта, и наоборот, подглядывания исподтишка его жены, испытующие, с необъяснимой надеждой. Появилась флиртующая Ольга! Как импотент может флиртовать? И что такое женщина-импотент? В отличие от мужчины она всегда может притвориться! Появился инженер Игорь с совершенно живым ликом. Инженерные мозги его не перестали работать и он всегда выглядел вполне себе нормальным, хотя любознательным человеком, полностью свободным от асексуальной (не ищите это слово в словаре, я только что его сам придумал) подавленности. Разнообразие образов удивило. При посещении лагеря работали наши тела, органы осязания и обоняния, взгляды блуждали, эмоции "пузырились" в бульоне впечатлений, огорчение и разочарование лепили образ более менее однородной толпы депрессивных импотентов. Сейчас же, когда эмоциям просто не место в отключенном организме, память приносит гораздо более богатые отображения тех же персонажей. Потом пошли дети, роботы, Дашка. Даже роботы вдруг оказались персонифицированы. Одни двигались и говорили быстрее, тогда как иных сформировали в роли глубоких тугодумов. Речь их звучала определённо механически, но и она отличалась машинными акцентами индивидуальных уникумов, и роли там расписали им весьма разнообразно. Злодеев не было, но непреклонно строгие разбавлялись довольно фривольными. Творческие и непредсказуемые добавлялись предельно дисциплинированными сторожами, если не сказать сторожевыми псами. С детьми настоящая трагедия. Они были настоящими! Именно они давали нам полноценный стимул и полновесное содержание в местной жизни, в противном случае уже почти никчёмной и бессмысленной! Стремительные и лёгкие, жадные к движению и познанию, рыжие, светлые, темноволосые, худые и пухлые, атлетичные и не очень открытые лица, неуверенные и дерзкие, вдумчивые и растерянные, теплые и доверчивые, осторожные и хрупкие, мальчики и девочки, у коих каждый день открытие! Вот это и есть широко распахнутая человеческая сознательная жизнь в её эпическом состоянии, когда всё только начинается и столько всего впереди! Что же все-таки произошло? Ах, и эта неуёмная, неустроенная неприкаянная Дашка, что с ней, с её младенцем? Вопросы, видения, неутомимая работа хорошо запитанных мозгов в телах-овощах! Когда закончились бессмысленные вопросы и надоели роботы с импотентами, сознание намеренно закрыло больной вопрос с детьми, но открыло врата в кладезь собственной жизни с самого её начала. Лично я вдруг вспомнил, как впервые заорал в руках акушера перевернутый вверх ногами с незажившей ещё пуповиной, густо измазанной зелёнкой! Шучу! Это невозможно, но там и без того бездонная пропасть, заполненная старыми скелетами далеко внизу и любовными эмоциями у самой её поверхности, а уж что там в её пелагиали спрессовано. В этот момент я понял, что скучно не будет! Впрочем, этот момент неожиданно отложили!

"Пошёл сигнал с Земли!" - заорал Валера, а как может орать Валера вам, читатель, на счастье знать не дано. Мой череп зазвенел Царь-колоколом и Серёга тоже застонал!

Следующая глава, мой читатель, будет последней в этой части внеземного романа, но вы, если вы есть, не отчаивайтесь! Наша с вами жизнь находится в переходном и зыбком состоянии, когда необходимо взять паузу, оставить глобальное проклятым глобалистам, а самим уделить внимание родным и близким, а также собственному здоровью, включая его нравственную часть! Ciao amigos! Ciao bambinos!

 

                                                     

                                               Глава 59

 

У меня возник вопрос: "Валера, где мы находимся?" Валера: "Блин, не знаю!" Я: "Где-то в пещере у роботов? А где "скутти" ? "Скутти!" - похоже, что мой крик услышали только мои друзья, стон которых прогудел в моей голове. Серега: "Василь, не надрывайся, нас как-то замкнули между собой через твой паранормальный канал, а наружу ничего не выходит!" Валера: "Зато приходит! Слушайте внимательно!" - он начал читать: "После вашего прибытия и первой связи с Землей хакеры противника вышли на наших роботов и смогли частично внедрить в них коррумпированной интеллект. Эта планета, как оказалось, в 800 раз богаче редкими элементами, чем Земля, и это только по данным на территории в зоне доступности роботов. Между роботами возник конфликт. На Земле неожиданно прекратились все мирные переговоры и переписываются послевоенные договоры среди сильнейших держав. Коррумпированные роботы усилили своё влияние на детей, но преданные роботы стараются защитить их от внедрения агрессивных поведенческих рефлексов, от купированного доступа к историческим антропологическим файлам, от полного отторжения сохранившихся детских чувственных каналов связи со своими родителями". "Блин! Что-то мне это напоминает!? Нам это сейчас зачем? Как бы сдохнуть враз и забыть все эти чёртовы пляски нелюдей! Бог то ли есть, то ли нет, но чертей среди людей больше, чем девственных монахов у Папы римского!" - передо мной пошли видения местных детишек и оттого-то меня так подорвало. Серёга: "Что там ещё, Валера?" "Вас (нас) выкрали в последний момент! Готовят к продолжительному анабиозу и выведению на дальнюю орбиту до лучших времен! Блин!" - Валера чертыхнулся: "Лучших времен! Как будто бы нам их не хватало в прошлой жизни и мы жаждем чего-то большего! Нафиг это ложе и бесплатную перманентную клизму с питанием по капилляру! Пацаны, я реально хочу с вами попрощаться и покончить с этой морокой! У нас была богатая жизнь, где хоть что-то зависело от нас самих! Нафиг!" Не помню, когда я в последний раз слышал от Валеры такие долгие и пылкие сантименты, но автоматически обратился к нему: "А как? Я тоже хочу завязать". Серёга не успел присоединиться, ибо в наших мозгах послышался посторонний голос: "Вы не умрёте!" "Это что ещё за крендель?!" "С вами на прямой связи оператор из центра управления!" "Что значит не умрм? Лично я этого требую!" - нарушая субординацию, опередил я Валеру. " У вас важная миссия! Нужно спасать детей, рождённых на S23 ultra!" Мы хором горько рассмеялись: "Как?" Валера, успокоившись: "Сообщите наше положение? Кто выполнил операцию по нашей деактивации? В чём конкретно заключается миссия по спасению? Изложите дорожную карту мероприятий? И что означает ваша категоричная констатация по статусу нашей жизни, "вы не умрёте"? Не умрём никогда?" В Валере сработал коренной рефлекс командира, накрепко воспитанный на Каспии в советском Бакинском военно-морском училище. "Ваша миссия имеет Вселенское значение! Мы, человечество, до сих пор являемся единственным, известным носителем высшего разума! Попробуйте глубоко этим проникнуться! Волей случая именно вам троим удалось оказаться быть избранными для спасения второй экспедиции за пределами нашей Галактики! Мы сделали вас бессмертными! У вас заблокирован ген старения и внедрён комплекс абсолютного иммунитета! Вы можете быть убитыми в результате сильного, внешнего, механического повреждения жизненно важных органов, но умереть от старости или болезней в стерильных условиях планеты S23 ultra вам невозможно!" Серега: "А как? Как это произошло?" Мы только что хотели умереть, но Серегино любопытство изобретательного инженера пробудило и наше с Валерой. Строгий голос с родной планеты слегка расслабился: "В пельменной, на Партизанском проспекте вам подавали не настоящую водку! Вернее, не совсем водку!" "Что-о-о-о!!"- мы всё чаще реагируем сообща и одновременно."Пельмени тоже готовили по рецептам квазикулинарии с использованием китайского варианта искусственного интеллекта. Вам не стоит беспокоиться, поскольку основными компонентами сыворотки были вытяжки из организмов, эхинохрома из плоского зелёного морского ежа Scaphechinus mirabilis, астаксантина из асцидии Halocynthia aurantium и гликозиды из трепанга Parastichopus japonicus". Не похоже, что над нами издеваются. Пауза затянулась. "Блин, но хоть Рая то была настоящей?" - Валера почти простонал. "С Раей всё в порядке, она наш человек. За неё не беспокойтесь!" Серега: "Вы, это! Прекратите эксперименты с нашими эротическими сновидениями!" "Да, это были эксперименты Лауры! Она очень скучает по вам, но мы передадим ей ваши пожелания!" "Что со Скутти?" - обеспокоенно спросил Серёга. В нас возвращалось желание жить. "По возможности воздержитесь сейчас от дополнительных вопросов. Наша связь безопасна, но до определённых пределов. К тому же у вас осталось мало времени, скоро начнут действовать гипнотики для сохранения внутренних и внешних энергоресурсов организма. И если у вас ещё есть какие-то пожелания, то мы готовы принять их к сведению". Какие у нас могли быть пожелания? Родных и близких не осталось, разве что друг другу приятных сновидений… "Как надолго вы нас вырубаете?" - моя грубость стала проявляться чаще, чем когда-либо в прошлой жизни. "Придерживайтесь рекомендации!" - таков был ответ. "Тогда сохраните детей здоровыми и невинными на этой планете до нашего возвращения!" - Серёга с Валерой присоединились ко мне. Мы не услышали ответа на это пожелание, поскольку ощутили резкий толчок снизу, а затем продолжительную вибрацию. "Похоже,начинается землетрясение! Мы ожидали его при следующем схождении трёх лун, когда туннель достигнет края оплава каменной воронки...." - эти слова не были обращены к нам, но связь с центром ещё работала и мы их услышали и это были последние слова. Наваливалась глубокая дрёма, корабль трясло. Воображение принесло голубоглазую "мордочку" малыша с наморщенным лобиком в недоумении, потом располневшую красивую девочку, потом "скутти" с фарой, повисшей набок, следом шаркающую ногами, слегка ссутулившуюся Дашку с роскошной копной волос и неспокойными руками в поисках сигарет по карманам старинного пиджака. Затем хлынул поток продуктов глубокой памяти из далёкой прошлой жизни, который совпал с ощущением падения в глубочайший каньон, где вместо дна оказался портал в открытый космос. А там нестерпимое полыхание звёздных огней заполонило пространство нашего Мироздания по всем горизонтам и небосводам. Наконец, некое нечто пошло гасить эти звёзды триллионами на всех направлениях. Оглушающий тонкий свист и шорох гравитационного трения стали стихать. "Только без паники, нафиг!" - прорвалось через космическую какофонию. Наконец всё схлопнулось и лишь видение метнувшейся тени на чёрной стене успело влететь в окончательно пропадающее сознание. Белый свет потух!

 

                                                      

                                             Глава 60

 

Земля отмолчалась про чёрную стенку. Долгожданное сообщение с родной планеты пришло сегодня с протяжённым звоном и лёгкой вибрацией кухонной утвари. В кофейной чашке пробежала рябь по тёмной поверхности чёрного напитка. Серёга посмотрел на меня с другой стороны стола, Валера замер стоя, держа кофейник у проёма в свой офис. Родина не часто баловала нас, своих интергалактических ссыльных, подобными депешами, но годы и годы на космическом камне S23 ultra приручили нас распознавать их объм и насыщенность по звуку этого самого зуммера. Нынешний гремел громче и дольше всех тех, что приходили ранее. Намного громче и дольше! Спешить нам здесь некуда, но в этот раз Валера и я закончили с кофе побыстрее, а Серёга и вовсе забыл о нём. "Не тяни, Валера!" - поторопил он командира. Как и в прошлой жизни Серёга был жаден на новости и нетерпелив в их получении, но Валера "и ухом на повёл"! Маленькие уши на огромной его голове выглядели плотно приклеенными и шевелиться им не было дано по определению, а капитанский заквас нашего старшого не позволял ему легковесно воспринимать требовательные запросы от иных членов корабля, кем бы они ни были. Пауза затянулась, Серёга понял и успокоился. У меня же в голове зароились фантазии и предположения, которые отражались в моей мимике, ибо и Серёга, и Валера смотрели сейчас на мой лоб с детским вниманием и взрослым пониманием."Блин, что ты думаешь, Василь?" - спросил Валера, когда мои спонтанные игры воображения закончились. "Э-э-э!" - я не знал, как начать. Валера плеснул в мою чашку свежего напитка, протерев перед этим салфеткой влажную столешницу. После осторожного глотка кофе мой язык сам зашевелился: "Либо там всё совсем плохо и к нам летят, либо здесь что-то назревает и нам самим пора смываться!" В каюте возникло очередное, привычное, затяжное молчание. Наши периоды молчания, отсутствие акустической какофонии, отсутствие сильных запахов на этой планете имело глубокий эффект на нашу психику и на процесс мышления. Тело обычно пребывало в расслабленном состоянии, органам чувств не требовалось обострений, а мозги сами без усилий фокусировались на осмысливании появившейся информации, возникшем вопросе или желании. "Зум-зум!"- звякнуло коротко в приёмнике."Хм-м!" - без междометий прозвучало у Валеры. "Кхе-кхе!"  - кашлянул Серёга, потерев при этом травмированное в далёкой прошлой жизни правое плечо. Они оба повернулись в сторону командирской двери. Сам же я продолжал переваривать собственное, ничем по жизни не обоснованное, высказывание. Фантазии и воображение играли со мной чудные игры в той жизни, сначала в раннем детстве, затем немного по-новому в период физического созревания и в эпоху первичных предбрачных ухаживаний. Это можно полагать нормальным процессом или явлением, а вот после того десятилетия ответственных, семейных и профессиональных деяний надолго и сильно блокировали химические процессы в организме, отвечающие за необузданные флюктуации воображения. Слишком много времени и сил забирали обустройство семейного, житейского комфорта в эпоху вульгарного социализма, а увлекательная работа, несмотря на её творческое содержание, заставляла изобретать практические решения, придумывать и проводить разумные, но примитивные в своих деталях эксперименты. Сбор образцов, подсчёты, замеры, интерполяции, интерпретации и объяснения результатов, защита доводов... О чем это я? Н-да, новые фантазии появились запоздало потом, на самом склоне лет, после больших потерь, огорчений и убийственной опустошённости. Именно тогда случилась та самая космическая экспедиция, перегрузившая наши, пропитанные мозги немыслимым объёмом невообразимых впечатлений. При этом нам троим даровали "свыше" много раз упомянутое ранее абсолютное здоровье и неопределённое долголетие. Это было спасительное для нас время. Жизнь без войн на Земле неслась в ошеломительном развитии, поражая слегка ожившие души и мозги, питая подкорку, стимулируя любопытство и стирая былые пожелания об уходе из этого надоевшего мира. Валера увлёкся земной цивилизационной историей, Серёгу умиляли появления и ветления технологических кластеров, остроумность и тонкость надмолекулярных решений, открытия новых излучений и корпускулярных образований, а ещё этот самый зарождавшийся ИИ! У меня же заново пробудилась способность плодить мысленные видения, которые иногда случались провидческими, и провидения эти, когда они случались, замечали мои верные и близкие друганы. Хронические посиделки за бокалом креплённых ликёров или экспериментальных водочных нанопродуктов были нам только на пользу. Неспешные рассуждения, спокойный обмен новостями, глубокие размышления, погружения в тему, пропитка полушарий обновлёнными знаниями, выпуск на волю воображения без всяческих границ в грешном хмелю. Никто и ничто не могло нам помешать или потревожить нас, тем более укорить или запретить…  Мы никому уже не были нужны и оставались интересны только самим себе. На Земле! Такое вот безвредное беспорочное, бесполезное, отживающее своё трио! Но мы давно уже не там! Унесённые за пределы земной орбиты, выкинутые из системы солнечных планет, продавленные через пространственную вогнутость меж чёрных дыр Млечного пути, посаженные на сухое каменистое тело S23 ultra в незнакомой галактике - таковой оказалась наша казнь, как только любопытство и разбуженная жизнь со страстью к познанию вышла за пределы оболочки нашего нееврейского мини "кагала"! "Василь, что-нибудь ещё? Или будем вскрывать ?" - Валера не торопил. Вторая не читанная короткая депеша добавила нам озабоченности. "Какая нафиг тут озабоченность?" - может спросить читатель, памятуя о том, что мы в этой жизни слишком-слишком подзадержались. И он будет прав, о себе мы давно не заботимся. Мы бы запросто и добровольно прыгнули в глубокий каньон, придумали бы яд и приняли его одновременно, убились бы о каменную стенку или ушли далеко в знойную гравийную пустыню без воды. Одним здесь делать совершенно нечего, даже втроём. Солнца, Луны и звёздные скопления хороши и интересны только в обильной мыслящей и творческой среде. Три индивида, кем бы они не были, это очень ограниченный социум для понимания Вселенной. Удавишься от осознания умственного бессилия через полгода, а то и раньше. Коты, собаки или иные твари могли бы обогатить и разнообразить агонию примитивного, пустого и бесцельного существования, но ненадолго. Вокруг оставались бы все те же безмолвные камни… Это не фантазии, а гольная правда человеческой жизни, твари божьей и обреченной в описанных условиях… Всё же дело в том, что уже известно моим давним читателям, что мы здесь не одни! Тут есть человеческая жизнь, которая в былом цвела на Земле пышным цветом, а теперь безнадёжно стагнирует в одном лагере, а в другом бурно развивается новая, никогда не ведавшая земной, закипает и наивно не ведает о собственной обречённости под тотальным машинным контролем, и судьба обоих лагерей находится в наших, поражённых артритом, венозных руках! "Зум... зум...зум...!" - Земля, кажется, начинает терять своё терпение. Мы же ещё крепче уселись в своих креслах. Они там гораздо дольше испытывали наше долгое ожидание! Пусть звонят! Когда звон совсем остановится, мы пойдём прогуляемся на свежем воздухе, помолчим под вечереющим небом, встретим обе Луны, вернёмся к хорошему ужину, выкурим мысленно по хорошей сигаре и лишь потом возьмёмся за распечатку посланий! Я задумался про Дашку! Нам как-то прислали её голограмму в полный рост и в отличном исполнении. Было это до её родов или после, никаких пояснений не оказалось, но сложение тела нашей дивы было абсолютно божественным деянием и мне показалось, что возрастная импотенция обошла нашу группу. Мы были столь же в тонусе, как и в области живого мышления, остры, свежи без малейшего намёка на деменцию или Альцгеймера. Все наши органы продуцировали гормоны ритмично, круглосуточно и в полном объёме. Воображение мысленно воспроизвело её фигуру в хороших деталях. "Как могла она шаркать своими ногами при таком строении и поднимать плечи для совершенно ненужной искусственной сутулости?" Воображение заработало ещё активнее! "Бам! Бам!Бам-м-м!" - загремел в репродукторе гонг и засвистела сирена, заполыхали по стенам красно-синие огни. Валера влетел в свою рубку, рубанул по кнопке запуска фотонного принтера и мы с Серёгой тоже взмыли вверх со своих кресел, как подпружиненные, верные готовые ко всяким напастям, включая смертельные.

 

                                                        

                                                 Глава 61

Тело Валеры наклонно зависло в воздухе, словно каменное образование в дремучем фильме "Аватар"! Широко открытые глаза, удивление, совершенно ему несвойственное, полуоборот в нашу сторону, руки - одна над кнопкой, вторая - с чашкой в сторону дверного проёма и вытянутые ноги в целом футе над полом корабля. Всё это недвижимо в серо-синем цвете, полной тишине и потухших огнях. Серёга окаменел, глубоко и плотно усаженный антилевитационными силами в кресле с вытянутыми вперёд руками. Лицо его застыло, устремленное взглядом в сторону нашего командира. Где был ваш автор, сказать трудно, но глаза мои успели охватить только что описанную картину. Серо-синий мрак в пространстве сгустился до окончательной черноты. Был ещё один запомнившийся момент! В грохоте гонга и свечении ярких тревожных огней возникла мгновенная оглушающая тишиной пауза, тут же прерванная щелчками и позвякиваниями замков, защёлок, выправляемых суставов из космических сплавов на выскочившем из пенала хранилища "скутти". "Это что ещё такое! - крикнул Серёга, - Алиса, забери его обратно!" "Я не Алиса!"- рявкнул невидимый репродуктор голосом Жириновского, да так, что в воздухе померещился знакомый жест сердитого помахивания пальцем над трибуной! "Скутти" сложился и с лязгом влетел в пенал, захлопывая своё полиметаллическое логово на множество автоматических защёлок! Тут же возникли ощущения глобальной планетарной вибрации, крутой наклон всего корпуса корабля, давление собственного тела против твёрдых поверхностей и… всё та же тень, махом покрывшая изнутри чёрную стену почти по всей её площади, скользнувшая справа налево пару раз, словно намеренно привлекая моё внимание, и тут же улетевшая телескопически в чёрную точку в левом нижнем углу. Как и фантазии, это последнее видение досталось только мне. Смутно, но душещипательно пролетели во мраке динамические голограммы группы разновозрастных подростков на игровом поле, озадаченно, по-детски задравшие свои головки вверх. Затем случилось видение лагеря взрослых, фигурки, бегущие из своих строений на площадь, также вглядывающиеся ввысь. Их жалко не было. Роботы при этом отсутствовали. Все до единого! Ещё мы осязали Дашку в развевающемся, как на ветру, лёгком, длинном, чайного цвета облегающем платье-хитоне с голым ребёнком. Густые тёмные волосы её отлетели назад, высокий светлый лоб обнажился, глаза широко распахнулись, рот приоткрылся, босые ноги зависли на бегу. И это выражение большого, бледного лица: "А как же я-а-а-а!." - при полном покое гладкого личика младенца! После всего этого наступило долгое-долгое ни-че-го! Ничего! Такое вот примитивное атеистическое отсутствие всякого существования после жизни. Что там у нас про души в семь граммов, улетающие на девятый день, про свет в конце туннеля, ангелов, архангелов, апостолов на небесах. И черти с бесами глубоко под твердью... и никаких следов Создателя?! Ничего. Не было боли, страха, угрызений совести! Жизнь перед глазами не пролетела! Возникло простое ни-че-го! А ведь мы не машины, не роботы, не безжизненные камни, и даже не растения с живым обменом веществ, не твари, не гады, которым только поесть, отплодиться и избежать опасностей в норе. Куда делась наша осознанная, осмысленная жизнь, душа, многое переболевшая, утомлённая, натворившая, пережившая немерено свершившихся деяний и ещё более не осуществлённых планов и намерений сугубо человеческих! Где это всё разом отошло! Бесследно, безданно, бесчувственно! Зачем всё это было! Откуда этот мирозданческий вакуум! Во что превратилась наша суперэксквизитная энергия и материя! Зачем она тогда вообще существовала! Откуда взялась? Из праха в прах - это понятно! Из полной, долгой жизни непрерывного осознания, осязания, чувственных и духовных мук и наслаждений, физических деяний, творческих исканий, душевных усилий, непрерывного самообучения, создания потомства, его воспитания, дум общечеловеческих, надежд на всемирное благо и катастрофические переживания... Насколько бы ничтожными пьяницами мы не казались, вся жизнь оставалась наполненной душевным трудом и исканиями.....А тут случилось это ни-че-го! Не может этого быть! Не должно! Что-то должно ещё произойти! А вдруг нет! "А-а-а-а-а-а!" "И этого никто не слышит!?" "Так никто и не кричит!" Откуда вообще эти слова?

Василий Калашников

Владивосток/Brinnon, 2025-2026 г.

 

              Глава 62 

Мы вернулись

Н и ч е го  н а п о л н и л о с ь
белым,  повсеместным светом, нескончаемым вне времени. Он пришёл на смену абсолютного "н и ч е г о". Также
образовался и акустический фон, шум в ушах стал нарастать. Не сразу, а это значит и время заявило свою парадигму.
Не хватало пока только объёма, контуров и движения, но и это проявилось постепенно. Сначала серыми тенями, потом линиями, позже заиграли слабые размытые цвета, а еще позже в пространстве вылепилась голова Валеры, шевельнулись Серёгины уши, зашипел кофейник и смутное небытие начало исчезать, обозначились все признаки былого существования и жизни.
А было ль оно?
Валера неловко сидел на внутренней палубе, Серёга вдавился  всем  телом глубоко в кресле с руками опущенными до полу. Я онемело держал в правой кисти карандаш и архаичный блокнот.
Валера поднялся. Это было первым большим  движением. Он потер руками ноги, подобрал пустую и сухую кофейную чашку, произнеся слово:"Блин!"-  уселся за стол.  В последующие час, а может и более, мы сидели молча. Смотрели по сторонам, шевелили осторожно суставами, потирали себя то тут, то там, слегка принюхивались, облизывали губы и прокашливались.
Время от времени кофейник остывал, закипал снова и посвистывал. Мы рассматривали потолок,  стены, пол, предметы, самих себя и друг друга. Они оба здорово похудели,  волосы на них поредели, но не выросли:" Как это?"
"Серёга,  ты как?"- прозвучал мой вопрос.
Серега:"Ничего".
"Ничего?!"- сорвалось у меня.
"Ничего"- нейтрально повторил мой друг.
Я:"А ты, Валера?"
"Ничего"- ответил он.
"Ничего?!"- снова вылетело у меня.
"Сам то ты, как?"- спросил Валера, глядя на меня, как на индийскую шкатулку.
"Ничего"- ответил я ему.
"Ничего, блин?!"- переспросил Серёга.  Мы посмотрели друг на друга и похоже на этом настоящее н и ч е го стало закончиваться, хотя, наполнив чашки кофем, мы снова замолчали. Первые глотки смочили сухие нёбо, язык и связки. Горечь и аромат напитка пробудили органы в телесах.  Напиток согрел гортань, достиг желудка.
     Пространство корабля заполняли знакомые предметы, чёрная стена смотрелась матовой, наглухо темной, без глубинных теней.
Корпус изнутри сиял обычным в прошлом светом. Мы не ощущали ни вибрации двигателей, ни наклона судна, но сполна воспринимали искуственную гравитацию. Где мы и в каком мы времени? Что с нами? Что нам делать? О чем говорить? В оживающем сознании появились мысли о детях, о Дашке, о людях и роботах на "нашей" планете: "Где она и что там произошло? Хотя что нам с этого?" Мозг начал сильно тормозить, как только в сознании возникал вопрос, а где же мы сами? Мы,  ничтожная щепотка материи, брошенная, потерянная Создателем в безмерном Мироздании. Наши тела заперты в плотной рукодельной, высокотехнологичной, по земным меркам, капсуле, ничтожно летящей в неосязаемых, неизмеримых невозможных для осмысления межгалактических просторах.
Я сидел в своём кресле, карандаш и ручка выпали из рук  валялись на полу. Остатки кофе давно остыли в чашке на столе. Голова Серёги с закрытыми глазами склонилась над сложенными руками.   
Мы вернулись из долгого полого, бездушного "ничего" в бесполезное, никому не нужное человеческое существование.
Наш корабль скользил в космическом вакууме по силовым линиям гравитации в мирриадах форм Вселенской материи. Мы в безвременьи. Где-то нас увлечёт и поглотит одно из нейтронных тел, там мы расплющимся в сверхплотном материале, распадемся на субатомарные, разряженые, нейтральные частицы, или же сгорим в одном из солнц, превратившись в сполох ионно- фотонной плазмы, а может быть ударимся об астероид и от нас останется хотя бы твёрдая, развеянная пыль и библейский пепел. Момент разумной фантазии принёс мне на ум вариант о встрече с разумной материей. Ведь наш корабль имеет транспондер и постоянно излучает кодированный сигнал и не простенький "бип-бип" первого "Спутника", а целую матрицу земного человеческого интеллекта приглашающего иные разумы к активному контакту.
Я ничего из этого не озвучил в нашей кают- компании. Скорее всего мышление у друзей шло параллельно.          Зелёная трава, ил, пескари и гольяны в чистой ононской протоке Забайкалья, запах свежего снега, мокрых шерстяных варежек, горячего хлеба у тетушки из пода русской печи, крепкого чая в тайге, звон маленького трамвая в старом утреннем Калининграде,  ракушечный песок Азова на Белосарайской косе, смех одноклассниц, детский лепет маленькой дочки, дерзкие поступки внуков, тёплый аромат их маленьких тел, трепетные, неловкие ухаживания за чарующей красавицей в 17 лет, ничего такого уже  на ум больше не приходило. Душа устала. Слишком давно мы в этой жизни. Дымка забвения уплотнилась, истомленные мозги сильно деактивировались, безлимитные масштабы покрытых нами просторов, непосильные для осознания и осязания явления и постоянно потрясающие, непредсказуемые события в затянувшейся до  бесконечности жизни, последнее тяжеленное бремя ответственности за души внеземных детей на серой планете, провал в абсолютное н и ч е г о окончательно утомили и опустошили нас. Нам никчему было возвращаться из пустого бездушного "ничего" в тягостное для человеческой души состояния "незачем"....!
Мы молча и безвольно окаменевали в состоянии сомнамбулизма. Живые тела наши попав в это грогги скукоживались. Кофейник закипал, свистел, отключался и, остыв, закипал заново. Руки отекали, их вес начинал ощущаться непомерным. Удасться ли их поднять? Я пошевелил правую, приложил усилия, чтобы поднести её к лицу. Это движение повлияло на Серёгу. Он медленно поворитил голову и приоткрыл глаза. Там тускло  блестнуло. Поднялся Валера.  У него оказалось достаточно энергии, движения не  обременяли его и он наполнил нам чашки свежим кофе.  Мы обменялись взглядами, но говорить по-прежнему, было не о чем. Затянувшееся бездвижие замедлило сердцебиение. Редкий пульс раздельно вспучивал вены на висках. Кровь скопилась в конечностях, дыхание почти замерло. Мысли теперь если и  возникали, обрывались и исчезали, не успев оформится. Пропали чувства времени, боли и усталости. Веки набирали вес и закрывали наши очи сами. Полностью отменились импульсивные движения всем телом, а также и отдельными его членами. Но не навсегда и не у всех!
Валера шумно вздохнул, снова поднялся, уронив кресло и споткнувшись о него медленно, как фальшивый снежный человек в калифорнийском видео, ушёл в туалет.
Серёга еще раз плавно поворотился всем телом в мою сторону со словами:"Есть будем?" Я не ответил.
"Кушать хочешь?" -добавил друг.
В голове возник живительный импульс, наметилось просветление. Неожиданно,  явственно и обостренно захотелось чего то жареного, типа рыбы, судака с луком и кусками парного говяжьего мяса по периметру блюда, яишница глазунья, а к ним гренки или корочки хлеба с маслом и крепкого чёрного сладкого чая в стакане с подстаканником. Водки в ледяной рюмашке.
"Надо бы!" - пошевелил я языком, который то ли подсох от сомнамбулизма, то ли в нем пролежни образовались.
        Послышались щелчки в пространстве. Нас  тряхнуло. Где-то по мембране микрофона постучали пальцем. По моему телу пробежали мурашк и, пробил озноб. Изнутри по ребрам заколотило сердце. Серёга взлетел на ноги, а за ним и я. Одна из чашек слетела со стола широко расплескав тёмную жижу.  Клацанье металла, яркая вспышка фары, танцующий Скутти и злой рёв голосом "Вольфовича":"Никому не расслабляться! Доставайте посуду! Конченные бездельники! Кому говорю! Посуду!!!"

                              Глава 63

   Пир

      В этот раз наш стол ломился от яств. Валера тоже проголодался, да как!
Он вскрыл все закодированные дверцы и люки холодильников и шкафов с сублиматами словно живём последний день. На S23ultra такого нам не было позволено. По протоколу командир использовал там оптимальные рационы для длительного проживания. Они  выставлялись в мультиячеистых хранилищах для регулярного питания. Жаловаться нам было бы грешно. Питались мы аккуратно, трижды в день и разнообразно. Качественный вьетнамский и колумбийский кофе трёх степеней помола или сублимированный, растворимый от древнего "Максима", а также и от делийского и швейцарского производителей. Соки сублиматы овощные и фруктовые, отжатые на холодную подавались автоматами регидратировавшие их перед самым приёмом байкальской водой под медленным давлением в сорок атмосфер. Чайные листья цейлонские, китайские, тайваньские, индийские, вьетнамские,  грузинские и краснодарские хранились в титановых капсулах с нулевой влажностью. Буженина, хамом, сервелаты, колбасы докторская, любительская, белорусские сардельки, хлеба чёрные,  белые, серые, с тмином и семенными присыпками укладывались погруженными в спиртовые сосуды, как на атомных подводных лодках страны Советов сто-стодесять лет назад.
Рыба речная, судаки, налимы, уклея и карповые чудно паковались в прозрачные пластики сохраняя естественнуб форму представителей каждого вида  продовольственной ихтиофауны. С морскими видами было проще. Филе белокорых тунцов, трески атлантической, проходных лососей, сёмги и кижуча, а также терпуга и  минтая паковались компактными блоками и при подаче на стол имели вкус парного продукта.
Готовые салаты от старинных народных нарезок из огурцов, помидоров, лука с рубленной зеленью и заливками,  до оливье и харбинского описывать не буду. Читатель и так поймёт,  что мы не постились. Было и мясо, но перейду к новым открытиям на настоящее время.
    В закодированных космических амбарах с живой средой Валера представил нам свежее(!!!) филе камчатского краба и бостонского омара, салаты с гранатовыми зёрнами, сёмгу дымного копчения, немороженные рёбрышки молодых барашков халяльные и кошерные, устрицы вскрытые, живые от вашингтонского "тэйлора", чёрная икра иранского посола,
Шикотанская красная, трепанги из хоккайдского Немуро, готовый плов из Самарканда,  контейнеры  казахского бешбармака с органическим конским мясом и тазовой костью запаяные парафином. Супы вьетнамские черепашьи, змеинные и из панголина, шашлыки из верблюжатины и ягнят ближневосточные, свиные из донецких поросят, японское мясо Вагю с мраморносьтю класса А-5, хамон Беллота из Испанских свиней вскормленных желудями в иберийских дубовых рощах.
Атентичные грузинские винные мясные замочки,  топовые коньячные соусы от эребуни и хеннеси, афганские горные соты с мёдом, тропические салаты ассорти со столов шейхов из когда-то объединённых эмиратов,  хлеба-лаваши раскатанные на потных бёдрах узбекских девственниц, мексиканские тортильи, турецкий хлеб Симит, французские саечки и сиднейские круасаны... эхххх(!) Там было многое, включая Даллатский кофе, зерна которого пропускали через кишечник горных куниц, индонезийский кофе Kopi Luwak, бразильский Сантос, Чаи листовые чёрные, жёлтые, зелёные,  жасминовые и молочные. Н-да, планету явно готовили к крупному заселению и наш корабль упаковали для гостевого пира-карнавала или "пира во время чумы", в зависимости от обстоятельств, другого объяснения этой заготовке я не нахожу.
И мы поели! Мои друганы потеряли на двоих 30 земных кг в  так и не понятый нами период "ни-че-го"! Скутти справно обслуживал и развлекал нас подавая блюда в подобающей сервировке!  Там и этому уделили внимание, все приборы исполнены из чистого серебра от Ercuis и Hermes. Льняными салфетками сервиета с британскими номограммами Скутти промокал нам губы и утирал пот со лба, а мы потели и за губами особо не следили, да ируки об штаны протирали, когда хряпали хамон и пекинскую утку. В нас пробудилась та самая "яма желудка" известная со студенческих времен и о которой я не вспоминал последние полста лет. Скутти-скутти, ты нам хорошо услужил в этот раз! Какой чудо интеллект тебя собрал и отладил, наградил механической грацией и моисеевской хореографией. Был бы ты потеплее и помягче, я б тебя расцеловал! В этот .... в этот? ... тут я сильно затрудняюсь, как обозвать сей протяженный, сладостный, вожделенный пир временным именем.  Мы запаянны в корабле без дня и ночи. У нас нет  утра и вечера. Все часы остановились во время взлёта и только песочные могут делать свою работу, но у нас нет никаких занятий, чтобы их применять. К опыту прошедшего "ни-че-го", нам добавилось теперь абсолютное "безвременье" и только еда отныне,  да другие естественные нужды могут позволить нам хоть примерно определить течение этого самого времени.
"Командир Валера, тебе какой салат подать?"- заговорил Скутти. Я, похоже об этом еще не помянул. Скутти у нас заговорил! Да, как, любыми голосами и акцентами. Этот вопрос Валере он задал голосом героя Васи, который в старом кино попал в тюрягу за то, что бензин ослинной мочой разбавлял.
"Слушай, я всю эту траву сейчас пропущу, принеси ка мне лучше три больших шашлыка с луком из разного мяса, нарезку "мраморки" от япошек на большой тарелке, сало с горчицей,  буженину с чесноком, две бутылки боржоми и баночку сацебели не забудь!"- заказал Валера для начала и Скутти ушел все это исполнять.
Валера посмотрел на нас:" А вы чего ждёте?"
"Мы ждём Скутти!"- сказал Серёга и мне показалось, что глаза его блестят много ярче, спина выпрямилась, большие руки теперь расслаблено лежали на столе,  пальцы мягко постукивали по столешнице.
Валера, вроде бы еще что-то хотел сказать, но промолчал и просто повернулся ко мне пошевелив губами и нижней челюстью справа налево пару раз, а на  горле случились глотательные движения.
"Ты, Василь.."- начал было он, но я опередил:"Тоже жду Скутти!"
Руки мои мяли плотную чёрную салфетку, в ней же находились тяжёлые серебряные приборы. Приятное занятие держать в руках серьёзные дорогие вещи, они создавали ощущение намек на некую содержательность жизни.
Густые запахи на внесённом подносе, смешение ароматов качественных блюд мягко пошли по пазухам пробуждая множество видений и чувств глубоко похороненных в пересыщенной хаотичной памяти. Хорошие запахи, хорошие воспоминания, острые и сладостные.
"Скутти!"- от нетерпения я почти крикнул нашему механизму:"Серега, ты что будешь?"- обратился я к другу.
"Да, я бы водки сначала накатил холодненькой!"- очень серьёзно  и весомо, глядя на Валеру произнес он.
"Исс.."- попробовал Валера, но дальше ему пришлось вынуть кусок верблюжатины изо рта:"Исключено, братва! Я чувствую все это неспроста!"-, он повёл влажным пальцем  на Скутти и на динамик, откуда тут же выскочили рявкающие слова поддержки:"Вот это правильно! Подлецы коммунисты вас развратили! Никакой водки,  я сказал! Выполним миссию, тогда посмотрим!"-динамик заглох после щелчка тумблера.
Валера спокойно вернулся к шашлыку.
Серёга стойко принял отказ:"Мне пока воды и что-то нежирное мясное с квашеной капустой!"
Скутти сделал вид, что записал этот заказ, щёлкнул суставами и повернулся ко мне.
"Бешбармак горячий из баранины с клёцками побольше, харбинский салат, сыр Бри, оливковое масло с итальянским хлебом и чёрный кофе Турецкий! Пока всё! Ээээ, Ессентуки семнадцать в стеклянной бутылке!"- живот у меня дернулся несколько раз.
Скутти улетел изображая радость повиливая задними колёсами.  Валера, поправ этикет и правила приличия, отложил вилку и нож, рвал мясо, хлеб мякишами мокал их в соусы, сильно жевал, вздыхал, запивал еду водой на нас почти не смотрел. Без сомнения здесь предстояла еще долгая, долгая такя вот работа.  Мы с Серёгой переглянулись. Протерлии руки салфетками и разобрали свои тарелки с подноса у подлетевшего к нам моторного слуги.
Бешбармак!!! Впервые это слово мне довелось услышать в далеком 1973-м на Кольском полуострове  холодным сентябрьским вечером внутри огромной солдатской палатки. Мы тогда только что пришли с огромной просеки, где третий месяц работали на ЛЭП-300, протянувшейся от Кандалакши до Североморска. Промокшие и замерзшие меняли у печурки одежду, развешивали мокрую одевали сухую. Сумчанин Вовка Винниченко, Юра Корзун из Керчи, я из Мариуполя и киргиз Ессен ("Еся"). Именно Еся нарубил грубого лосинного мяса на небольшие куски, наломал крупных макарон вместо клёцок, нарезал много репчатого лука и кашеварил на чугунной буржуйке, готовя мистический "бешбармак" или "бешбермет". Память сейчас немного подводит. Жёсткое мясо и огромная печень достались нам совершенно случайно, как и огромная лосинная шкура. Мы ненароком спугнули браконьеров, шумно возвращаясь с рабочего участка по лесистой тропе. Мотоцикл "Урал" с ревом улетел по ухабистой просеке оставив нам щедрый трофей. Мясо было жёстким, но зубы остры, желудки здоровы, а блюдо фантастически ароматным,  сытным и наш командир Юра Синельщиков не пожалел тошда денег на московскую водку.
    Космический бешбармак готовили элитные столичные шефы. Молодая баранина легко сминалась на дорогих зубах, клецки плавились, как мягкий сыр во рту, луковый соус поражал вкусовые сенсоры, наполнял воздушные полости деликатным духом, пробуждал внутреннюю энергетику, слагал инь и янь в их естественную гармонию, отключал сознание хронически уставшее от жизненной эклектики и рефлексии.  Тело потихоньку набирало клеточную энергию!
А потом ведь поступали другие блюда! Другие напитки! Нам не надо было следить за временем.  Опустошенные наши организмы потихоньку, без всякой спешки принимали и усваивали сверхачественные, деликатные, вкуснейшие  продукты. Мы все захмелели в конце-концов от собственных спиртов брожения во внутренних полостных органах.
"Ик!"- громко икнул Валера после пятой бутылки "боржома" и кто знает после скольких блюд поданных ему Скутти.
Я и свои то не считал.
"Кха-кха! Ик-ик! Кха!"- прокашлялся и икнул Серёга.  Он ел спокойнее и размернее нас!
Я еще не икнул ни разу, но за меня это сделал Скутти подкативши сзади!
Валера замер с открытым ртом от такого прикола, Серёга склонил голову пониже к столу пробуя побороться с возникшей эмоцией. Я в шутку хотел дать подзатыльник машинному другу! В шутку!!!
Мы засмеялись хором! Засмеялись легко, надолго, сытно, расслабленно, как давно и ни разу и не смеялись  в этой Галактике!


Читателю нелегко представить наши обстоятельства. Именно поэтому моё повествование прерывается и скачет в силу порушенных у нас ритмов жизни, замкнутости пространства, отсутствия всяческих ориентиров, исчезнувших целей жизни и ставших смешными все ее былые приоритеты. Мы давно не смеёмся. Наши школьные учителя признали бы нас нынешних самыми вдумчивыми и серьёзными личностями в своих классах. Мы такие и есть теперь. Только сознательная и подсознательная мозговая активность в работе с пересыщенной памятью, опытом и постоянно возникающими испытаниями, плюс индивидуальные различия в смысловых построениях и душевных поисках нашего "тринити" держит нас на плаву жизненного течения. Куда же и когда оно нас в конце-концов донесёт?
Пока же сладострастный и протяженный момент пирования, вкушения,  возлияния и не депрессивной расслабленности напомнил нам о состоянии временного счастливого животного сушествования. Любое счастье всегда временно! Спасибо тебе, Скутти! Спасибо, командиру и виртуальном "Вольфовичу", который по ходу пира, выкрикивал время от времени строгие реплики, желал приятного аппетита, советовал "нажраться до отвала", поддержал Валерин карантин на сильный алкоголь, напомнил, что, мы, возможно,  не брошены, корабль наш не крутится в хаотическом пике и Земля еще себя покажет! Пресыщенные тела моих героев, включая меня самого, возлежали на удобных ложах. Головы наши получили долгожданный покой и отдых.    

 

                                             Глава 64

 

Посде пира

 Корабль тряхнуло!

Исчезла картинка с коровой на пологом берегу бухты Экспедиции возле посьетского моста. Мигом растаяли клубы утреннего, летнего тумана скрывающие большую часть зелени в долине реки Гладкая и синеву водных поверхностей.
Тряхнуло еще раз, сновидение полностью исчезло. Перед открытыми глазами предстали два полуобнаженных друга в кают компании на ногах. Валера прочно закрепился в проёме своей рубки уцепившись за косяк обеими руками. Серёга опирался на стол одной рукой, другой неловко держал на весу чашку из под кофе пойманную на лету.
Что это было? "Вольфович" молчал, пенал со Скутти оставался прочно запертым.
Свет медленно начал тускнеть.
"Тревога, парни! Всем в комбинезоны! Огнетушитель и шокеры в руки, к двери не приближаться!"- скомандовав, Валера накинул "сбрую" с огнестрельным оружием через плечо. На экране горели индикаторы показателей о том, что наш корабль обездвижел и находится на твёрдой поверхности. Звёздная карта погашена, а значит локация остаётся неизвестной. Защёлкали замки главного люка. Оставалось молиться в надежде, что автоматы правильно определили параметры внешней среды.
Валера всмотрелся в наши лица, убедился в общей готовности, замер, как монумент с пистолетом направленным в сторону большого выхода. Сергей, осмотрел манометр на пламягасителе, взяв его за рукоять тоже встал на изготовку. Он и на меня глянул. Мой аппарат оставался пока зажат меж колен, а я старался быстро сделать заметку на бумажном блокноте для истории:"Ни даты, ни локации у нас нет, но у нас случился пир после долгой гипернации при самостоятельном  участии и высокой активности робота Скутти и голосового оператора "Вольфовича", затем наступил глубокий, здоровый сон, который прервала тревога на корабле. Произошла неожиданная посадка на твёрдое тело".       Серёга мотнул головой. Я бросил блокнот на стол и взялся за тизер на изготовку.
Шлюз распахнулся, в каюту вошёл сухой воздух. Свет внутри полностью погас, а в проеме на тёмном небе усыпаном созвездиями в сотни раз больше, чем на Земле, светились две полные Луны. Между ними темнел силуэт знакомой горы. Нас вернули на планету S23ultra посадив на то же самое место с предельно точной локацией и  ориентацией аппарата.

   Валера кивнул нам, крепко взялся за оружие, шагнул наружу. Хрустнули камни под его подошвами, пикнул сигнал о покидании корабля членом экипажа, других звуков не последовало и вдвоём мы без задержки последовали за командиром.
Безграничный простор под "живым" звёздным небом с полыхающими зарницами по горизонту, горящими метеоритами, плотными созвездиями, яркими Лунами с кратерными поверхностями, обильный сухой теплый воздух, можно сказать, слегка ошеломили нас. Мы присели на камни, отложили сброю, поискали знакомые созвездия, хорошо продышались.
"Покурить бы сейчас!"- сказал Серёга.
"Когда ты курил последний раз?"- спросил я.
После долгой паузы он неуверенно ответил:"Лет шестьдесят или семьдесят назад! Мы с Лёшей Баевым тогда баловались у тебя на базе, на "Чайке", до того,  как он уехал в Канаду!"
Я:"А ты, Валера?"
Валера:"Я никогда не курил! Ни разу!"
Я:"Как это? И во Вьетнаме не курил?"
Валера:"Нигде и никогда!"
Помолчали.
"В лагере огней то нет!"- сказал Серёга и он снял это у меня с языка. Валера:"Да! Тоже об этом думаю. Плохой знак!"
"Точно! Он у них всегда горел по ночам и роботы объезды делали!"- Серега знал, что говорил. Он подолгу с телескопом раньше здесь просиживал по просьбе Валеры. Валера с первого знакомства не доверял нашим подопечным проживающим под полным присмотром машин.
Созвездия и луны смещались, планета проворачивалась по оси и солнце готовилось к восходу. На западе светлело. Мы так и не привыкли к этому! Порою хотелось остановить планету и раскрутить её в обратную сторону.
Возможно я задремал ненадолго, потому что, когда  веки мои распахнулись, солнце уже приподнялось над горизонтом, а  друзья куда-то исчезли.
Вставши с гравия и размяв чресла я вошёл в корабль, где на столе стояли сказочно  чистые чашки, шёл пар из кофейника,  лежали гренки на общем блюде и глазунья на трёх тарелочках. Умытые друзья восседали на своих местах с вилочками и ножами для масла.
"Сами, что ли жарили?"- удивился я. Яишница по краям выглядела подгоревшей.
"Тебя не дождались, соня!"- улыбнулся командир. Серёга тоже выглядел блаженно.
Я:"Н-да,  хорошая еда после долгой голодухи действует на нас целебно!"
Валера хохотнул держа нож с маслом на весу, Серёга тоже ухмыльнулся,  у него уже что-то было во рту. Я потянулся и принялся усаживаться на своём месте. Пар кофе достиг меня.
Я:"Это Далатский?"
Валера:"Турецкий! Он просто первый в руки попал!"
Я:"Тоже неплохо! В Стамбуле это было немногое, что произвело на меня хорошее впечатление после пропажи багажа!"
Серёга:"С вами и я превратился в кофемана! На Земле предпочитал простую воду. Даже чай не часто пил.
Водку..." - он не договорил.
Взвыла сирена наружного контроля!
Побросав столовые приборы мы вылетели из-за стола! Изготовились с тизерами и пистолетом для выхода наружу, но неожиданно ярко засветился большой экран долго не работавший с момента отлёта и на нем показалась  толпа людей  растянувшаяся на подъёме по склону в нашу сторону. 
Валера:"Что это за фигня такая, нафиг! Серёга достань телескоп!"
Но телескоп не понадобился. Камера суперзумом приблизила картинку в очень хорошем разрешении! Ошарашенные мы огляделись. Но Скутти рядом не было, "вольфович" молчал, а камера продолжала самостоятельно наводить для нас картинку теперь уже по лицам впереди идущих в толпе. Похудевшие немытые, нечесанные, небритые,  с трудом узнаваемые, они с застывшими лицами решительно перебирали ногами приближаясь к нашей стоянке.
Валера отыскал на пульте управление камерой и после секундной борьбы с автонаводкой смог начать управлять ею сам.
Серега:"Да их же всех здесь обрюхатели!"
Валера:"Чиво-о?"- но следом добавил:"Да ну, нафиг! Блин!"

До нашего отлёта эта толпа ходила только парами, унылые, но опрятные мужчины и женщины при этом часто держались за руки! Сейчас же мужчины, нестройно, быстрым шагом двигались впереди, а женщины семенили за ними позади придерживая большие животы руками!

Валера скомандовал:"Закрыть корабль! Погасить наружные огни!"
Механизмы откликнулись, сработали и мы вновь оказались взаперти.
Валера сходил за кофем. Я подцепил одно яйцо и желток растёкся у меня во рту. Сунув туда же кусок гренки я смог наполнить свою чашку и вернуться к друзьям у экрана.
Серёга хихикнул:"Такого у нас еще не было?"
Валера:"Отож!"
Я:"А где же дети?"
Серёга:"Они, может быть, уже и не дети!"
Я:"А  роботы где?"
Серёга:"А Дашка!"
Валера:"Сколько ей лет?"
Серёга:"Она ненамного младше нас, около 120-ти или 130-ти! До нашего отлёта! Теперь то и про себя, и про нас ничего точно не скажешь!"
Я:"Родила в сто тридцать? Ты бы смог?"
Валера:"Разговорчики отставить!"
По корпусу, в районе люка, забарабанили множество рук. Звук к нам приносил микрофон на камере. В противном случае мы бы его не услышали через многослойную систему покрытий корпуса  и  силовых кессонов.


     Лица на экране мелькали. Невыразительные, словно голливудские зомби, они без устали молотили снаружи ладонями. В конце-концов мужчины все-таки устали и разошлись вокруг корабля в поисках других входов или просто от отчаяния. Но тут за дело взялись женщины.  Они начали метать камни одной рукой, продолжая другой удерживать свои огромные
животы населённые зачатками новой жизни.
Ничего позитивного для нас здесь не было. Похоже людские проблемы на планете S23Ultra углубились и усложнились, а значит усложнились и наши задачи. Намного усложнились! Ведь это наша миссия спасать человечество этой планеты! Найти и спасти Дарью с её ребёнком! Разобраться, где дети, если они все еще дети! Поиметь дело с их проблемными родителями! Выяснить,  что же произошло с роботами и, как бы нам не пришлось без них самим принимать участие в массовых родах у неумытых мамаш!
Согласитесь,  читатель, задачи неподъемные для трёх супердолгожителей, каково бы ни было их здоровье!
Надо бы доесть яишницу, пока она совсем не остыла, силы нам потребуются и не мало!
Все же, все это намного лучше по жизни, чем бесцельно прозябать в безвременьи!

       Глава 65

 

       Атака на корабль

       Идеально слепленное лицо Ольги резко искажалось, когда она подбирала камень покрупнее и швыряла его в стену корабля с ловкостью мастера легкоатлета копьеметателя. Ее торс складно поворачивался вслед за правым плечом, ноги совершали скрещивающийся шаг, рука расслабленно летела вперед , как праща, и хлестко завершала движение выпуская камень из кисти с гибкими и сильными длинными пальцами. Полный, упругий живот усиливал момент вращения ее торса, при этом левая рука оставалась неподвижной относительно тела. Она плотно охватывала тяжёлое нутро словно прочный обруч предотвращающий содержимое утробы от чрезмерного потрясения.

Светлый лоб, большие серые глаза, высокие скулы, прямой нос, полные губы, мягкий, но выраженно очерченный подбородок, вьющиеся волосы темной блондинки, идеальное тело словно слепленное по подобию  греческой богини Неры, гарантировали Ольге призы на любом конкурсе земных красавиц. В реальной же жизни на планете S23Ultra, при нашем первом знакомстве,  красота эта была погашена хроническим унынием и усталым выражением лица, а также вялыми, безвольными движениями тела.
Сейчас же от вялости не осталось и следа, но резкость, жёсткость и предельное искажение черт при атаке на корабль тоже не прибавили ей красоты. Скошенный растянутый рот, широко открытый правый глаз и зло прищуренный левый покрывали лицо узором устрашающих мимических мощин, плюс жуткий крик переходящий от зловещего гортанного рыка в высокий свист в трахеях опустощающих лёгкие уже на ультразвуке.  Удары ее камня о тело корабля в микрофоне напоминали громкий щелчок подобный рикошету от пули.
Казалось, что приложенная энергия сразу обессилит беременную женщину, но после двух-трёх глубоких вдохов-выдохов  Ольга легко подбирала новый камень и совершала такой же сильный бросок.
Я всматривался в экран и видел только её.  Остальные женщины слились в единую массу неловких и слабых особей. У них и близко не ощущалось тех воинственных волн накатами исходящими от Ольги.  Слабые писклявые выкрики, неловкие  метания "по-бабьи" мелких камней, растерянная суета вялых телес тотально отличали от них воинственную, как амазонку, Ольгу!

Поражённые увиденным, мы сели поудобнее вокруг экрана, освежили кофе в чашках,  расслабленно в условиях полной безопасности, молча осмысливали новый жизненный опыт, каждый сам по себе. При этом какие-то суб вибрации нас связывали и, можно сказать, что подкорковое общение наше не прекращалось, ибо когда Валера взял микрофон он начал задавать вопросы, которые возникли у каждого из нас троих:
"Что здесь произошло?
Что вам нужно?
Где роботы?
Где ваши дети?"

Толпа враз замерла! Ольга с силой швырнула очередной камень, выпрямилась, губы ее по-земному матерно шевельнулись, лицо расправилось и, мы переглянулись. Даже растрепанные волосы и тяжёлый живот Ольги не могли сейчас отменить сильное, красивое выражение сосредоточенной, волевой, ошеломляюще божественной , пусть и беременной, но дивы!
"Фьюить! Блин!"- присвистнул Валера.  Серёга, подобрался всем телом, посмотрел пристально в наши глаза поочерёдно и не издал при этом никаких звуков.
У меня между затылком и шеей потеплело от глубинных подвижек в глубокозахороненной памяти.

"Мы хотим есть!"- раздался сухой мужской голос. Камера направилась на говорящего. Вроде бы это был Игорь.  Мужчины в наше отсутствие  обросли бородами и усами на лицах, волосы на голове опустились ниже плечь, закустились брови. Почти все они были единого роста в шесть футов и отличать их приходилось по цвету волос и глаз, а также по осанке, походке и голосу.
"Повторяю вопрос, блин! Что здесь призошло?"- спокойно проговорил Валера.

Вперёд выступил брюнет:"Сильный плазменный удар обесточил наш лагерь. Роботы разом съехались в одну из глубоких выработок, деактивировались и намертво закрыли глухие ворота.
Мы остались без обслуживания и без электричества. Питанием нам служат аварийные запасы универсальных галет, востанавливаемая вода поступает дозированно из искусственного глубинного источника примерно по 4-5 литров на человека.
К нам вернулись потенция и фертильность, все женщины забеременили".
"Да, уж!"- произнес Валера.  Микрофон, зажатый в руке, оказался включён и брюнет остановился.
"Где, Даша?"- крикнул Серёга.
"Где дети?"- добавил я.
Валера по привычке бросил на нас капитанский взгляд и добавил в микрофон:"Кто у вас старший и сколько времени прошло после плазменного удара?"

"Михаил Кутузов, наш руководитель экспедиции, исчез бесследно примерно через неделю и с тех пор нам ничего о нём неизвестно!"- сказал брюнет и продолжил:
"Плазма покрыла нас, а возможно и всю планету, около полутора земных лет назад. Голубое свечение с радужными всполохами  длилось ровно семь дней. Твердь планеты иногда подрагивала".
"Где Дашка?"- перебил его Серёга. "Где дети?"- не успел добавить я, Валера выключил микрофон:"Спокойно, бойцы! Пока я буду спрашивать!"
Он включил аппарат:"Пожалуйста представтесь и доложите, кто здесь старший сейчас!"- он обошёлся без "блин" и реально посерьёзнел.
"Все правильно!"- параллельно подумали и мы с Серёгой. 
Брюнет начал отвечать:"Я, Игорь Пушкарев! Мужские вопросы мы теперь решаем коллегиально, женсоветом руководит Ольга!"
"Наруководились, блин! Зачем так тупо лупите по кораблю? И, где дети то? Где, Дарья со своим младенцем?"- командир прервал Игоря,  но говорил спокойно, медленно и задумчиво. Мы с Серёгой тоже начали погружаться в своё, как-то бессвязно всё это выглядит.
Заговорила Ольга:"Детей мы не нашли! Лагерь возле стадиона опустел. Опустел бесследно. Буквально. Мы не нашли ни троп, ни отдельных следов. Даши с нами не было давно. Роботы изолировали её сразу после родов! Нам нужно качественное питание. Галеты питательны, но очень депрессивны, у нас начинаются галлюцинации. Это отражается на состоянии зародышей. Они становятся очень беспокойными. Из-за этого не каждую ночь удаётся поспать".
Заговорил мужчина, мне показалось, что это Анатолий:"У нас происходят случаи коллективного психоза! Иногда мы спонтанно бросаемся раз за разом на поиски детей. На попытки преодолеть пропасть к разбитому кораблю номер два. В другой раз беремся за коллективные попытки переработать материалы и изобрести свои продукты, но без инструментов, приборов и источников энергии все они пока безуспешны. Также случаются регулярные синдрома массовой депрессии, которые длятся неделями. Когда мы обнаружили ваш корабль ноги сами понесли нас сюда, а мышление полностью отключилось. Также происходит и в периоды тотальной депрессии. Это, как сон с открытыми глазами!"
"Отставить подробности!"- твердо остановил его наш командир:"Пока отставить!"- добавил он:"Возвращайтесь сейчас в лагерь! Из-за вашего нападения выходы корабля автоматически заблокированы и мы вам сейчас помочь ничем не можем!"
"А когда же?"- начала Ольга.  Голос её звучал сильно с ревербирацей в динамиках.
"Это нам неизвестно. После плазменного шока на корабле полностью отключились датчики регистрации временных параметров"- объяснил Серёга. Валера не смог сам найти таких слов и одобрительно кивнул  нашему, хорошо подкованному другу.
Ольга подобрала камень побольше и сжав губы, но не искажая лицо гримассой с редкостной силой влупила нам в стенку.
"Гражданочка Ольга, это никак не поможет!"- проговорил Валера  и отключил микрофон. Чуть спустя мужчины медленно побрели толпой вниз к лагерю, а нам некоторое время доносились неразборчивые слова спокойных их разговоров.
   Женщины никуда не пошли . Они собрались поплотнее и нервически защебетали, как побеспокоенные голуби в закрытой голубятне перебивая друг друга, повышая и понижая тональность голосов. Короткий планетарный день начал отмечаться удлинением солнечных теней, а с этим пришло понимание, что сам этот  разговор никогда не прекратится. Мы оставили камеру включённой. Даже такая картинка не могла нам наскучить по определению. Живые люди, живой разговор, живые заботы. Выдающаяся красота Ольги и милые оживленные лица её товарок под голубым небом, среди скалистых, но просторов, с сухим, но бесконечным обилием свежего воздуха являли для нас признаки активной, обильной жизни людей разумных, пусть не беспорочной, но насыщенной заботами о себе, о потомстве, о его будущем. Там есть коррумпированные, развращенные машинной опекой, отягощенные новой ситуацией, но искренние и естественные для человека разумного духовные искания.
          Запертые плотно в фантастичеки эффективном, брутально запрограмированным на жёсткие ситуативные ответы космическом аппарате, обеспеченные  всем необходимым для поддержания жизни, сегодня мы получили большой заряд человечности. Надо признать тот факт, что мы жёсткие цинники. Ещё никто кроме нас не жил столь долго и не поимел столько Вселенских испытаний. Мы так и не нашли в себе бога, но сами поиски пробудили наши души и наполнили уже бесполезную нашу жизнь непрерывным содержаниеми потому, эмпатии, симпатии и собственные страдания не оставят нас до последнего вздоха. Это факт.
      Ольга, выслушав достаточно своих сопланетниц, веско и внятно предложила своей "отаре" топать засветло вниз, а там по домам. Ее голос был нам приятен, как и вид множества обнажённых до колен идеальных женских ножек. Комиссия на Земле хорошо поработала над качественным составом поселенцев на планету S23ultra. 
Все женщины сменили свои комбинезоны на просторные лёгкие юбки.
Что нам будет снится в эту ночь🌙?
"Когда аппарат откроется?"- спросил я Серёгу.
"Может быть и никогда, таймеров то работающих у нас не осталось!"- равнодушно ответил мой друг. 
"Значит что-то уже придумал!"- подумалось мне.
"Пора накрывать!"- озвучил повестку Валера и никто из нас ему не возразил
 

                          Глава 66

 

Утром, когда мы с Валерой проснулись, корабль был открыт!

Серёга в мятой "шляпе" с маленьким козырьком, сложенной конвертиком из газетной бумаги, весь измазанный в солидоле, со сбитыми ногтями на пальцах и с шишкой на лбу сидел один за столом и немытыми руками держал большую Валерину кофейную чашку. На полу, подле ног нашего мастера валялись большой молоток со сломанной рукояткой, чёрный шнурок с несколькими узлами завязанными на равном расстоянии друг от друга, кусок медной трубы со скошенным срезом на одном ее конце и ровным на другом. На столе у полупустого кофейника лежала огромная лупа в медной оправе с длинной ручкой из слоновой кости. Здесь же на расстеленном смятом издании "La'Gazette" за 1860 год на французском языке расплывалось жирное пятно от селедочной тушки пряного посола с откушенной головой. Поля этого публицистического раритета нарушала писанина нанесённая Серёгиным чётким почерком, как по прописи, толстым химическим карандашом. Заточенный, но с притупившимся грифелем, карандаш сей возлежал на газете паралельно обезображенному селедочному тельцу. 

Похрустывая костями рыбьей головы, усталый друг на наших глазах добавил в кофейную чашку дельфиньего молока из стеклянной бутылки с широким горлышком и большим французским вензелем "Naut.." отлитом на толстой стенке сосуда.

Набор изъеденных черной коррозией кованных отмычек скрепленных шпилькой на одном конце и развернутых полувеером с другой дополнял одиозную коллекцию предметов в этой "картине маслом"!

Командир мягко шагнул ближе к столу. Огромная голова Валеры вполоборота повернулась в мою сторону и мягко встала на место обращенная нос к носу к центру сиёго "полотна". Валера потянул глубоко в себя через нос.

Сухой атмосферный воздух невидимо и неощутимо наполнял внутренние пространства нашего космолета. Пауза в обзервации затянулась, Валера выдохнул, сунул свой нос в кружку, в бутылку с молоком, распрямился и еще раз повернулся ко мне. 

"А, что, я? Я и сам офанарел!"- как будто то бы произнес я, но фактом непреложным было то, что распахнутый вход в корабль имел место быть и одни из настенных атомных часов теперь светились и в их настройке работал тикающий механизм подобный моим "ходикам" в далеком прошлом.

Почему-то сильного удивления не случилось. Разве вот только эта голова селёдочная! Не похоже это совсем на него! В еде Серёга всегда был разборчив.

 

Ступня на моей левой ноге задергалась, а сама нога потянулась и начала расти в сторону от тела. Ее нужно было срочно вернуть на место. "Каким же уродом я буду! Хотя

какая в этом разница при нынешней жизни?!"- в этот момент пришло осознание, что нога моя растёт быстро,  но мне этого не видно. Желая всмотреться повнимательнее на глаза мне попалась большая физиономия командира, который тянул и потряхивал мою конечность. Потерев глаза я не смог изменить картинку.

"Разоспался ты, молодой человек, блин! День начинается, пора, нафиг, жить! Делов отныне у нас снова полно!"- спокойным речитативом произнес наш капитан и дал свободу моему побеспокоенному мослу. 

Потерев ступнями друг об друга, оглядевшись вокруг, не услышав запаха селёдки и дав сознанию взбодриться я спрыгнул с лежанки. Обе ноги ровно встали на палубу.

В кают компании друганы уже сидели нос к носу через чистый стол и смотрели на какую то черкатню изображаемую Серёгиным влажным пальцем на столешнице.

Часов на стене не было, кофе на столе стояло! 

"Они под землёй!"- говорил Серёга. "Мы не на Земле, блин!"- это Валера.

"Ну не важно, в гротах, пещерах, копях, норах, насверленных роботами за эти годы!"- Серёге нужно было продолжать:"Другого просто не дано, если только эти бл...ские машины не распылили их на молекулы, а им это не проблема!"

"Да, ладно!"- вступил я:"Сначала нам бы из этой консервной банки выбраться!" 

Серёга:"У тебя есть варианты, Василь?" По шевелению его усов мои сомнения в наличии решения у него практически полностью отпали. Всегда так с ним было. Чем прочнее замок, тем больше нужна кувалда или тем тоньше выглядит отмычка.

Я не принял его вызова. Мне не приходилось работать с лопатками газотурбинных двигателей или изобретать и изготавливать ручной трубогибочный ключ из подручных материалов.

Кроме того у него есть чёткий приём для разрыва шнуров из любых материалов голыми руками.

Я был уверен, что после утреннего кофе наш космический склеп будет вскрыт и оставил попытки гаданий предвкушая красивое решение непростой проблемы.

Про детей и Дашку "под землёй " у меня были собственные мысли и я тоже не спешил пока ими делиться.

"Что там с Ольгой происходит? Её словно зелёным варевом напоили из глинянного горшочка!"- эта тема показалась мне приятнее для утреннего кофе.

"Ты у нас должен быть профессором по женским гормонам и их циклической активности!"- как бы по умному попробовал поддеть меня Сергей Борисович. "Какая тут может быть цикличность, которую роботы блокировали здесь годами и мы не знаем, как они это делали! Легче по старому гадать летали ли американцы на околоземную Луну "стопятсот" лет тому назад!"

"А они, блин, летали?"- вставил Валера. Про Ольгу он не мог думать так, как я или Серёга. У него на все случаи жизни было только его собственная Ленка. Все три последовательные жены Валеры имели это имя.

Проигнорировав Валеру, зная, что его эта тема не заденет, я продлжил ее на уровне:"Скорее всего у Ольги с рождения органы продуцируют прогестерон раз в десять активнее чем у средней женской особы!"

Серёга:"И этот гормон позволяет ей метать камни со скоростью пули 50го калибра?"

Я:"Думаю, что она занималась спортом на земном олимпийском уровне".

      Кофе было подано, как обычно, самим командиром. Порою казалось, что кофейник прикован к его руке. Еда мне не запомнилась, потому что мысли мои перемежались. Они, то крутились вокруг вариантов вскрытия корабля, то возвращались к Ольге. Я знал, что ни шнурок, ни лупа, ни молоток ему не понадобятся, тем более этот отрезок медной трубы и старинные кованные отмычки от капитана Немо. 

Зато, зная разнузданные нравы членов земной "экспедиции номер 2" на эту планету, я не мог даже гадать от кого у неё будет ребёнок и будет ли у нее мальчик или девочка, но то, что после родов она превратиться в стройную, неземную красавицу сомнений у меня не было.

 После кофе Серёга, хотя в ответственном случае его лучше было бы назвать полным именем, отвернулся от стола, одарив нас с Валерой деланно загадочным взглядом. Тут то мне и прилетели чёткие догадки:"Он собирается.." Серёга тут же оборвал мою невысказанную мысль произнеся вслух полное имя нелюбимого им политика из далёкого далёкого прошлого:"Владимир Вольфович!"Давно это было, но я "офанарел"! Так мы это называли в давнем далеке.

"Чего тебе надо, либерал конченный!"- прокричал в ответ голос бывшего лидера либерального гештальта. Серёга после паузы без смятения, какое у нас может быть смятение после всего, хотел продолжить разговор с искусственным "вольфовичем", но я уже обо всем догадался и решительно вмешался в их переговоры:"Давай переменуем ИИ в Макса!" "А почему именно в Макса, блин?"- принял участие Валера. И, вот на этот вопрос у меня пока не было ответа, но мысль пролетела:"Ольге это могло бы понравиться!"

Потом был прыжок резвого Скутти с чётко функционировавшимии приборами и механизмами. Благодаря тому мы смогли оживить несколько атомных часов. Потом, не молясь, стуканули по большой кнопке, заметили метания теней за чёрной стеной, услышали объёмный "Уухххх!" в момент разгерметизации, почувствовали поток наружного воздуха и сомкнули глаза от яркого солнечного света планеты S23ultra!

Мы свободны! 

Хотя теперь нам будет противостоять толпа полулюдей с переброженными стероидами, актуальность тревоги за детей похолодила заскорузлые наши души, а усталые седалища и боковые пролежни потребовали изрядной разминки чресел, конечностей и продувки скукожившихся лёгких. 

Втроем мы стояли снаружи сияющего за спиной корабля, пережившего длительный вакуум, незащищенную экспозицию к ярким излучениям нашего мироздания, отмеченного множеством следов от твердых частиц вселенской пыли повсеместно разнесенной космическими ветрами. Стояли нетронутые, невредимые, навсегда пресыщенные бесконечной, совершенно беспонтовой теперь уже жизни, привычно озадаченные все тем же вопросом спасения нарождающегося человечества на этой планете с редкой абревиатурой и в милимилимилионный раз безответно озадаченные:"Почему, мы?!"

 

 

                                           Глава 67

Скутти дернулся под нами на ровной поверхности, резко повернулся направо полыхнув сине-красными огнями и кратко взвыв полицейской сиреной. Валера слетел с левого заднего сиденья. Он успел сгрупироваться. Огромное тело его прокатилось по хрусткому риголиту. Серега удержался в седле вцепившись в мои плечи. Сам я по привычке ухватился за рукоятки управления, хотя со Скутти в этом не было необходимости.

Первый камень прилетел прямо в фару нашего аппарата. Хлестко щёлкнул по хрусталю закаленному по космической технологии и срикошетил вверх в мою сторону просвистев в нескольких сантиметрах над головой. Второй камень шмякнул по Валериной доброй плоти чуть пониже его спины побудив нашего командира к быстрой и злой ответной реакции. Лежа, прикрывши локтем левой руки свое лицо, правой он произвёл два твёрдых прицельных выстрела.  Резиновые пули из его оружия
влетели в проём между скальными останцами и, по-крайней  мере, одна из них достигла цели. Голая особь мужского пола проскочила в проёме  прикрывая сзади  бледное полушарие большой ладонью. Особь эта громко взвыла во время движения, тогда как другой говорящий носитель мужского голоса прокричал:"Не стреляйте! Мы здесь просто гуляем!"
"Ещё один камень и я пропишу вам ведёрную клизму  скипидара с патефонными иголками, блин! Будете до конца жизни вениками голячить на плацу вокруг нашего корабля!"- громко выдал капитан бывшего военного карго транспортировавшего боеприпасы в Камрань. Он медленно поднялся потирая ушиб на своей ягодичной мышце и не сходя с места приказал:"Потихоньку,  с поднятыми руками, выходим! Будем теперь играть только по взрослому, нафиг! Василь, достань свой блокнот!"
          Скучно это было, если по-честному! Из-за большого каменного останца вышли двое нагих мужчин со свернутой одеждой в поднятых руках. Заросшие, с бегающими, бесстыдными глазами, неловко перебирая босыми ногами по рассыпному камню они опустили руки и начали торопливо облачаться в комбинезоны после брезгливого жеста нашего командира.
"У вас не найдётся по кусочку хлеба и сыра для нас?"- угодливым голосом спросил один из них заканчивая шнуровать свои башмаки, но угодливость эта была явно деланная. Он внимательно следил за нами из под волос свисавших на его лицо, все движения выполнял уверенно, а подсохшее на галетах тело, выдавало в нем былого атлета на мастерском уровне.
Второй вёл себя пассивнее, двигался медленнее и не произнес ни одного слова.
"Еды для вас у нас нет.  Возвращайтесь в лагерь и передайте там, что походы к нашему кораблю запрещены! Нафиг!" - Валера поставил своё оружие на предохранитель и воткнул его в холстер под мышкой. Мы с Серёгой выпустили с громким треском по электрическому разряду в воздух из своих тизеров и закинули их за спину на ремнях. Скутти погасил мигающие огни, а мы  уставились на двух представителей Второй экспедиции,  которые побрели пёхом в сторону поселения взявшись за руки.
"Как всё запущено!"- записал я в свой блокнот подводя итог увиденного. Наверное и вслух это прозвучало ибо друзья одарили меня согласными взглядами.
Один день ушёл у нас на подготовку нынешнего похода и сегодня ранним утром, еще затемно, мы вышли на поиски детей обойдя стоянку людей по большой дуге.

Без связи с Землёй, потерявши последнее сообщение оттуда по собственной глупости, мы остались здесь наедине с сухой каменной планетой, отмершими или ушедшими в глубокий машинный анабиоз, роботами, с растленными, безнадёжно опущенными былыми гениями , физически здоровыми, взрослыми особями с родной планеты. Именно последние, отторгнутые машинами от деятельного освоения планеты, потерявшие глубинный смысл разумной жизни, поправшие моральные общечеловеческие устои тысячелетиями вырабатывавшиеся на родной Земле, жадные до плотских вожделений создают лично нам физическую угрозу и начисто провалившие свою цивилизационную миссию.
Только их дети, если они еще живы, дают нам надежду и приносят смысл в затянувшуюся нашу жизнь старых земных алкоголиков.

"Блин!"- Валера вновь потер свой ушиб:"Надо было им в промежнось по 500 вольт всадить для острастки и на будущее!"
Мне показалось, что Валера был бы поспокойнее, если бы камень попал ему в бок или даже в лоб. Его причинное место было бы настоящим приговором мачо любовничкам.
Впрочем, хватит об этом!
Наш нынешний план заключался в обследовании Дашкиного замка  и былого детского лагеря. Возможно Скутти сумеет нас вывести на подповерхностные полости. Он так ловко находил проходы между скалами-камнями на нехоженных маршрутах, что это давало нам надежду и порождало доверие к  гениально сконструированной машине. Скутти, Скутти, ты нам ближе, чем все эти "отборные" представители земного человеческого рода, существа безнадежно теряющие человеческий моральный облик.
    "Курт Воннегут, в одном из своих романов рассказал словами своего героя о роли сексуального влечения в его жизни. Он поведал о том, что вся его половозрелая жизнь напоминала ему езду на необъезженном мустанге. Его трясло и бросало из стороны в сторону и требовалось много усилий, чтобы не вылететь из седла. Однажды силы оставили его и этот мустанг сбросил таки нашего героя на землю. Было ему больно и обидно, но он собрался, встал во весь рост, отряхнулся, огляделся и неожиданно обнаружил незамечаемую ранее прекрасную жизнь вокруг"- поведал я друзьям.
Серега, погруженный в свое, произнес:"Василь,ты уже раз двадцать рассказывал это еще там, на Земле, когда мы остались втроём!"
Валера, тоже задумчиво:"Нафига об этом сейчас?"
Я:"Да, потому что именно сейчас мы имеем дело с такими наездниками и падать со своих мустангов они не собираются! И, как бы и под нами дикие лошади не вздыбились?"
Валера:"Чииво? Нафиг! Выражайся попонятней и помедленнее, пожалуйста!"
Внимательный взгляд Серёги без слов донёс  до меня сигнал частичного понимания моей, не до конца озвученной, озабоченности.
После возвращения  из долгого "небытия" на планету пережившую плазменный удар, после зрелища агрессивной толпы беременных женщин во главе с пробудившейся, боевитой красавицей Ольгой, после беспокойной ночи с множеством неясных сновидений, которые приводили к частым пробуждениям и, которые, я списывал на сытный ужин, после резких метаний, видимых только мне теней за чёрной стеной, после атаки голых гомиков у удаленных скал, у меня кажется стало назревать долгожданное просветление.
Серёга, похоже, это почувствовал.
      Скутти же, тем временем,  приблизил нас к "Дашкиному дворцу".
Высокий и широкий внизу вход позволил нам въехать внутрь не слезая с нашего аппарата. Никаких тревожных признаков вокруг, безо всяких команд и инструкций он потихоньку занёс нас в обширноё помещение, плавно и бесшумно остановился на идеально ровном полу. Мы осмотрелись вокруг. Простор и объём, большое зеркало, массивный стол со светильником,  вход в туннель, тёмный, высокий потолок, ровные тяжелые сидения у стола освежили в памяти былое посещение сего места и при этом добавили ощущение времени. Давно это было.
Спешившись, поразминав сидалища, мы разошлись по залу трогая и осматривая окружающие стены и предметы. Без пыли, коррозии и следов побежалости они все равно оставили впечатление давно не жилой, брошенной людьми былой обители.
Валера подошёл к столу, поднял опрокинутый кем-то тяжелый подсвечник,  аккуратно поставил его оценив на весу его массивность.
Серёга вплотную осматривал зеркало во всю стену и, в какой то момент постучал костяшкой пальца по нему привлекая наше внимание. Примерно на уровне наших глаз там оказался сухой мазок. После лежащего подсвечника на столе это был второй признак былого присутствия здесь живого обитателя или обитателей. Собравшись у поблекшего мазка:"Помада!"- произнес Валера и наши кивки головой поддержали его предположение.
Серёга поднял палец, повернул голову в левую сторону от зеркала. Ещё раз посмотрел на мазок, повернулся всем телом и пошёл тихими шагами. Теперь и мне с Валерой мазок показался не случайным. Мы посмотрели вслед шагающему другу и на лице Валеры возникли импульсы небольшого озарения. Он вернулся к столу и уложил подсвечник в точности в то положение из которого он поднял его. Тут и я оторвался от своего блокнота.
Валера пошёл от стола по выбранному направлению и они встретились с Серёгой у глухой, гладкой черной стены!
"Скутти!"- позвал Валера.  Скутти подкатил и без нашей подсказки засветил на полную свою фару.
Глухая матовая стена на мгновение стала полупрозрачной.
"Дашка!!!"- во всю мощь своих лёгких заорал я и кинулся к ней на встречу, но стена вновь стала глухой и видение нашей бледной дивы в длинном платье из легкой темной ткани, с раскинутыми голыми руками, распущенными волосами, широко открытыми глазами и искаженым ртом в беззвучном крике исчезло. Матовая, тёмная поверхность глухо поглащала яркий свет полыхающего светильника.
По понимающим, сочуствующим взглядам друзей пришло ясное осознание, что Дарью увидел только я.
"Там была она!"- сказал я им, но те даже переглядываться не стали. Это была старая история для них, но тут снизу постучали.

 

                                                     Глава 68

Ноги дрогнули и ослабли в коленях. Акустическая волна прошла через пятки по всему скелету и уже внутри черепа прогудела каменным гонгом. Снаружи уши услышали сухой стук подобный удару огромных камней. Ступни восприняли короткие толчки, словно кто-то наносил их кувалдой изнутри под толстым полированным  полом выполненным из скального монолита. Трижды! Бум-бум-бум!

    Мы нё успели пережить потрясение ибо через мгновение пол этот ушёл из под наших ног. Ещё мгновение и случился короткий беззвучный полет в бездну, в сплошной мрак, в глухую тишину с мягкой остановкой на столь же твёрдой поверхности. Ноги не выдержали и я упал не имея возможности опереться на что-либо. Старая привычка сгруппировать тело и перекатиться через спину привела к мощной голубой вспышке-разряду из электротизера. Ошеломительный треск и полыхание разряда отменили  и возможный стресс от провала в темноту.
"Эй!Эй! Поосторожнее с этим!"- раздались крики друзей, а  значит мы улетели не порознь и находимся недалеко друг от друга. Летели  без криков. Слишком
много трюков проделала с нами затянувшаяся жизнь в последние ее десятилетия.
"Что это было?"- спросил я друзей в темноте.
"Тебе лучше знать, ты у нас видишь стенки насквозь!"- довольно спокойно произнес Серёга. 
"Лишние разговоры нафиг!Нужно добыть свет, товарищи матросы!"- поставил задачу командир корабля, Валера.
"Попробую страницу из блокнота подпалить тизером!"- подал я идею.
"Лучше не надо, Василь!"- возразил инженерный гений, Серёга:"А то, это, на премию Дарвина может потянуть! Посмертно! Мы же не знаем, где мы находимся и какая здесь газовая среда!"
Я:"Ну, немного то знаем, один разряд уже сработал!"
"А где Скутти?!"- спросил Валера.
Мы притихли, но никто не отозвался. Похоже, что аппарат наш остался в мире Света и в мире Тьмы нам придётся выкручиваться самим. Скутти был нашим универсальным инструментом, нашим транспортом, нашим фонарём, нашим лучшим помощником и, можно сказать, механическим приятелем с достаточно продвинутым Интеллектом. Нам уже его не хватало, хотя все вышеописанное длилось меньше минуты.
Ориентируясь по звукам собственных голосов мы сблизились и нащупали друг друга.
"Похоже это был лифт! Пол просто вертикально улетел под нами по направляющим! "- вслух порассуждал Серёга.
Я присоединился:"А что за стук ? Откуда это?"
Серёга:"Ну это скорее всего каменные замки сработали! Конструкция очень тяжёлая,  а вот откуда взялась эта тьма кромешная, её ведь не включить, как луч света?"
Я:"Возможно нас наглухо ослепили каким-то образом? Хотя пламя разряда здесь
мы все увидели!"
Валера:"Ш-ш-ш-ш, бойцы!"-, но мы с Серёгой уже и сами почувствали инерционное бесшумное движение все того же пола под нами и воздуха на лице.
Голоса друзей неожиданно пропали, а руки мои обездвижели. Мне очень хотелось протянуть их в стороны и ухватить обоих друганов за их одежду, но руки не слушались, они лежали под моим животом и тело прижимало их к полу. "Что за чёрт?!"- силился сказать я, но не было понятно, а произношу ли я эти слова на самом деле, а далее наступило уже знакомое безвремение и общее состояние все того же космического небытия. Ты никто, вокруг "абсолютное ничего" и описать это можно только сейчас, задним числом.
"Нельзя так! Перед подобным исчезновением из жизни нужно что-то успеть сделать! Помолиться или выругаться! Кого-то обнять или что-то разбить! Выпить покрепче или... или что? А ничего!"- все это моё пустое и досужее мысленное "послевкусие", никчёмный трёп задним числом. Тот, кто вырубает нас столь неожиданно,  хорошо знает своё дело и не даёт нам никакого шанса на бездумные, импульсивные поступки. Да, мы и не будем ничего подобного совершать, чай не подростки уже сто раз!"- и как это,  и  когда только я все это придумал и изложил?

Врубили нам жизнь столь же неожиданно! Яркий солнечный свет! Широкая долина! Незнакомые горные кряжи по сторонам. Отдалённые звонкие голоса! Запах тонких духов и присутствие женщины поблизости!  Тело моё удобно покоится полулежа в мягком, белом, раскладном кресле. 
"Валера! Серёга!!"- голос мой не сильный, но реальный. Никто не откликнулся подняться тоже не удалось. Тело пристегнуто к креслу ремнями!
Я:"Что за.. ?!"
Кресло отвечает механически:"Это питание, внутривенное! Пока только так!"
И, действительно, в одну из вен на правой руке ведёт трубка, а над нею прозрачный контейнер с подкрашенной жидкостью на стойке".
Я:"Блин!.." Хотелось бы и покрепче что-то сказать, но какая мне разница в том, что происходит.  Отравят, умру, уйду в то самое, недавнее "ничего", но кому это нужно?
Беспардонное вмешательство в мою жизнь? Это так! Но, кто то даровал нам вот такую здоровую и бесконечную жизнь? Этот "кто-то", а может это современное "нечто" с супермозгами, вероятно считает, что с нами можно делать все, что угодно! И, делает! Несколько раз я засыпал и просыпался. День сменялся ночью, ночь уступала очередь новому дню. Сознание то работало, то полностью отключалось, и тогда плоть твоя свободно дышала, сердце безупречно гоняло жидкость по пульсирующим сосудам, а отсутствие нервных импульсов, смятений, душевной борьбы и всего подобного и прочего, что мы приобрели в процессе эволюции единственного сознательного вида земного организма, не мешало простому обмену веществ "по всей телесной периферии"....
Как то так все это легло впоследствии в мой допотопный бумажный, многостраничный дневник со множеством чернильных знаков вручную уложенных строчками слева направо.

Потом пришло полное пробуждение, возврат ясного и самостоятельного сознания, а также оказалась вынутой игла из вены и случилось освобождение тела от ременных "оков". Скинув ноги на планетарную твердь мои ступни зашевелились нащупывая ее с несмелостью и опаской новорожденного.
Само тело поспешило подняться и выпрямиться во весь рост. Мне вновь, как в детстве, захотелось посмотреть на мир вокруг, словно после долгой болезни и затяжной зимы. Хорошо это получилось! Тело стало гибче, подвижнее, силы гравитации словно ослабли. Обострились зрение, слух и обоняние! Сухой воздух легко и беззвучно наполнял углубившиеся лёгкие! Не до конца пробудившееся сознание готово было воспринимать новую реальность, как естественное условие большой, насыщенной, яркой жизни впереди!
Верите или нет, но все было именно так!
"Э-э-э-эххх!"- потянулся я и взмахнул руками и ни один сустав не скрипнул, не отдались привычные боли в щелкавших ранее пораженных артритом пальцах, не крутануло спину, а голова свободно вертелась на заново смазанных шейных позвонках.  Я присел и подпрыгнул, прошёлся чечёткой по голому камню, пошлёпал ладонями там и сям, поискал облака на синем небе, желанную зелень между камней, несколько раз глубоко вздохнул и, похоже, кислород наконец-то сполна насытил головной мой мозг.
Там появилось движение по нейронам и синапсам:"Какие облака и зелень? Это все та же S23ultra! Сплошной камень и безводный воздух главные ее характеристики! Где мои друганы? Что с ними? Что с нами натворили? К чему готовят?"
Память распахнулась на всю глубину. Нам то-ли за 130, то-ли уже за 150 земных годков. Время в таких полётах играет немыслимые трюки. Кресло самостоятельно укатилось в темное чрево вертикальной скалистой стены. Окружающий пейзаж впечатлял своими незнакомыми далями. Параллельные хребты уходили на Нижний полюс в постоянном понижении образуя безводную обширную долину. И все это камень, камень, камень, в общем полный алвар, выразилась бы здесь наши шведские земляне.
С загруженным сознанием слегка просело и  потяжелело мое новое тело. Вспомнилось звонкоголосие, которое имело место в момент пробуждения между провалами в забытие.
    За спиной возникло движение. Медленно повернувшись к огромному тёмному входу я не увидел никаких признаков предметных передвижений, но зияющая пасть огромной пещеры, превратилась из входа в глубокую темную полость,  в глухую матовую чёрную стену!
"Кричать?Стучать? Хахаха!"- мне полтораста лет, а не пятнадцать и я пожил многие жизни на разных планетах.
Сядь, покури и просто подожди! Только было бы на что присесть и что-то покурить! Хотя новые ноги держали отлично, а тревога за друзей в подобных ситуациях.. я попробовал представить себе здесь жизнь без них и не смог!
Буду ждать сколько угодно, вплоть до собственной погибели от жажды! Моё тело иссохнет, скелет побелеет под безоблчным небом, а сухая атмосфера сделает его предельно хрупким и он рассыпется под собственным весом в конце-концов. Из праха в прах, из пыли в пыль! Мне некуда больше спешить!
Зашло солнце, вышли луны, прокатилось звёздное небо со всполохами зарниц и следами сгоревших метеоритов, начался новый восход. Память моя замерла, исчезли всякие желания её ворошить. Я слышал мельчайшее шевеление воздуха, далекие метеориты прожигали атмосферу и воображение добавляло свист пламени и громы от ломки звуковых барьеров. Созвездия скользили по небесной сфере от края до края и, как древние греки, я очерчивал их воображаемыми телами, придумывал им имена. Свечение галактик ласкали мне душу. В одной из них есть наша Земля. При высоком солнце, в очередной раз, мои глаза спокойно уперлись в чёрную стену. Я не мог не смотреть на нее. Это было единственное место где могли быть друзья и я знал, что наступит момент, когда стена исчезнет и я увижу их вновь. Не спрашивайте почему, я просто знал.



                           Глава 69

 

На вторую ночь я уснул стоя. Держать веки открытыми стало невозможно. Глаза под ними зудило, как от подсыпанной соли. Дыхание стало поверхностным, неровным и замедленным. Потеря воды в организме нарастала, появились первые галлюцинации, голова стала подергиваться и западать назад. Ноги ослабли и готовы были подломиться в любой момент. Язык обсох, разбух, воздух с сипением проникал в обоженные кислородом легкие. Конец ощущался близким. Ожидая его я полагал, что будет легче если сознание оставит меня пока я еще могу стоять, тело моё рухнет на голые камни и всё закончится в одночасье. Если же я улягусь самостоятельно, то более удобное положение тела растянет этот конец в продолжительных конвульсиях. 

   Милое видение маленькой дочери, затем маленьких внуков от нее, а после них, хрупкой семнадцатилетней музы, с которой все это началось, прошли перед закрытыми глазами чередой сквозь дымку столетнего забвения. Вспомнились их тепло и запахи, привиделись широко открытые глаза и беззвучные улыбки. Затем случился вековой провал и последний всполох сознания, "а где же мои друганы?", и тут же случились видения их совсем недавних, свежих, крупных лиц, также обращенных ко мне и тоже безмолвных. 

"Описать мой конец здесь некому и не для кого. Ухожу в полное забытие-небытие! Унесите и развейте мою пыль, мой прах космические ветры! Донесите их до родной Земли хоть отдельными молекулами, хоть догорающими остатками плазмы!" 

      Опять тьма! В который раз, но теперь это уже, по-настоящему, физический конец! 

Ушёл?!  Вряд ли! С такой "предсмертной" лирикой на Земле в ментовку забирали, а оттуда, с протоколом в вытрезвитель с холодным душем и покрытыми клеенкой железными кроватями без подушек! 

 

    Свет вернулся не сразу. На планете S23Ultra была безлунная ночь. Яркое небесное тело, которое я сам назвал местным Юпитером отражало сегодня свет местного солнца и двух лун за горизонтом, а оттого сияло очень ярко и казалось крупнее, чем в другие ночи. Прохладному воздуху не хватало земной влажности и земных ароматов сменявшихся по сезонам. В Жданове весной пахло сырым черноземом и Азовским морем если ветер дул с юга. Если же он поворачивал, то в воздухе можно было почувствовать запах окалины прилетавшей на город с металлургических гигантов, а вот в майское цветение садов там все менялось.

В Калининграде балтийский ветер рвал старую мокрую листву с больших каштанов и приносил сильные ароматы с реки Преголи в верховьях которой работал целлюлозно-бумажный комбинат. Если же на площадь завозили ящики со снетком, то в городе появлялся огуречный рыбный аромат.

В Посьете веранды тогдашних домов навсегда пропитались амбре вяленной рыбы, с рыбобазы тянуло копчёным новозеландским кальмаром, ветра с моря, очистившегося ото льда, питали нас йодистым запахом морских водорослей, а в жаркий майский день по всему побережью цвели пионы.

    Запах дорогих бутиков Сиэттла, ароматов старбакса, порта Такомы, китайского цеха по варке трепанга на севере Линнвуда, устричников на Худ Канале и утробы сейнера на острове Кодьяк отдельная история.  

     Запахи забайкальской степи, это трагедия! Я ещё плохо ходил тогда, но душистый воздух ведерных букетов даурских саранок, лилий, подснежников собранных нашими матерями между сопками недалеко от Борьзи остались в живой подкорке и полтора века спустя. Они подавляли напрочь комнатные благоухания печного отопления.

 

На планете S23Ultra ароматов не было совсем, ими нельзя назвать то, что доносилось с горячих камней на солнце, да еще вот собственные подмышки. 

Похоже я стал приходить в сознание. Подумав так я снова уснул. Свет местного Юпитера снова закрыли собственные пальпебры.

Потом опять появился яркий свет, большой белый стол, и там же посвежевшие, помолодевшие на сто лет Валера с Серёгой напротив меня за этим столом. Стоят бокалы из местной синтетики, посередине большая чаша наполненная галетами третичной переработки. Мы на открытой площадке под небом, за спиной друзей зияет огромная темная "пасть" пещеры. Именно оттуда выкатился стол с нашими креслами и нами, усаженными в них без ремней и без принуждения. Впрочем сам момент этой посадки из памяти кем-то тщательно подзатёрт. 

Я:"Куда делась стена? Где вас держали все это время? Что вы ели? Вам вернули молодость? Последний раз вы были такими у меня на берегу, на "Чайке", под Владивостоком".

  Блестящие, разглаженные лица Валеры и Серёги сияли бы, если бы не напряжённые взгляды полные недоумении и общая полуторавековая тяжесть жизненной усталости, которую не вымоешь никакими капельницами.

"Какая стена, блин?"-спрашивает Валера.  

Сергей Борисович серьезно:"Помню вылез из какого то пенала, меня вырубило и вот только здесь очнулся уже вместе с вами!" Мы всматривались друг в друга, шевелили плечами, трогали себя пальцами и осматривались вокруг. Встать из кресел не удавалось. Я не чувствовал нижнюю часть своего тела. Реально хотелось материться, но это желание отменялось радостью общей встречи, и полным недоумением от происходящих перемен с нами, от непонятных намерений тех, кто вершил эти деяния и манипуляции.

В нашем возрасте сложно было сознавать себя этакими космическими "шариковыми" в руках и "под скальпелем" невидимого "доктора Преображенского"! 

Хотел было попробовать полаять, но это было бы уже слишком. 

Вместо этого:"Кто меня откачал?"- обратился я к друзьям. По их общему недоумению и обмену взглядами ответа у них не было и мне предстояло бы объяснять им историю о моем первом пробуждении в одиночестве здесь, на этой площадке, о моем состоянии, опять о чёрной стене, о долгом ожидании и о собственной смерти вследствие дегидратации моего помолодевшего организма.

"Ладно!"- сказал я и на этом остановился. Серёга с Валерой отнеслись к этому с пониманием и разговор о том, кто же меня воскресил, закончился. 

Стол наш изготовили из молочно белого материала в виде огромной круглой столешницы отполированной, как крышка дорогого рояля. Равные расстояния между нами, неизвестные силы, выверили до последнего градуса. Меня усадили ровно напротив входа в пещеру тогда, как друганы мои могли видеть его только боковым зрением.   

"Блин!"- сказал Валера. 

"Н-да!"- поддержал его Серёга.  

Я достаточно сказал ранее. 

 Неведомые силы вытворяли с нами неведомые дела.

Думать о нашей миссии и о чем либо ещё в таких обстоятельствах просто невозможно. Наша воля, наш интеллект, наш опыт и жизненная энергия полностью проигрывали неизвестному и невидимому Сатане. Ангелы так поступать не должны! Мы, на самом деле, безбожники по прошлой и самой активной части своей жизни, но эта, более поздняя жизнь, о которой я часто говорю и рассуждаю, уже не совсем наша, а на сегодня можно сказать, что и "совсем не наша"! Поневоле задумаешься, а не помолиться ли нам!

      Мы ждали! Обновлённые тела наши лишённые нажитых полуторавековых болячек и усталости позволяли проводить это ожидание без былого кряхтения, ворчания и неловких подвижек в поисках более удобного положения. 

Валера дотянулся до невыразительного, отпечатанного на трёхмерном принтере, бокала, оглядел его, поднёс к носу и поставил обратно, на место. Пить хотелось и я тоже взялся за свой сосуд. Жидкость в нем напомнила мне по цвету импортный тосол, который удалось однажды приобрести на "Зелёном углу" во Владивостоке для своих жигулей. Запах её походил на яблочную эссенцию и болгарский стиральный порошок. 

Сергей Борисович восседал, погруженный в иной уровень бытия, и ни питиё, ни вкушения не могли сейчас привлечь его внимание. 

Валера умел ждать подолгу. Мы с Серёгой сильно впечатлились этим его качеством во время своего зимнего похода в 2018м году к Голубинному утёсу на южной хасанщине. Валера доставил нас туда на своём крузаке и мы отпустили его, собираясь топать до каменной громадины, а обследовав её двигать далее пешком до Посьета. Валера, как истинный флотоводец и близкий друг, глянул на карту, на погоду, на наши зимние доспехи и общее физическое состояние после вчерашней пирушки на мысе Шелеха у гостеприимного Григорьева, постучал пальцем по панели и сказал, не голосом друга, но командира корабля на мостике перед бурей:"Я вас, блин, буду ждать здесь!"

И он дождался нас к темноте, на обдуваемом берегу, куда мы добрели на полусогнутых задних ногах, покоривших десятки километров по обледеневшим лиманам, песчанным барханам, скалистым расщелинам ..до Посьета без помощи МЧС мы бы точно тогда не дошли.

Да, Валера умеет ждать!

     Мне не доступен, как Серёге, астральный портал и я заполняю наше время, а точнее будет сказать безвремение, воображаемым письмом в воображаемом блокноте. И вы, мой читатель, имеете сейчас перед собой все то, что я когда-то в нем изложил.

Сейчас мы даже не ждём. Мы не знаем, что еще с нами произойдёт. Что-то будет, но не по нашим планам. Свои планы в давнем былом закончились, а в новой жизни их отменили неведомые силы и уже не впервые. 

Исчез смысл жизни! Напрочь!

А сколько же их было! ?

Смыслом бурного, насыщенного детства было стать взрослым!

Потом свидания! Потом семья! Потом самореализация! Потом! Потом смыслы начали исчезать один за другим...

"Н-да!"- опять произнес Серёга выходя обратно через портал в общее наше бытие.

Валера посмотрел на него молча. 

Я:"Если я смогу подняться то пойду по этой долине и буду идти столько, сколько смогу".

Я обернулся и в прозрачной атмосфере S23Ultra увидел далёкие, далёкие чередующиеся горы уходящие хребтами в слабую голубизну.

Серёга:"Я пойду с тобою ".

Валера, после паузы, с изучающим взглядом:"Я вас здесь подожду".

"В этот раз, дорогой Валера, ты меня не дождёшься, мой путь проляжет в одну сторону"- мысленно ответил я своему другу, но говорить вслух ничего не стал ибо то ли будет такой шанс, то ли нет, оставалось нам неведомо.

Серёга тоже промолчал, но мои чувства не обманул. Мы с ним были на одной волне.

Без запахов и звуков тишина ощущалась бы убийственно, будь мы на сто лет моложе. Без ветра, писка комаров и стрекота цикад, без стука калиток, грома молний и ругани извозчиков...

"А не поскандалить ли нам, нафиг!"- Валера стукнул кулаком по огромному столу.

Столешница не дрогнула, не сломалась и не сдвинулась, но сила почувствовалась. Помолодевший кулак Валеры создал достаточную акустику, и ошеломил меня. Ведь никогда в прошлом, даже в пельменной, мы не скандалили, хотя темперамент для этого был, а вот необходимости в этом, нет. Тогда, нам казалось, что наша жизнь принадлежит нам и мы с нею хорошо ладим. 

Столешница еще гудела от валериного пожелания устроить скандал, как к столу подлетели три бесшумных колесных подноса с явствами. 

Они забрали бокалы и поднос с галетами, а взамен сервировали нас, как в Le Bernadin на 51-й авеню в Mанхэттэне в былые времена. 

Фаянсовые блюда, соусницы, вилочки трех размеров, ножи для масла, ножи для мяса, маленькие для соли из... глава получается и так длинная, в общем мы обожрались, до икоты до отвала, до помутнения в глазах. 

Помолодевшие тела, подсушенные на капельницах, требовали сейчас своего, а выздоровевшие желудки справлялись со всем, что подавали. Свежий желудочный сок, гормоны и ферменты из поджелудочной растворяли и расщепляли прекрасную пищу, которая, как с неба свалилась нам на стол. 

"Валера, долбани посильнее! Водки нам из ледника подать!"- Серёга сам стуканул по столу и задев край тарелки отправил ее в кувыркающийся полет, который удивительным трюком прекратил обслуживающий его робот-поднос.

"Да, водки нам, Валера! Ты командир!"- поддержал я Серёгу. 

Валера, что-то приканчивал в этот момент. Рот его был полон, сознание занято, глаза прикрыты, руки в движении по блюду со сладкими ребрышками по-корейски.

Мы дали ему время, но водки хотелось не по детски. С телом у меня что-то происходило. Накачанное белками, углеводами, ферментами, витаминами, минералами.. пища была богатая, нечего тут ещё говорить о ней, а вот тело вызывало много вопросов. Ноги мои под столом ожили и зашевелилось, плечи расправились, живот исправно работал не ощущая тяжести этой работы, избыток энергии вызывал непонятное или забытое, смутное, внутреннее беспокойство для которого не было никаких видимых внешних поводов. Нужна была водка. Кофем тут не обойдешься!

 Валера заканчивал с хрустом эти рёбрышки. Он их не обгладывал, не сдирал деликатно мясо, а прожевывал вместе с хрящиками своими обновленными, молодыми зубами, их полными рядами. 

"Водки!"- в унисон с Серёгой сказали мы вперившись в его полностью открывшиеся глаза. 

"Так, бойцы! Без бунта на корабле!"- он обтер губы, протер свои пальцы толстой салфеткой, поднял руку и щёлкнул ими над головой. Роботы откатились. Вновь вокруг наступила тишина и только наше сытое дыхание ее разбавляло. На планете была жизнь. 

 Мы не ждали! Водка то ли есть здесь, то ли нет! Дадут ли её или нет! Это другая планета и, как оказалось, мы здесь не властны над собой, но пока есть шанс мы хотели покуражиться! Уже стукнули дважды по столу, щёлкнул пальцами, чуть не разбили тарелку! Совсем немного из того, что требовали от нас сейчас наши новые тела. Нам бы на кулаках подраться сейчас с врагами! Медведя рогатиной завалить! Покидать огромные камни в мамонта! Поднять опрокинувшийся вагон с людьми!

Нас реально превратили в физических монстров!

"Если водки не будет, я отправляюсь в поход по этой долине!"- заявил я друзьям через стол. Хотя сам поход уже не представлял большой важности, как час назад.

"Давай сначала в пещеру сходим. Перевернём и откроем там всё, что сможем! Тебе, что неинтересно кто это все вытворяет?!"- Серёгины глаза искрились. Мне показалось, что я вижу напряженный электрический заряд вокруг его тела. 

"Конечно!"- говорю. Какой тут поход по долине? Мы ожили, набрали сил, нам захотелось справедливости, как и тогда, в настоящей молодости.

Валера просто поднялся, как бравый вожак и махнул рукой, типа "за мной мамлюки"! 

И мы поднялись! Ноги не подвели! С колен слетели салфетки с вензелями! Кресла откатились! Груди развернулись! Души воспряли! Ээххх!!!

Огромная чёрная пасть пещеры стала еще больше, и наше устремление только усилилось! Именно так хотелось бы видеть свой конец! В борьбе с тёмными силами, не жалея живота своего! Во имя всего светлого! Натерпелись!

Вперёд! 

Как здорово молотить по планетарной тверди мощными ногами, раздвигать воздух полной грудью, испытывать абсолютный восторг от принятого и бесповоротного решения, заслуженного бесстрашия, когда исход сражения не важен, важно оно само! Погибнем, настанет конец бессмысленной, униженной внешними силами жизни! Победим, ну... тогда посмотрим!

 

Это ещё не самый конец этой главы. Я щажу своего читателя, но потерпите еще немного ибо очень важное тут произошло. 

 

Мы встали, как вкопанные, перед самым входом, но

на нас не подействовали невидимые и ненавистные нам силы! В нас не ударила молния и Валера не отдавал нам такой приказ!

Пещера со всей своей теменью была в двух шагах от нас и решительность войти туда, развести там мрак своими руками, разнести двери и запоры, которые попадутся нам на пути, взять за грудки и потрясти в воздухе любое высоколобое существо, что колдует над своими колбами, мучает интеллектуальные механизмы, запускает рабочие станки и химические процессы, чтобы сотворить свои изуверские эксперименты над такими людьми, как мы без нашего на то согласия!

На фоне бездонного мрака, как на старинной фотобумаге в кювете с проявителем проступило и набрало контрастности белое видение в образе стройной наяды в строгом белом облегающем одеянии в виде униформы

армии восточных сатрапов на нашей Земле. Белые бриджи заправленные в высокие, блестящие чёрные сапоги, высокие золотые звезды на плетенных погонах компрометировали темные распущенные волосы до плеч и открытый ворот на кителе, смело обнажавший высокую женскую грудь идеальной формы.

Мой верный читатель хорошо знает, что такой дребеденью нас троих не удивишь и не впечатлишь. Земной жизненный опыт не пропьёшь, не затмишь и не отменишь. Всякое видали и здесь этот трюк с нами не сработает!

Но мы встали, как памятники и потребовалось несколько мгновений, чтобы наш командир наконец-то смог выдавить из себя единое, никогда непроизносимое ранее имя:"Даха?"- после протяженной паузы:"Это ты?"

Она приблизилась на пять шагов и встала напротив откинув голову назад, обнажив сильную красивую шею с чёрным пояском и золотым медальоном с камнями на ней, тончайшая цепочка спускалась в темную глубь между грудными сферами. Сдержанная улыбка, большие губы, высокие скулы, прямой нос, расставленые широко глаза, высокий Дашкин лоб и напряженный взгляд всегда требующий внимания.

Да, это была она, наша Дашка, Даха зайцем попавшая в первую экспедицию, пропавшая надолго по жизни и потом вновь просочившаяся непонятным образом на эту планету и то тут, то там возникавшую перед нами в критические моменты в самых непонятных образах.

Она родилась лет на двадцать позже меня и сейчас ей должно быть около 130-ти лет. При этом она стала здесь мамашей инопланетного ребёнка, попала в какую-то влиятельную местную зависимость. Заявляет нам о своём присутствии на S23ultra смутными знаками и деяниями сквозь полупроницаемые стены, а сегодня вот, явилась. Такой мы её, конечно, не ждали.

Где ее былая сутулость, приподнятые плечи, шаркающие ноги и блуждающий взгляд в поисках "закурить у кого нибудь, есть?"

Сегодняшняя осанка, развёрнутые плечи, выросшая в полный рост открытая шея, смело обозначенные перси обтянутые шелковистой, молочного цвета с голубыми прожилками кожей, свежее лицо вчерашней девочки подростка набравшей возрастной смелости и кинувшей вызов взрослому миру. И, да развёрнутые носки ног, сами длинные ноги с четырьмя модельными просветами, в былое время поразили бы нас, а сейчас мы лишь сообща подумали, что над ней поработали в той же лаборатории и захотелось на себя посмотреть в большое зеркало.

"Даша, что происходит?!" - спросил я нашу старую знакомую диву. Наши взгляды встретились. Хорошие у нее глаза. Были. Она никогда не отводила взгляда и ты всегда знал по нему, что она хочет и на какой она волне по настроению. Например, когда она с вызовом поднимала голову и широко открывала свои глаза, кончик заостренного носа ее приподнимался, а ноздри расширялись. Она становилась серьёзной и интересной. Когда она подавлено опускала голову, все становилось иным и жалким. Она никогда не смеялась искренне, шуток не понимала, но знала все популярные анекдоты наизусть. Вот такая была "наша Дашка".

Эта Дашка щёлкнула чёрным стеком по голинищу, отвела взгляд от меня и обвела медленным взором нашу троицу. Серега с Валерой время не теряли. Валера обмерял ее телеса и, наверное, сравнивал их с телесами своих Ленок. Серега был в этом деле поглубже и во взгляде его работал оптический штангенциркуль, он обмерял её параметры и сравнивал их с теми, что "наша Дашка" имела в былые времена. 

Он очень много внимания уделил ногам. Валерин взгляд подзавис на груди и изредка поднимался на уровень дашкиного носа, бродил по ее лбу.

"У вас новая миссия, молодые люди!"- она произнесла это без иронии. Я внимательно посмотрел ей в глаза. Это были не дашкины глаза. Она не отвела взгляд, нас замкнуло. В боковом зрении мои друзья продолжали блуждать по дашкиным телесам, но что-то важное назревало. Лицо Дашки окаменело.

"Какая нафиг еще миссия? Проведи нас по этим шхерам, блин!"- сказал Валера. Она не ответила. 

"Даха!" -погромче сказал Валера.  

Глаза оставались Дашки холодные и неподвижные, зрачки полыхнули и вытянулись вертикально!  

" В глаза смотрите!"- крикнул я друганам. 

Друганы мои уставились в мои глаза. 

 

 

 

 

                                            Глава 70     

"Цицерон ввёл понятие морали!"-услышали мы от Валеры. Серьёзно и задумчиво произнес это наш капитан. 

Я:"Я думал, что библейские писцы это сделали под Божьим доглядом!"

Серёга:"За это его и убили?"

Валера:"Кого его?"

Серёга:"Римляне Цицерона, когда земли делили. Нравственность им бы помешала".

Я:"Да, ну?!" 

Серёга:"Ну почитай сам!"

Я:"А о чём разговор то?"

Валера:"Да о нашей новой миссии, блин!".

Я:"Она успела тебе что-то сказать?"

Валера:"Ничего она не сказала, нафиг. Исчезла так же, как и появилась, пока вы охрану там месили!"

     Сидим мы за тем же столом на площадке перед пещерой, как и одну местную неделю тому назад. Сидим по тем же местам, солнце сияет. Скоро роботы-подносы подавать начнут, но сами мы в движении

радикально ограничены. У Серёги еще синяк не прошёл под правым глазом. У меня левое плечо было вывернуто, побаливает и пальцы перо твердо держать не могут, хотя двигаются уже получше. Валера внешне хорошо сохранился, но по всему телу штук сто синяков наберется. На него целая бригада тогда насела. Сейчас нас держут пристегнутыми тугими ремнями к креслам-каталкам, а после обеда развезут и запрут по разным пещерным склепам и вот там то мы сможем ходить от стенки до стенки совершенно свободно. В таком режиме наша жизнь идёт после встречи с загадочной "Дахой". По другому мы ее теперь между собой не зовём. Друганы мои до сих пор думают, что это наша Дашка после молодильных процедур. 

Я им ничего говорить не стал. Сто лет мы знакомы, но после историй на этой планете с тенями за чёрной стеной, с моей первой смертью от обезвоживания, последующего воскрешения, "дахины" глаза с вертикально вытянутыми зрачками попадают в такую же тему. Право лучше промолчать пока об этом, хотя они хорошо знакомы с моим общением с Трампом по биоволновому каналу, тогда, когда тот еще вместе Маском зажигал. 

Интересное было то время.

Я:"Валера, как Цицерон то к тебе пришёл в час такой?"

Валера:"Да, пёс его знает, как! Мысли крутятся, нафиг!"

Мысли у нас у всех троих крутятся.

"Даха" тогда себя неправильно повела. Встала в повелительную позу, щелкнула стеком себе по сапогу и свора какой-то охраны вылетела из пещерной глуби. 

На Валеру пять или шесть атлетичных особей, похожих друг на друга, как овечки Долли, насели. Нам с Серёгой по двое на нос досталось. Пока "даха" не исчезла, Серёга стек у неё успел отобрать. Дрались мы с удовольствием, а они нет! Мы не уставали и они, нет! Валера раскидывал своих клонов, как тот здоровяк из спагетти-вэстернов. Он их бросал по сторонам и лбами стучал друг об друга. Джебами толкал так, что они по двое дуплетами в стенку летели. По ушам своими пятипалыми "лопатами" хлопал едва не в блин плющил их головы с двух сторон. 

Серёга стеком по промежностям у своих прошёлся и мне палку эту перекинул, но у меня тут все пошло на кулаках. Откуда только скорость нужная взялась и реакция то, что надо. По лицу мне ни разу не попали и уши я свои по привычке берёг. Пару раз мне по печени прилетело, но там у меня теперь какая-то совсем другая печень. На них не сработала. Зато, когда сам я попал одному в сплетение, то тоже чудес насмотрелся. Он и загнулся в три погибели, и воздух начал хватать широко открытым ртом с идеально оцифрованными зубами, и глаза свои так зажмурил, что показалось будто веки его внутрь свернулись роликом. Легко можно было выкрошить верхние и нижние перламутровые шедевры инопланетного дантиста, но... рука не поднялась. Не были они нашими врагами. Чистенькие все, молоденькие, лица не искаженные, лупят по тебе, а чувствуешь, что не на полную, а как-то отмерянно, чтобы не убить и не покалечить. Замешкался я с этими его зубами, тут то второй мне сделал такой захват, что ноги мои в воздухе оказались и все тело какой-то кульбит совершило, но упасть не упало. Поймал меня в воздухе оживший первый и аккуратно уложил на каменный пол. Долго мы месили еще друг друга, но кто-то или, некто ли наблюдал за нами и вырубил всех в одночасье, как это уже случалось не раз. Очнулся я в освещенном склепе с примочками, пластырями и эластичными бинтами на всех конечностях.

Так же и о друганах, сей некто, позаботился. При этом, по-прежнему, остались мы в неведении по самым существенным вопросам.

     По моим наблюдениям мы живём теперь где-то на другой стороне горного кряжа, но это все та же планета. Звезды и светила знакомые, а положение на небосфере слегка поменяли, но только по моим наблюдениям?!

Откуда проявились неизвестные нам силы и имеют ли они отношения ко второй экспедиции? 

Что за "Даху" нам здесь предоствили? И, кем бы она ни была, какова ее роль?

И, что это за новая миссия, которую нам озвучила все та же "Даха"?

Что с нами, на самом деле, сделали и зачем? Кому то не хватало нашей "вечной молодости" и нас еще дополнительно и основательно омолодили. "По приколу", как говорили мои внуки, что ли ?

Что с нашим кораблём? И обретём ли мы когда-нибудь свою свободу, чтобы вернуться на него? 

Где Скутти, в конце-концов?

И, между нами, я соскучился по голосу "вольфовича"!

Вопросы, вопросы, но задавать нам их некому. Мы бы каждый день теперь дрались, хотя бы ради иллюзорного шанса на свободу..

Запахли жаркое из Шатобриана премиальных отрубов на первом подносе и свежий овощной салат с душистым огородным укропом, а следом благоухающим бульоном из худеньких курочек с луком пореем, тимьяном, петрушкой и имбирём. Временно все вопросы посыпались на дно оперативной памяти, кроме одного, удасться ли нам отпробовать здесь "севрюжины с хреном". Вот этот вопрос у нас сложился однажды единогласно, когда нам надоело страдать от насущных вопросов безответных и захотелось озадачить скрытые от нас силы чем-то необычным, в том числе желанием "не то новой конституции, не то ободрать кого-нибудь...". Читатель попробуй понять наше положение. Не со зла это, не от бессилия, не от отчаяния, все это в нас давно пережито и отмерло, но от желания хоть какого-то деяния, не могли мы допустить себе падения подобного тому, что случилось с членами второй экспедиции.

Эххх! Пюре молочное, телятинка томленная в духовке, квас пенистый, ржаной из ледника, гренки в льезоне... ну и хрен с ней с "севрюжиной с хреном" на сегодня, нам есть чем побаловаться и победить бессмысленные мучения головного мозга хотя бы навремя. В конце-концов ослаблять это всего лишь русский глагол, а не блудная девушка невинного домашнего животного. 

Мы опять обожрались, прошу прощения у всякого, уши которого страдают от этого сказуемого. Накушались, наелись тут будут слишком маловыразительны, а "натрескались, налопались, набили пузо", ну это .... 

В общем, пусть и временно, но жизнь налаживается, пока вас хорошо кормят, а желудок ваш полностью здоров.

Вернёмся к злободневному после завтрака. "

 

 

 

 

 

                                               Глава 71

      Робот-поднос выкатился из пещеры. Как и у собаки Павлова, у меня потекла слюна. Валера тоже сделал глотательное движение. Сергей Борисович с усмешкой посмотрел на нас. Даже голодный, он никогда не набрасывался на еду. Ел всегда спокойно, потихоньку, разбавляя процесс разговорами. Рюмашка водки и интересная беседа являлись его застольным приоритетами. Еда с его тарелки уходила незаметно, как бы промежду прочим, но уходила и работала там, как надо. Худым ему быть по жизни не довелось.

Второй и третий роботы бесшумно следовали за первым. Мы смотрели на эту колонну и у меня сложилось впечатление, что таких рботов там много и они могут двигаться из темноты бесконечной цепью. Нынешняя еда была для нас единственным объектом, который разнообразил нашу жизнь, наполнял ее хоть каким-то содержанием и удовольствием, но при этом  дополнял ее  "непонятками". Вопросы, кто нас так кормит и зачем, оставались безответными, как и множество других.
"Что там у нас сегодня?"- вопрос риторический. Угадать ответ на него не представлялось возможным. Меню ни разу не повторилось. Множество дней прошло с нашего заточения здесь.  Зарубок делать нечем и не на чем и смысла считать эти дни также нет. Средний человек на Земле жил в наше время около тридцати тысяч дней,  нам же уже отвалило за пятьдесят тыщ с копейками и это без всяких признаков скорого одряхления или ощущения близкого конца. Живём себе, да тут еще и "молодильными яблочками" окормили и "новую миссию приготовили".
"Здорово!"- подумало большинство читателей, верно?  Забывая при этом о душе. А ведь мы же "не твари дрожащие и право имеем" и уж наши то души давно уработались!
Наш Прошлый мир давно ушёл, а там были родные, друзья и близкие. Память о них затирается беспощадным временем. Усталость от этой затянувшейся жизни, лишенной всякого нормального, человеческого смысла никуда не исчезает, а нарастает бесконечно в нестерпимое бремя и плющит тебя, плющит каждое твое мгновение. Тело твое не болит, но страстей то не осталось, фантазии исчезли, теплые чувства питать не к кому, планы строить не о чем, любопытство еще, так себе, где-то тлеет по углам внутренней пустоши,
когда ты находишься в ясном сознании и только глубокий сон без сновидений и вкушение тончайших деликатесов спасают тебя ненадолго от мук душевного непокойства.
      Второй робот неожиданно ускорился и врезался сзади во впереди идущего! Враз слетели белые полотенца, зазвенели блестящие крышки из стали Cooks Standards по каменной поверхности, расплескалось топлёное масло, покатились красные горячие шейки лобстеров, словно вчера добытые в штате Майн и отваренные прямо там на пирсе. Третий робот ускорился и поддал сзади второму. Опрокинулась кастрюля с кукурузой "Джимми Ред" горячие початки которой смешались словно в борьбе на камне с упругими полосатыми омарами. Расплескались красным соусницы, жиденько плеснул "мисо" суп, прозрачная рисовая лапша повисла по краям подноса, сам рис с овощами и хлебцы проявили себя там и сям в этой мешанине на полу, кофе чёрный, жирные сливки, мокрые салфетки, в общем полная "картина маслом".
Как бы мы раньше среагировали на этот абсурд в исполнении роботов-подносов вообразивших себя живыми подростками беспредельщиками? Ещё один риторический вопрос. Попробуйте читатель сами это нарисовать.
У нас же только новые, чисто практические вопрошения образовались, о том, кто и зачем это "затеял"? Откуда здесь свежие омары? Кто это будет убирать? И, а подадут ли нам после этого новую "жратву"? Если нет, попробуем остаться здесь на ночь и смотреть голодными глазами на Звёздный мир Вселенной. Нас перестали пристегивать и перестали запирать в склепах. Уйти по долине навсегда, при такой кормежке, оказалось нереальным деянием. Поживём пока. По ночам, глядя на звезды, и душе переподало. Лежишь в своём моторном паланкине-самоходе с открытым верхом и ищешь взглядом галактику на Млечный Путь похожую. Выберешь что-то и начинаешь полагать, что Солнце наше там не погасло, Земля еще крутится, а на ней есть места твоих предков, родные могилки, место, где ты рогатку свою сжёг, когда посчитал, что детство закончилось, мостик в матросском парке, где первый раз поцеловал, каменный пляжик под Шелеха,  где твой голый ребёнок плескался. Придут на ум рано ушедшие ждановские Серёга Вахнов с Вовкой Вагановым и пастушкой на левом берегу Кальмиуса, и пещера троглодитов на перешейке полуострова Краббе, внук на Кравцовских водопадах, смешная внучка счинявшая песенки провокации и дальше понесёт тебя этот поток из милого и тёплого прошлого, приправленног горячими, колкими, смелыми и постыдными фрагментарными корпускулами памяти. Душа наполнится, глаза намокнут, дыхание успокоится, мысли о глобальном исчезнут, сердце поймает свой ритм, детский сон наступит, глубокий и безмятежный словно дар Божий. Утром проснешся отдохнувший,  без зевоты, со слюной в уголке рта, посмотришь на чужой, но светлый мир, поищешь друзей вокруг и, возможно, даже улыбнешься, если получится.

   В это время выбежала бригада молодых симпатичных клонов, быстро пинками,  прогнавших роботов-подносов в пещеру и очистивших всю эту продовольственную слякоть перед нами. Молча и учтиво притащили нам новую еду и питие, а мы лишь всматривались в каждого, пытаясь припомнить с кем же из них мы тумаками обменивались. Бесплодно это оказалось. Синяки к ним не пристают и давно зажили бы, а вот их абсолютная молчаливая вежливость, безупречность и идентичность  не оставляют вам никаких шансов воспринять сих особей за живых человеков.
Помните, любопытство в нас до конца не отмерло и потому содержание нашей жизни слегка обогатилось. Мы будем хорошо есть, то, что нам дают и в один день нам либо дадут пояснения окружающему абсурду, либо мы как-то сами догадаемся. Помните про накопительный эффект. Он работает.  Знание и опыт не пропьешь и не потеряешь, если только Альцгеймер вас не одолеет.

 

                                              Глава 72

      Молодая женщина в клетчатой красной юбке и лёгкой белой блузке вела за руку светлоголового малыша.

Она мягко ступала стройными ногами обутыми в чистые полукеды по гладкой каменной площади. Малыш в мягких шортах,  рубашонке и похожей обуви шлепал детскими ножками рядом с мамой, вертел своей головкой по сторонам.
Это была та самая красивая девочка на стадионе по ту сторону горной гряды, капитан команды, которая давно и неожиданно для нас исчезла. Не узнать ее было невозможно.  У нее сохранились все яркие внешние черты и добавились зрелые линии женщины познавшей материнство. Дерзкий взгляд девочки подростка, когда-то понявшей силу своей красоты, сменился спокойным ликом молодой девы приобретшей первый глубокий опыт. Недалеко, на спортивной площадке, в разгаре развивалась игра в мяч. Вокруг площадки стояли немногочисленные, почти взрослые, зрители.
Как мы здесь оказались?
      После "проказ" роботов-подносов нас стали обслуживать моложавые клоны.
Запредельно вежливые "молодые люди" выкатывали стол, придвигали наши кресла-паланкины, покрывали скатерть и выставляли приборы. 
Когда это случилось первый раз, я усышал стук в створ своего скального помещения:"La tablo estas metita, sinjoro!"
Движимый лёгким  любопытством мои ноги сами понесли меня к сдвижной тяжёлой двери. В полуоткрытом проеме, в полупоклоне стоял идеально сложенный "молодой человек" на полголовы выше меня.. Лучистый взгляд, боковой пробор под линеечку, блестящие волосы, идеальная кожа, прямой нос, рот "аллен де-лона", шея молодого Джона Вэйна, плечи "сталоне", голос Андрея Миронова и грация  "костолевского". Я засмотрелся.
"Jes, sinjoro?"- проговорило это чудо генно-био-инженерии с вопросительной интонацией.
Вместо ответа я сам спросил его:"Тебя как зовут, молодой человек?"
"Roberto, sinjoro!"- ответил мой "роберто".
"Слушай"- говорю ему:"Давай ка по-нашему!"- а  про долбанное Эсперанто в голове пролетело, что он и на Земле то не прижился, а тут нас немного и мы на суперквадростарости своей будем усталые мозги себе парить?
"Хорошо, сэр!"- ответил предельно учтиво мой "роберто".
"Давай-ка и без сэра, дорогой мой юный друг! Зови меня по имени, пожалуйста!"- ни  господином, ни товарищем  мне быть ему не хотелось.
"Да, Василий!"- с охотой и даже почти с энтузиазмом по мироновски согласился мой слуга. Похоже сарказм им напрочь запретили и мы вместе двинулись к столу. "Роберто" на полшага позади. Со стороны Валериного склепа донеслось:"Послушай, Иоханно! Ты блин,  не выкобенивайся здесь, на флоте мы говорили на всех языках, кроме иностранных, так что давай тут только по-нашему, нафиг! Зови меня либо по имени, либо по званию!"
"Есть, капитан второго ранга, Валерий! Слушаюсь!"- произнесло ещё одно инженерное чудо голосом Виталия Соломина.
После этого случилась длинная пауза.  Затем валерин голос:
"Ты, блин, где этого, брат, набрался?!"- потом снова пауза и вновь его голос:"В общем так, Иоханно, просто по имени пойдёт,  но без панибратства, блин! Ясно!"
"Слушаюсь, Валерий!- отчеканило существо и, похоже, такой ответ нашего капитана вполне удовлетворил ибо:"Отож, панимаешь, брат!"- были его заключительные слова и они оба двинулись к столу с горячими блюдами.
Сергей Борисович и тут проявил больше терпения и любопытства. Там не было слышно старческого ворчания или нареканий. Наш друган тактично и с любознательностью  вопрошал своего Джозефо о том, что такое "табло" и что означает "метито", а "синжоро" и вовсе принял за правильное произношение собственного имени на этом искусственном языке. Мы тогда хорошо посидели пробуя обогатить своё общение разговаривая с "парнями". Ели с большими перерывами между блюдами. После карасинной ухи по астрахански Валера протерев губы и пальцы, выщипывавшие все до единой рыбьей косточки, спросил
своего "Ваню":"Иоханно, у тебя мама есть?"
"Валерий, в обычном, вашем, земном понимании у меня мамы нет, но у меня есть большая семья!"- ответил учтиво Иоханно, ну чисто наша "Алиса" из тамошнего яндекса.
"Да, что ты говоришь! Во, блин!"- инертно проговорил капитан и о чём то глубоко задумался. "Роберто"и "Джозефо" переглянулись, но не дождавшись в тот момент от нас никаких жестов или  вербальных сигналов, забрали посуду со стола спокойно и синхронно двинулись в пещеру за вторыми блюдами.
"Мамы нет, но есть большая семья!"- намарал я в своём измятом блокноте.
Кулинарные шедевры не портили нам здоровья. Кто бы ни были наши шефы повара, контроль за калорийностью вели тонкие приборы. Наш вес оставался таким, каким он был у нас в нашем былом тридцатилетнем возрасте. Мы наслаждались нашими обедами, хорошо насыщались, но ни разу не пресытились и не переели. Завтракали мы скромно. Кофе, чай, вода, гренки, непонятные ломтики сыра, простые колбаски, глазунья изредка случалась сухое филе трески или селёдка пряного посола. Настоящие кулинарные творения приходились только на обед. Ужин нам и вовсе не требовался. Сон стал крепким и порою с яркими сновидениями. Тут, конечно, не обходилось без какого-то подхимичивания, но мысли эти мы оставляли при себе. Жаловаться было не кому и незачем. Однажды Валера завис над утренним кофем и когда молчание затянулось, Серёга прервал его:"Валера, не томи! Что там у тебя было?"
Валера:"Дашка, блин! Опять эта, Дашка, нафиг!"
Я:"В каком виде?"
Валера повернулся ко мне:"Василь, попробуй угадать с трёх раз!"
Серёга:"Мне тоже!"
Я не стал гадать, она нам всем в эту ночь приснилась🌙. Молодая, телесно идеальная, как местный клон, скабрезная, как привокзальная девушка  во Владивостоке в 90х годах прошлого столетия, провокативная, как агитатор из фильма "собачье сердце" и, при этом, все та же,  наша "косолапая", неуклюже, своя "в доску" Дашка.
Я:"Что же они задумали?"
Валера:"Они, оне, оно.."
Серёга только ус свой щипал и походил на спящего Конфуция.
"Нет!"- пробудился он и снова замолчал. Валера тоже помалкивал, но время от времени что-то пыхтел неразборчиво, то ли "блин", то ли свой "нафиг" мня свои губы смоченые кофем. Серёга по привычке надел ненужные ему после омоложения очки. Сложил руки на груди, склонил голову, попробовал погрузиться в свой внутренний мир тонких энергий, но быстро запотевшие очки выдали его:"Ну зачем они все это так похабно натворили? Она ведь не такая? Василь? Валера, ты скажи?"
Я в это время делал дословные заметки и ничего не сказал. "Бойцы!.."- начал было Валера,  но сразу понял, как это неуместно и замер. У него там тоже есть какой-то астрал. Мне важно было только не пропустить ни одного их слова.  Свои говорить я и не собирался, но вот если когданибудь удасться встретить настоящую, нашу  Дашку, у меня к ней есть теперь много вопросов.


                                                   Глава 73
   

Контроль за нами ослаб, а может быть даже, прекратился. Нас перестали пристегивать к креслам и запирать в склепах.
Мы стали гулять после обеда по долине, а в одной из таких прогулок зашли в широкую  прилегающую балку,  где и обнаружили детский лагерь. Детским мы его назвали условно ибо часть детей уже хорошо повзрослели.
    Мяч летал там между игроками. Легкие фигуры неутомимо носились по "полю". Попеременные движения множества ног, размашистые мелькания обнажённых рук, разгоряченые лица, распушенные причёски, глубокое дыхание возбужденой толпы, ломкие голоса подростков, азартные крики, столкновения тел, стук мяча, покрикивания болельщиков, пестрота одежды создавали абсолютный сюр видение на фоне голых скал, под бледноголубым небом незнающим облаков.

   Молодая женщина подошла к нам, сблизилась и положила свою руку на моё плечо. Она внимательно всмотрелась мне в лицо, потом отвела взгляд и также пристально посмотрела на лица моих друзей. Каждый из нас тоже уделил ей внимание. Непорочная женская красота неклонированного человека, чарует настоящего мужчину на всю глубину сердца даже, когда оно отстукивает уже полтора столетия. Это я вам говорю! Валера слегка вытянулся во фрунт, как когда-то на параде у старого Алиева в Баку,  Сергей Борисович подтянул свой живот, а мне и так было хорошо. Эта неземная молодка продолжала держать свою руку на моём плече. 

 

 "Меня изнасиловали!"

 "Меня изнасиловали!"- сказала Саманта Валерию. Я услышал эту фразу подходя к беседке со стороны стадиона.

Валера сидел напротив красивой молодой женщины. Его внимательный взгляд, расслабленная поза тяжёлого тела утопленного в каменном кресле и спокойные руки с ладонями на бёдрах привели меня к пониманию того, что здесь происходил долгий и содержательный разговор.
Саманта увидела меня, но продолжила беседу с Валерой:"Бабу Дашу тоже
принудили!"
        В этот день после обеда мы с Валерой решили провести время в детской долине. Мне хотелось посмотреть целиком игру в мяч. Друг мой удобно устроился под большим навесом, отсюда ему хорошо было видно весь лагерь.
Сергей остался у обеденного стола, где ему удалось разговорить своего Джозефо.
Игра проходила очень захватывающе. Скорость, сноровка симпатичных юных атлетов, их азарт и командные приёмы во владении мячом, когда успех попеременно случался то на одной стороне, то на другой создавали динамичное зрелище, которое можно наблюдать бесконечно, как и пламя костра или поток чистой бурлящей воды на водопаде. Сложные правила и судейство здесь отсутствовали.  Постоянная передача мяча и борьба за его владение составляли всю суть игры. Побеждала команда удержавшая мяч дольше. Время игры не превышало наш земной час.
Насладившись гомоном мальчишеских и девичьих голосов, карнавалом пульсирующих противоборств, видом распаренных подростковых личиков  я двинулся к Валере под навес.
Мой друг махнул мне рукой приглашая меня на соседнее ложе. Ребёнка поблизости не было, Саманта изящно восседала на полированной
каменной банкетке у самого входа под навесом.
"Где он сейчас?"- Валера спросил молодую прелестницу в продолжении их беседы.
"Не знаю! Нас забрали сюда после плазменного потрясения. Роботы исчезли. Родители остались на той стороне"- Саманта внимательно без всякого выражения посмотрела на меня, замолчала и задумалась.
"Баба Даша?!"- слова произвольно вышли от меня.
"Баба Даша", наша Даша, Дашка, Даха, Дарья, когда мы виделись с ней в последний раз,  выглядела на этой планете, как свежая молодуха в своё поздние за тридцать на Земле, а после родов и без косметики и того младше.
"Мы с ней общались, она мне многое рассказала"- ответила валерина собеседница. Не зная того,  о чем Валера уже успел наговориться с Самантой я воздержался от других вопросов, которые целым ворохом плодились сейчас в моей голове. Командир мой тоже молчал и душа его в это время работала под нагрузкой где-то во внутреннем подпространстве.
Красавицу наше молчание не тяготило. Изящные движения рук, расслабленная поза, легкая задумчивость и безмятежность создавали ощущение того, что эта юная особа, молодая инопланетная мамаша, чувствует себя защищённой в нашей компании и наслаждается нашей заинтересованностью.
Молчание продолжилось. Дети ушли в лагерь. Тень от навеса приятно отличалась от пещерного мрака, не хватало только свежего ветерка.
"Где они сейчас?"- Валера вернулся из астрала. Несмотря на кратость вопроса было понятно, что речь идет о насильниках и о Дахе.
Саманта:"Не знаю! Баба Даша иногда появляется, но я неуверена, что это она?"
Мы все обменялись взглядами и я опять воздержался от вопросов.
"Их наказали?"- был следующий Валерин лапидарный вопрос.
Саманта засмеялась с неким удивлением:"Валерий, здесь нет законов, нет судов, нет полиции, нет конституции, нет
прав, нет обязанностей. Когда роботы изолировали нас от родителей нам ввели лагерную дисциплину с режимом дня, учёбой, спортом, гигиеной, приёмом пищи и сном по расписанию.
У нас был доступ к глобальной библиотеке и кроме основных школьных программ мы могли изучать все остальные науки по желанию. Часть из нас занимались учёбой охотно, часть предпочитали спорт, часть безразборчиво смотрели потоки развлечений всех эпох и народов на Земле, некоторым ничто не интересно..". Она замолчала и ненадолго отвернулась в сторону.
Валера замер, как индийский вождь. На одной из частот до меня дошли его внутренние волны поисков подходящих статей из флотского устава для взятия местной ситуации под полный контроль.
"Саманта, а что ты сама изучала?"- спросил я.
"Сначала беспорядочно листала все земные энциклопедии. Потом, до исчезновения роботов, они имели учебные планы для старших детей по урокам астрономии и антропологии. Это оказалось очень интересно и я сейчас почти все время провожу в библиотеке!"-она остановилась и тут же выразительно почти воскликнула:"У вас там столько жизни!"
Я подождал, но она замолчала.
"Жизни, блин!"- проговорил Валера. Он успел очнуться и теперь очень внимательно смотрел на нашу собеседницу. Саманта отвернулась, расправила прямые плечи, легко поднялась, не прощаясь и не оглядываясь лёгким шагом пошла в сторону лагеря.
Нам оставалось только проводить ее своими взглядами.
По дороге к пещере я  попробовал порассуждать:"Ни судов,  ни конституции?! Вся экспедиция имела командную иерархию и планы. Не могли же их просто так отправить, чтобы только детей плодить? Как-то слишком легко они подчинились диктатуре роботов и превратили лагерь в вертеп?"
Валера прервал меня:"Про родителей и роботов сейчас только и говорить, блин! Нас с детьми так технично похитили с той стороны, лишили свободы, связи, держат, как животных, только что кормежка и лежка поприличнее будут, нафиг. Какие-то мутанты или человекороботы полунемые обслуживают нас, в закрытых склепах продвинутые колдуны непойми чего варят, Дашку в сапогах и кителе и детей непойми кто, насилуют! И у нас нет ни малейшего понятия откуда это всё взялось!"
Такой длинной тирады от Валеры давно не случалось!  Мыслей то у нас много, вопросов не меньше и почти все безответные, а вот новости, такие,  как нынешние откровения Саманты добавляют в нашу непонятную жизнь новые непонятки. Мы замолчали, но время у нас было и его надо было заполнять разговорами.
В реалиях прошлой жизни, время являлось главным дефицитом, главной ценностью, его постоянно не хватало особенно на ее исходе. Здесь же оно нам досталось в смурном избытке и потеряло для нас свою абсолютную ценность, как и сама жизнь. Вопрос о том, когда и как все закончится тоже перестал стоять перед нами, его попросту некому было задать.
Не могу и не знаю, как передать эти ощущения нормальным людям, вам, мои дорогие читатели. Мы живы и здоровы, но свои жизни уже прожили. Ещё там, на Земле. Давно ушли все наши близкие. Исчезли всякие планы и устремления. Возрастные процессы давно должны были истончить наши кости, мышцы подрябнуть, глаза ослепнуть, лёгкие усохнуть, кишки потерять тонус и атрофироваться, зубы и волосы выпасть,  кожа потерять эластин, коллаген,  иссохнуть, обвиснуть, покрыться пятнами и изумительный безвозвратной сетью морщин. Душа замереть в ожидании последнего вздоха.. или выдоха.
Вместо этого, некто неведомый, даровал нам тела атлетов с показателями пригодности для полётов в другие Галактики. Мы живём на стерильной планете, обеспечены люксовым питанием, содержимся в безкредитном пансионе, но лишены свобод беспрепятственного передвижения, связи с родной Землёй и при этом добровольно наделенны миссией заботы о первом инопланетном поколении земных людей. Душа наша загружена работой. Раз так, то жизнь наша еще имеет смысл и содержание.

При подходе к пещере мы издали увидели Сергея Борисовича, а он нас. Улыбнувшись, он демонстративно шлёпнул своего Джозефа по идеальному заду и жестом отправил слугу в сторону пещеры. Челюсти мои и Валеры упали  ударившись о грудь. Никогда ранее, за все сто с плюсом лет нашего знакомства, Сергей Борисович не позволил себе подобной фривольности, тем более публично, тем более демонстративно!
Задавать вопросы не пришлось. Борисович вдоволь насмеялся глядя на нас. Мы с Валерой подобрали свои мандибулы в ожидании объяснений.
"Они не люди!"- изрёк Сергей  подняв стакан с водой и залпом высушил его до дна.

 

                                  Глава 74

Пекинская утка по вьетнамски

 "День сурка" нашей жизни разнообразили фантастические кулинарные изыски мистических поваров, редкие изменения рутинной парадигмы, вносимые нашими невидимыми "покровителями", встречи с детьми и ночные подзвездные бдения.

Последние не были нам доступны вначале пребывания на этой стороне горного хребта. Тогда нас держали в склепах и строго ограничивали личные общения, питание подавалось индивидуально, строго по определённому времени и сон наступал мгновенно, также в определённое "ими" время. Тело работало, как заведенные швейцарские часики. Каким-то образом контролировалось и наше настроение. С утра накопившиеся "до краев" эндорфин и другие гормоны счастья вызывали у полуторавековых старцев невероятное ощущения начала новой жизни, каковые обычно, на Земле,  более присущи человеку в период юношеского созревания. После завтрака, пробудившееся самосознание и возрастной сарказм приходили в норму и эмпатия по инопланетным детям попавшим в каменный, безжизненный ландшафт S23Ultra,  лишённых родительской ласки и опекаемые бездушными роботами, получающих беспорядочное земное образование и воспитание из бездонных плазменно-электронных источников завезенной информации, абсолютно обеспеченных всеми жизненно необходимыми благами и лишённых реальной мотивации к какой-либо самореализации, в отсутствии общественных институтов и самозамкнутых... тут моё перо начало цеплять бумагу..
У них же на самом деле нет никаких жизненных ориентиров и необходимости бороться и обустраиваться в этом житии-бытии.. на той стороне все делают роботы, а на этой судьба нас, людей, находиться под абсолютным контролем неизвестных сил с клонированными слугами.
Эти мысли, в соитии с ситуативной беспомощностью, возгоняли уровень кортизола в наших надпочечниках до предела, тогда, как уровень серотонина критические понижался. Именно в этот круциальный момент подавался обед, который гарантированно убивал в зародыше депрессивные душевные посылы.  Когда же неведомые силы определились с полным контролем над нашими организмами и позволили совместные обеды, а затем и  свободные передвижение по округе, визиты к детям, отменили обязательный сон по часам, открыв доступ к созерцанию звезд и галактик, мы вновь познали элементы духовной удовлетворённости в общем-то в совершенно никчёмной пролонгированной жизни.
"Похоже они способны читать наши мысли, блин!"- проговорил Валера во время послеобеденной прогулки по долине между гор.
"Не думаю, что они могут зайти так далеко!"- возразил Серёга:"Достаточно того, что без них мы просто неспособны здесь существовать!"
Валера:"А ты, что думаешь, Василь?"
Я:"Физиология наша полностью подконтрольна им, похоже наши биополя считаны, метаболизм на какой-то счётчик поставлен, но ментально пока мы свободны. Лично я не ощущаю никакого когнитивного давления!"
Валера, после командирской паузы, с нависшими бровями:"А по русски, как это будет, блин?"
Я:"Нет, не читают!"
Валера:"Бляха муха! Тогда надо думать! Это команда!
Просто так детей не спасти! Надо прорываться на ту сторону, на корабль!"
Серёга:"Откуда здесь эта долина? Горы? Нам только описание планеты дали, там и слова не было о ее происхождении, строении, эволюции?"
Валера:"Товарищ главный геолог или планетолог, наша задача была свалить с родной матушки-земли, чтобы избежать там трепанации собственного черепа и найти пропавшую экспедицию! Теперь я ставлю задачу, пока нам жизнь не отключили, спасти детишек от родителей извращенцев, от роботов, от человекоподобных фриков!"
Я:"Как?"
Валера:"Мой приказ именно об этом, думать! Думайте бойцы! Вы учёные, вы инженеры, ваши идеи! Мои будут стратегия и тактика при исполнении!"
Мы с Серёгой переглянулись, а в былые времена и посмеялись бы, но не в этом возрасте. Ничего смешного и страшного для нас не осталось, однакож питали вот эти чувства к детям, как к своим и они только  усиливались.
Будем думать не переставая по Валериному ли приказу, либо без него. Валера, как командир, страдает от бездействия, по флотскому  уставу, априори,  вся ответственность на нём, при том, что своих детей у Валеры на Земле не было.
Я:"Есть эмпатия, есть смысл человеческой жизни! Нет сопереживаний к беззащитным детям, то ты биоробот или монстр в человеческом облике!"
Серёга:"Чего это ты, Василь, букварные прописи по человечности озвучиваешь!"
Я:"Да так! Приказали думать, а мы и так не переставали, верно! Память приносит то одно, то другое! Восемьдесят лет назад чёрный парень убил нашу девочку в ньюйоркском трамвае, невинную, хрупкую, беззащитную. Весь мир увидел покадрово! Кровь тогда то стыла, то кипела! Хотелось время повернуть назад, прилетель, задушить, а перед этим, на время бросить в котёл с кипящим маслом конченного нелюдя! Хотелось быть Иисусом и воскресить ее, как Лазаря! Сейчас такая же беспомощность, но дети то живы, время у нас есть, а опыта и вовсе, как у дурака махорки!"
Валера с Серёгой остановились, развернулись и уставились на меня, как в былые времена, когда мы с пьяну позволяли себе настоящие откровения!
Серега:"Как говорят в Одессе: тебе есть что-то еще сюда сказать?"
Валера даже рот приоткрыл!
Но реально идея у меня пока не родилась, при этом мне впервые пришло глубокое осознание большого блага, наличия у нас избыточного времени, немыслимого здоровья и ясного, длительный период невоспаленного алкоголем, сознания! Начала работать подкорка и независимо от уровня гормонов генезис идей был уже у порога. Мы долго к этому шли, нам остается только собраться и закрыть доступ к своим чувствам для всех непонятных наблюдателей.
Осененный я объявил друганам:"Отменяем внешнюю эмпатию!"
"Чиииво!"- дуэтом вопросили они.
Вот, какой продуктивный обед мы сегодня поглотили. Там, кроме перепелов и верблюжьего молока, подали пекинскую утку кусочками по вьетнамски, с полной чашей утинной же свежей крови. Можно было просто макать, а можно было и ложечкой прихлебывать. Никто из нас не прикоснулся, но свежие мысли засветились, а в пещере были замечены новые фигуры...




Глава 75

"Думай, думай, думай!"- говорила вслух трёхлетняя внучка глядя на высокий шкаф, где под потолком стоял электрический вертолёт старшего братика. Ей не удалось дотянуться и подпрыгнуть туда со стула. В комнате она находилась одна, а я наблюдал за нею через приоткрытую дверь.
Две подушки не помогли и внучка поменяла их на стопку книг с книжных полок. Едва дотянувшись она только коснулась игрушки, как книжки под ее ножками рассыпались по полу. Бедняжка упала на памперс, несильно ушиблась, собрала детские томики, уложила их более широко и плотно, нашла яркую лопатку, столкнула летательный аппарат себе в ручки и довольная прокартавила "уллааа"!
Я спросил тогда дочку:"Откуда у малышки это думай-думай-думай?"
"Из фиксиков!"- просветила меня она. Был тогда такой развлекательно-образовательный мультик и, как оказалось, он хорошо работал для детей.
Пережив множество поколений эта картинка пришла мне со дна памяти после валериного приказа.
     Безшумный поток из щели плоского полового покрытия под столом создавл иллюзию утреннего бриза. Недавнее изобретение Сергея Борисовича приносило дополнительный элемент комфорта. Было бы неплохо придумать ещё искусственные облака, заняться голограммой травянного покрова, звуковыми эффектами типа птичьего щебета, шума воды в пробегающем ручье, изредка грома с молнией, шелеста листвы, квакания лягушек....
На деле же в абсолютную тишину окрест попадали только человеческие голоса или передвижения. Время обеда еще не пришло, Валера продолжал давить у себя подушку, Серёга "воспитывал" в склепе своего клона, под тентом меня окружали каменное высочество и белесое небо.
Воображение не работало. Земные картинки из памяти не имели никакого смысла.
В отличие от ребёнка,  в нашем трио-стане дюжина десятилетий "подсушила, мозги и нервы. Физическое здоровье здесь не очень помогало бороть естественную эмоциональную ригидность, преодолевать
неспособность на гнев и лёгкое вдохновение. Наша симпатическая система  не сильно реагирует и на опасность, а синдром "бей или беги" давно уже не про нас.  Даже не знаю, а обладаем ли мы теперь волей. Полный контроль извне лишили всякого смысла борьбу с непостижимым силовым абсолютом неведомой власти нашего "дома".
Эмпатия, то бишь сопереживание и симпатия к местным малолеткам, единственная душевная нагрузка, которая вызывает у нас хоть какие-то внутренние подвижки. Но этого мало!
"Нам нужен сильный эмоциональный импульс ударной природы, дабы Валера прекратил давить свою постель, а Серёга перестал безпечные воспитательные занятия с бездушным Иоханом!" - это моя карандашная запись в блокноте сегодняшнего дня без определенной даты. Планетарный календарь работал только на оставленном корабле. "Зарубки робинзона" ставить нам было не на чем и незачем
"Импульс, импульс, импульс! Что это может быть?"
"Ты что там бормочешь?"- послышался за спиной голос командира Валеры.
"Ничего!"- отвечаю ему ибо за словом моим ничего и не стояло. Случись здесь пожар, планетотрясение, драка с клонами, падение метеорита или очередное всеединое появление обнажённой Дарьи во сне, вряд ли бы это породило идеи по реалистичному побегу через хребет к кораблю. Левитация до сих пор не изобретена, а скальное бурение-подкоп по определению является терминальной утопией... 

"Дашка!?"-это имя вдруг полыхнуло в лимбической системе, а голова тут же слегка нагрелась.  "Вот это, да!"- только и подумалось.
"Говори, Василь!?"- Валера успел усесться за столом и  мимический всполох на моей физиономии попал в зону командирского внимания.
По существу говорить мне было еще не о чем, но и удерживать импульсы тоже не было смысла.
"Дашка!"- говорю и завис на этом.
"Ну!"- поторопил Валера. Но добавлять мне опять было нечего, лишь внутреннее ожидание требовало хоть какого-то диалога.
"Ты, не молчи, командир!"- потребовал я у Валеры. Валера поймал волну:"Что-то греет в печёнках? Или сон приснился, блин?"
Я:"Да, типа того! Говори еще, не останавливайся!"
Валера:"Так, понятно!Собираемся всем экипажем!
Веди инженера!"- крикнул он появившемуся из пещеры Роберто. Лакей четко развернулся и Сергей Борисович вскоре нарисовался на тёмном фоне бездонной каменной пасти.
Похоже у него тоже случился некий прогресс. Гладкое лицо специалиста по гидротурбинам отражало внутренний покой с элементами удовлетворения творческой личности постигшего творческого же откровения. Как то так! Пошла у нас общая волна....
"Дашка!"- говорю ему и триада наша активно обменялась взглядами для  единения и лучшего взаимопонимания. 
Он уселся.
"Сейчас будем говорить или после обеда?"- вопросил Серёга. 
"Без разницы!"- говорю:"Ключ озвучен, остаётся только найти его!"
"Тогда после обеда, нафиг!"- подитожил командир и у нас началось выделение желудочных соков.

Обед не разочаровал, не подвели ни аппетит, ни настроение.
Горячие, слегка хрустящие на зубах обрезки коровьего желудка, шпинат под печенным плавленым сыром, мисо суп, манты по лиллиному рецепту, бесподобные грибные соусы с неописуемым составом, пропаренные, обезжиренные свинные хрящики, нарезки говядины на рубленных ребрышках сладко запеченные, нежно потушенные баклажаны, широкая рисовая лапша чоу фан в темном соусе и с нарубленным зеленым луком,, крепкий чай с жасминовым ароматом для запивки, выпечка по домашнему, все этот не тянуло на рекордную экзотику, но пришлось абсолютно кстати, словно наш личный доктор рекомендовал сегодня это меню безымянным нашим поварам.
Когда преданные клоны убрали со стола посуду, внимательно удалили застрявшие остатки пищи в зубах верхней и нижней челюстей тонкими зубочистками, пощекотали перышками небо во рту....
Шучу, шучу ... только про посуду тут всерьёз, но преданность их была такова, что они бы и это все исполнили.
"А-а-ххх!!!"- хором вздохнули мы и через полчаса сытой дремоты одновременно поднялись, молча побрели в сторону голубеющих далей....
Мы недалеко ушли!
"Васил-и-й!!!"- долетел до нас крик и мы медленно развернулись.  Навстречу  нам с дребезгом по риголиту летел блестящий металлический аппарат о трёх колёс,  а на темном проёме безконечного подземелья "белел, как парус одинокий" знакомый силуэт фемины до чёртиков надоевшей нам в той первой экспедиции....  

      Три мягких кресла приняли нас, "как родных". Их мягкая "плоть" обволокла наши телеса от пят до головы, даже руки слегка утонули в подлокотниках. Скутти "прилег" у  ног в позе усталого верного пса. Он лихо довёз нашу троицу, прервав после трапезный моцион, назад к пещере и вкатился по идеально ровному полу в совершенно незнакомый нам ранее громадный склеп. Светлые стены, пол и потолок освещались тут реальным солнечным светом поступавшим снаружи по длинным, просверленным в камне, зеркальным каналам.

Перед нами, на амвоне, восседало некое безупречное существо девичьего обличия. Точёные черты лица, стан балерины, непогрешимо ровные развёрнутые плечи, шея главной примы, веки снабженные реальными, живыми ресницами опахалами, сочные губы,  прямой нос со вздернутым окончанием и трепетными крыльями нервных ноздрей,  пропорционально отлитый, "без сучка и задоринки", бюст, атлетичный живот не требующий подтягивания при фотосъёмках, отшлифованная на биопринтере талия, далее следовал скрытый меж сильных, длинных ног пьюбик ареал и все это покрывала шелковая туника с золотой пряжкой, а  обутки представляли  из себя золотые же сандалии греческих богинь.

"Фуфло, блин!"- признес  командир после затянувшейся обзервации.
"Да, уж!"- буркнул Сергей Борисович.
"Даша, не притворяйся, ты не лучше нас!"- присоединился я к друзьям.

Все минуты нашего молчаливого взаимного лицезрения, ощупывающего погляда друг на друга, я следил за глазами дамы. Это, конечно же была она в своём современном 120-ти или130-ти летнем рассцвете на почве космического подъёма технологий биозамещения, контролируемого метаболизма, элементов запрещённого на Земле клонирования человека разумного и, конечно же, не без участия вселенского искуссивенного интеллекта.
Но, нас это не проняло. Сами отчасти такие, а главное этот хищный оскал вместо улыбки. Оскал многократно отвергнутой,  зацикленной, прокуренной особы с шаркающими ногами, рано растущим вдовьим горбом и стервозной привычкой встревать в мужские профессиональные дебаты 30-ти летней особы начитавшейся множество заголовков и кратких обзоров в энциклопедиях своего времени.
Глаза особы дрогнули, но зрачки ровно расширились и, затем, также сузились.
Она кашлянула:"А вы хотели, чтобы у меня, как раньше, пузцо свисало, как у рыбного малька и.."
"Брось, это, Дарья!"- прервал ее Валера:"Мы тебя уже видели дважды после родов! Ты, блин, просто супер, но зачем же такой выпендреж с пъедесталом?"
"Спускайся,  Даша, у нас много вопросов"- присоединился Сергей Борисович.
Я только успевал записывать. Если не сгорит блокнот  в истории он окажется большим документом.
Даша посмотрела на меня и кроме моего кивка, не дождавшись ничего вербального, ступила вниз и тихо сказала:"Мы здесь не одни и не я стулья расставляла!"
Скутти приподнял фару, покрутил ее по сторонам, не включая лампы, и снова "прилёг".
Сергей Борисович поднялся, придвинул с амвона кресло для нашей подруги, мы сели поудобнее, почти по семейному, кружком, а между нами полыхнул небольшой костёр голограмма.
"Как нибудь вместе по долине погуляем и я расскажу вам всё,  что могу"- спокойно, без интонаций проговорила наша подруга и продолжила:"Сейчас лучше посмотрим фильм голограмму, которую "Они" рекомендовали для вас!"
Тут она смогла сделать пару ударений многозначительно заглядывая в глаза каждого из нас.
На ум мне пришёл травяной склон у тихого озера, отдалённые ржание коней, запах древесного дымка из костра, лесной профиль по горизонту, знакомые звезды, посвист ночных птиц...
"Ты с "ними" общаешься?"- спросил Даху Сергей.
"Потом, Сергей Борисович! Лучше потом,  где-то подальше в долине, после этого просмотра и завтрашнего обеда!"- тихо ответила она ибо голограмма уже появилась.
Там были два борющихся существа образы коих оказались сильно заблюрены в отличие от кристально ясного окружения в котором легко узнавались дашкины покои на той стороне хребта.
Интенсивность борьбы была такова,  что мы не сразу распознали в этих особях человекообразных самца и самку, то бишь то ли мужчину, то ли  женщину.
Борьба была яростная с криками, рыками,  стонами и редкими высокими воплями.
Гибкая, подвижная самка первое время легко выкручивалась из сильных рук крупного самца. Несколько раз успевала запрыгнуть со спины для удушающего захвата руками на шее и ногами вокруг тела.
Однако сила и скорость самца серьезно превосходили физические способности самки и хотя выносливость обоих феноменально превосходила человеческую в ней, в конце-концов, произошёл неизбежный надлом. Захваты ослабли. За всю борьбу никто из двоих не нанёс ни одного удара, зубы и когти похоже также не применялись. Послышался треск раздираемой ткани, а дальше началось, по-настоящему дикое, соитие, похожее однажды нам тут уже демонстрировали в запертом туннеле на той стороне хребта.
"Ну нет! С меня тогда хватило!"- проговорил Сергей Борисович и решительно отвернулся от безумно провокативного видения.
Да, что это за зверюги здесь у вас обитают?!"- сказал изрядно вспотевший наш командир,  также круто отворотившийся от зоны демонстрации голограмного кино.
Соитие происходило дикое,  животное, но ни одно знакомое зверье не пришло мне на ум! Они часто и много меняли позы, частота дыхания и порыкивание накатами шли к климатической развязке и я тоже отвернулся. Надо беречь себя.
"Держите ногу!"- прокричала внятно и совершенно по-деловому хрипящая до этого самка. Синхронное трио наше резко развернулось  к видению. Да, без помощи партнёра ей трудно было оставаться в этой позе.
"Гаси это, нафиг!"- рявкнул Валера и голограмма потухла, словно невидимый вакуумный снаряд поглотил их всех.
"Даша, что тут происходит? Кто это был и зачем?"- руки мои в этот раз остались  твёрды и карандаш не сломлен.

"Это была Саманта,  про него мне ничего не известно!"- как-то нереально спокойно, глядя в сторону произнесла Дарья.
"Саманта???!! Эта красивая девочка с ребёнком?!" - не веря задались мы.
"Да, она!"- потвердевшим голосом проговорила в этот раз наша земная соплеменница встретившись с каждым из нас ясными не мигающими глазами.
"Блин, никакой романтики, просто поссучились, как приматы в зоопарке! Эх, Саманта,  нафиг!""- повздыхал Валера.
"Да, уж! Откуда тут! Шекспира им не давали, родители ваще, туши свет! Цветы не растут, соловьи не поют.."- запричитал огорченный Сергей Борисович.
И мне не по себе стало. Эти же дети здесь были "наше всё"! Мы их любим! Они наполняют нашу жизнь, ожививляют угасающие души! Мы преданные люди земной цивилизации, которые застали тяжёлое время и удивительный планетарный рассцвет! Мы знаем что такое счастье и горе! Что такое любовь и ненависть! Порочность и добродетель!
Душа и бездушие! Романтика и вульгарный реализм! Да много чего ещё.  Человеческая жизнь на Земле это духовный космос, это спектр культурного разнообразия, всеобщее стремление к счастью, многовековая заточенность в движении к совершенству, поиски пределов своих возможностей, интеллектуальные игры разума,  этические феномены, постоянные открытия природы на всю ее бесконечнуб глубину,  вселенский взгляд на наше безграничное мироздание! Нам не хотелось там умирать!
"Держите ногу!"- вздохнул Серёга.
Редкий день на S23ultra,  когда обострились чувства каждого из нас словно вновь в свои 60-70 лет и сидим у себя дома.
"Даша, ты зачем показала нам этот фильм, нафиг ?"- почти по отечески вопросил нашу подругу Валера.
"Валера, это "они" нам его показали! Я его тоже видела впервые! Хотя с содержанием меня познакомили!"- спокойно и как-то по учительски ответила Даша.
"Тогда еще раз, зачем это?"- повторил вопрос Валера пропустив свои паразитные словестные добавки.
"У вас здесь серьёзная миссия и именно для нее вас берегли, а сейчас начинают готовить!"- Даша остановилась и подняла руку предупреждая нас от дополнительных вопросов.
Она поднялась и двинула знакомым шагом с волочением подошв в дальнюю сторону склепа на противоположной стороне от нашего всхода. Скутти начал собирать свои суставы для подъёма.  Мы молча переглянулись.
Последняя запись этого дня:
"Ну да, не пожрать же мы сюда подались!"

 

 

 

                                              Глава 76

  Под Цесисом на Гауе.     

Давним летом, под Цесисом, на одном из притоков Гауи, она шла по тропинке, по высокому берегу  шумного ручья с небольшим куканом из 5-ти форелей.   Наработанные в детстве ноги балерины легко несли ее гибкую, упругую фигуру с изящным станом,   высокой шеей, светлым ликом, открытым взглядом и лучистыми, весёлыми, доброжелательными глазами вчерашней девочки подростка...

    Сон прервался. Сухость в горле заставила меня выйти из склепа за водой.
Нам тогда еще не было 19-ти, а встречались мы уже два года, начиная с первой сессии первого курса калининградского ихтиофака.
На Земле был мир!
Такого пробуждения памяти у меня не было уже лет пятьдесят или все восемьдесят.  Как их сейчас считать?
Похоже, что чтобы "они" с нашим телом на S23ultra не делали, с мозгами нашими "они", пока, так и не справились.
Ноги вынесли меня под ночное небо. Свет "зиллионов" небесных тел легче проникал через сухую атмосферу  безжизненной каменной громады под несуразным номером S23Ultra, и потому намного превосходил свет ночного неба родной Земли! Здесь небо полыхало в ночи
разноцветными живыми звездами, мерцаниями отмерших светил, бликами-отскоками от раскрошенных астероидных твердей. Сюда доходили неясные светимости-туманности облаков космической пыли, ясно виделась абсолютная темень глубоких чёрных провалов интергалактических войдов, хвосты комет. Искрились метеориты по всей, видимой невооружённым глазом, воздушной линзе над головой. Широко и светозарно звездился "млечный путь" тутошней галактики. Непосильный  для осмысления пир света всего космоса мгновенно проникал вам внутрь, стоило только задрать вверх голову и отдаться всецело созерцанию! Поблекшие ваши глаза распахивались до костяных краев глазниц. Зрачки плясали под склерой от оживших импульсов, позволяя вам ощущать переменную игру  фотонных космопотоков живой подстройкой фокусов ваших незамутненных очей! Остатки дремлющей души наполнялись вдруг внутренним светом! Скукоженная и подавленная временем она оживала, разворачивалась, теряла свои края!  Приходило осязание собственной уникальности все еще живой, хоть и ничтожной в космических масштабах плоти, наделенной  непонятным образом сознанием на уничижительно краткое временное мгновение во вселенском безвремении!
Ваша жизнь в космическом хаосе мёртвой материи становилась в этот момент осязаемым феноменом немыслимой уникальности, как и сама безмерность и безвременность этого Мироздания!
Днём усталость от непонятно как затянувшейся жизни брала свое и свет в душе обычно погасал, но не сегодня!
Свежий облик пришедший в  сновидении не стёрся с восходом солнца и не провалился в  бездонный зев океанской впадины хаотичного хранилища нашей памяти. Напротив, он пробил там живой канал и поток ярких и ясных воспоминаний пошёл непрерывно, отменяя вялость общения последних десятилетий...
За завтраком друзья, почуяв во мне эту мистическую, эзотерическую каббалу христианскую, магию душевного подъёма, внутренний плач с невидимыми слезами счастья старого старого  друга, долгое время придуривающегося летописьменником, оставили меня одного и после обеда удалились с Дашкой в дальний поход по долине. Они оставили меня наедине с блестящими, безукоризненно причесанными слугами клонами.
Прочувствовав момент редкого уединения и чтобы подпитать ожившие  воспоминания я попросил их подать мне сладкий чёрный чай с мятой. Потом свежую клубнику с калининградскими сливками из бутылок с широким горлышком и крышкой из плотной фольги. Потом парные котлетки с простым картофельным пюре и бородинским хлебом тонкими ломтиками,  и они все исполнили!
Все именно так и было в тот день, когда родилась единственная дочь, а любимая тёща, ветеран второй мировой войны, первая узнавшая эту новость по телефону из роддома, разбудила зятя  со словами:"Вставай папаша!",  подала чай с мятой  ранним утром на подносе прямо в постель.   Это и была эпитомия счастья после ранней потери родителей, пяти лет затянувшегося утра жизни прошедшего в студенческих общагах, таёжных стройотрядах, морской экспедиции, спортивных многоборных потугах, беспечной, беспорядочной учёбы и совершенно неумелого ухаживания в процессе созревания от ювента до зрелого... впрочем, зрелости, как оказалось, там и не стояло.. было о чем поплакать, но что уж теперь то.....
Чай пошёл "по трубам", как надо! Облегчённая голова заработала ясно!
Душа ожила и решение созрело!
"Роберто!"- обратился я к своему помощнику:"Поговори со мной!"
"Да, Василий!"- охотно откликнулся миловидный, идеально сложенный,  безупречно отглаженный, улыбчивый, пластичный, как цирковой фокусник или жонглёр-акробат слуга. Я засмотрелся на него ожидая продолжения. Его не последовало.
Я:"У тебя есть душа? Ты когда-нибудь думал о девушке? Чем вы занимаетесь в свободное время?"
Мой клон заговорил без паузы на раздумье:"Василий, душа существует только на Земле! Это религиозно-мифологическое понятие, которое возникло на основе олицетворения жизненных процессов, протекающих в человеческом организме. В некоторых религиозных и философских учениях это сверхестественная, нематериальная, бессмертная субстанция..."
Я хотел перебить его, но он сам перешёл на "про девушек".
"Мы, конечно знаем, что такое девушки! В жизни молодого человека девушки играют роль партнеров, друзей и эмоциональной поддержки, влияя на его развитие, самооценку и формирование мировоззрения через совместный опыт, близость и взаимовлияние, но мы не думаем о них, однако, если возникнет необходимость .. "
Тут я его перебил:"Хорошо, хорошо, расскажи про ваши занятия в свободное время!"
"Василий, а что такое свободное время?"- он "искренне" и вопросительно смотрел мне прямо в глаза.
Зрачки его не меняли диаметр, при этом прищур, остальная мимика, а также полупоклон и направленное ухо отменно изображали полное внимание хорошо воспитанного индивида.
Я:"Ладно, Роберто, будем считать, что поговорили! Хорошо?"
Клон:"Да, Василий! Что-то еще вам?"
Я приказал:"Принеси горячего чаю, только теперь без мяты и сахара!" -не добавляя пожалйста и внимательно отслеживая каждое его движение.
"Хорошо, Василий!"- безупречно среагировал прислужник, совершенно не заметив смену моего настроения. Он перекинул полотенце через руку, изящно прихватил со стола использованные приборы и вскоре бесшумно исчез в чреве пещеры.
Надо было бы еще про его возраст полюбопытствовать, но пришедшие воспоминания о маленькой дочке и ранней жизни ее на краю земли, на маленьком пронизанном зимними ветрами мысе Шелеха увлажнили мои глаза, обогрели душу, пробудили сознание от радости, что все ещё жив и способен ....
В это время звякнули свежие приборы на столе и вновь нарисовался мой Роберто..
Память слегка напряглась, я же о чем то еще хотел его спросить....
"Мы не отмеряем свой возраст, Василий! У нас другое назначение, другой режим и цели существования!"- ровно проговорил Роберто совершенно индифферентно и прямо глядя в мои охреневшие глаза.
В затянувшейся паузе трудно было только мне. Мой "парень" стоял совершенно спокойно,  его ничто не тяготило.
"Роберто, о чем я сейчас думаю?"- без холостых прострелов спросил я его.
"Простите?"- изобразил озабоченность Роберто.
"Да, просто, не будет!"- подумалось мне.
"Займись чем нибудь еще!"- мне захотелось остаться одному.
"А чем?"- спросил он.
Я:"Поиграй в шахматы с Иоханном!"
Он:"Хорошо, Василий! А сколько партий?"
Я:"Сыграйте пять и расскажешь, кто выиграл!"

Он исчез, но ненадолго.
Примерно через десять земных минут он появился:"Счёт 3:2, выиграл Иоханн!"

Я:"Тааак! Сыграйте еще сто партий и попробуй обыграть Иоханна!"
Он:"Хорошо, Василий!"

Оставшись, наконец то, по настоящему в одиночестве я подумал, что может быть все не так уж и сложно тут!

 

                                

                                           Глава 77

 Сегодня нам подали свежие яблоки, а вчера помидоры!
Сергей Борисович достал нож и аккуратно срезал желую с красным кожицу с крупного плода. Ковырнул острием лезвия белую плоть, а следом разрезал все яблоко ровно напополам. Из ядра выпали пару темных семян. Другие остались в сердцевине. Пара из них оказалась на пути бритвенного края орудия Сергея Борисовича и сейчас светились белоснежным содержанием в наполовину снесенной темной древесно-кожистой оболочке.
Сергей Борисович, не склоняя головы и не сгибаясь в спине, с достоинством обнюхал все элементы порезанного фрукта. Разрезанные косточки положил на передние зубы. Затем, посмотрев на нас с Валерой по очереди принялся медленно жевать семена
прикрыв при этом собственные глаза.
Валера поставил кофейную чашку на стол расположил свои огромные ладони  по ее сторонам. Я также поступил со своим блокнотом.
Серёга, нажевашись, открыл глаза, сплюнул разжеванные семена на салфетку, подарил нам невнятную ухмылку с элементом сарказма под одной из бровей и закончил затянувшуюся паузу твёрдым, спокойным вердиктом:"Яблоки-то настоящие!"
Вчерашние помидоры с зелеными чашелистиками, сочным срезом цветоножки и неповторимым огородным запахом из глубинного детства оставили подобное же впечатление!

Загадки происхождения здешних продуктов мы объясняли себе смоделированным молекулярным синтезом, объёмным принтованием, вкусовыми формулами из земных каталогов, неограниченными возможностями исполнительного интеллекта и прочими домыслами. На корабле у нас были реальные запасы приличных земных продуктов, которые после восстановления из сублимированнного состояния выглядели почти, как свежие. Но это самое "почти", при наличии опыта, легко распознавалось, как по черенкам, которые подсыхали и темнели, так и по тонкому, но неизбежному искажению ароматов и вкусов. При всей их насыщенности, вы поневоле вспоминали вкус флотского компота из сухофруктов. Синтезированная селедка не имела тонких костей, а молоко получалось с глинистой текстурой. Можно было бы пройтись критично по всем продуктам, но сами блюда из них получались превосходными по вкусу, а их питательность и вовсе соответствовала абсолютному идеалу.
      Мысли текли медленно и ровно. Новые знания и местные открытия давным давно не вносили сумятицы или всполохов былых озарений. В мозгах наших, зависших в бесконечном безвремении, отвыкших от токсичного тумана алкогольных паров и так и не познавших, что такое склероз, деменция или альцгеймер, нейронные связи работали безупречно.
Валера смотрел на меня, Серёга, не выпуская из рук подопытного яблока, одаривал нас по очереди своим взглядом инженера аналитика. Исаак Ньютон вероятно также восседал под яблоней, пытаясь зрело донести своим студентам  прозрение о тяготении, позднее озадачившего Альберта Эйнштейна до крайних дней жизни последнего.
Я смотрел в тёмный проём пещеры.  Магия каменного зева обращала его сейчас в непознанный нами портал с непонятными измерениями. Наши просторные склепы теперь показались незначительными порами в подповерхностных планетарных глубинах. Именно в этот провал унесли нас огромные каменные механизмы с той стороны гор. Пронесли нас в трансе  по темным внутренним потокам и вынесли сюда, чтобы держать под полным контролем в непонятной для нас роли. Послабления контроля случались, но мы не обманывались. Бежать здесь некуда, контакты с детьми редкие, кто нас контролирует неизвестно, а сами силы безмерные и нам непосильные. По крайней мере пока не прояснится, что они из себя представляют.
Настоящие яблоки на траве не растут. Тут гидропоникой не отделаться. Нужно много света, времени и пространства.

       Появился Роберто. С ним подъехал стол-поднос с молочной кашей и вермишелью тоже на молоке.  Расплавленное масло желтнело на поверхности, а по краям темнела подпеченая пенка. Всё, как "доктор рекомендовал"! Сегодняшний мой каприз уходил корнями в старинный детский сад. Друзья не возражали. Диета нам не нужна, вес наш здесь не менялся.
"Робби, а киви свежевыращенное у вас есть?"- вопросил Серёга, пока клон разливал кашу по плошкам.
Роберто:"Вы про птицу или про плод говорите, Сергей Борисович?"
Серёга:"Роберто, ты прикалываешься?" Роберто:"Что такое "прикалываешься", Сергей Борисович?"
Валера мигнул Серёге:"Давай оставим его пока?"
Роберто:"Что такое "оставим", Валерий?"
Я:"Как ты себя чувствуешь, Роберто?"
Роберто:"Прекрасно, Василий! Мы всегда чувствуем себя прекрасно! Почему вы спросили?"
Валера перебил нас:"Принеси нам горячего чаю и где твои друзья?"
Роберто:"Мы не друзья, Валерий! У нас совершенно другой план жизни, дружба иррациональна!""
"Блин! Чаю нам!"- закончил разговор Валера. 
Вежливо кивнув, Роберто свалил.
"Я про фрукты спрашивал!"- внятно в догонку сказал Серёга,  но клон не обернулся и не ответил.

Долгий, долгий завтрак. Оглушающая тишина к которой невозможно привыкнуть людям выросшим на Земле. Стук ложек, шум двигающихся тарелок, пошлепывание губами, вздохи, выдохи при приёме горячей,пищи, пошмыгивание носом, шелест салфеток,  сминаемая бумага, шаги клонов и колёсный звук тележек , а также вентиляторы составляли акустическое наполнение жизни во время всякого приёма пищи. Наш запрос на музыку умер давным давно. Любой исполнитель, рапсодия, рэп или экзотические напевы неизбежно обозначали связь с земной культурой и личными восприятием из прошлого, которое продолжало удаляться, былые чувства тупели, счет дням сурка пошёл на многие десятилетия, музыка стала бессмысленной. Разговоры тоже редели, но если случались вот такие открытия, как с сегодняшним яблоком, мы оживали...
"Там должны быть реальные люди! Для клонов здесь сады разводить не будут! И людей этих там не мало!"- такова была Серегина речь после второй, недопитой, чашки кофе.
"И глубоко в пещере они зажгли отдельное солнце,  блин!"- так Валера обозначил свю позицию позицию дежурного скептика, но в голосе никакого скепсиса не было.
"Мы ничего не знаем об окружающем ландшафте, кроме того, что можем обозреть визуально, а он горный и очень развитый. На корабле были картографические 3-D файлы созданные первоткрывателями планеты, но мы тогда об этом не парились! Почему экспедицию не обеспечили дронами? Атмосфера здесь плотная"- я остановился.
Это "почему" было одним из сотен, если не тысяч, которыми мы здесь постоянно задавались, потом забывали, не найдя ответа, и возвращались к ним при новых обстоятельствах.
В старинной эпической голливудской комедии "Назад в будущее" герои в последней части трилогии летали на автомобилях без крыльев и пропеллеров. То есть они покорили силы гравитации и левитировали на любой высоте, маневрировали, как птички колибри и развивали любую, необходимую им для внутригородского даижения, скорость. При этом у них не было там повсеместного общения по мобильным аксессуарам, отсутствовало понятие  умных теледевайсов, продолжали поступать допотопные бумажные факсы. Не смогли угадать гениальные фантасты нашего будущего. Вот и сейчас левитация так и не освоена, смартфоны ушли в прошлое, зато стали управляемы биополя, гипноз успешно заменил аспирин,  научились использовать космические выпуклости и провалы пространства для полетов за пределы галактики, в совершенстве овладели клонированием и еще большее осталось за пределами доступности обыкновенного плебса, то есть нас. Скорее всего дроны решили пока нам не предоставлять, чтобы не строить заборы с колючей проволокой и антидроновыми покрытиями. Вот как то так.
Тонус явно поднялся. Следы свежих  овощей и фруктов в нашем меню, как знак большей жизни на каменной планете, с провальным дисфункциональным сообществом Второй земной экспедиции, армией механических "Фёдоров" энных поколений, обречённых на культурологическую и духовную ограниченность в человеческом энклаве детей местного нарождения, следы эти давали нам, непонятным, но обязательным свидетелям сего эклектизма живительную надежду. Надежду на что?

После обеда Валера по-капитански, порекомендовал нам лёгкий отдых прямо у стола, полулежа, в полудреме, полузабытьи...
Переваривая легкую пищу, осмысливая немыслимое, проговаривая тихими голосами приходившие откровения, скоротали эту сиесту...
   Но потом мы проснулись! Войдя в пещеру Валера двинулся в сторону запретного туннеля.  Проход оказался свободен, ролжалюзи подняты, свет сиял по всем поверхностям, ровный пол под лёгким наклоном уходил в далёкую бесконечность напоминая гонконгскую подземную парковку без автомобилей.
Далеко двигаться не пришлось. На правой стене бесшумно распахнулись двери обширного лифта из которого стремительно, как гепарды, выскочили три знакомых клона. Иоханно атаковал Валеру, как защитник в американском футболе, влетев в грудь нашему командиру правым плечом. Это потрясло Валеру, но наш бывалый гвардеец устоял, быстро развернулся и используя иннерционное движение тела клона охватил его сверху поперёк и закинул себе на плечо, совсем, как Александр Карелин.
У Серёги таких навыков не было. Пластичный Роберто снёс моего другана с ног и , похоже, готов был обездвижить его заломив назад верхние конечности..  но случилась единственная ошибка.  Серега одной рукой с огромными пальцами, гнувшими и плющившими ранее водопроводные трубы, встретил открытую шею красивого проточеловека, сдавил ее, превратил вены, аорты и дыхательные пути в непроходимый единый "жвак"!  Идеальное, атлетичное тело атлета Роберто обмякло после пары конвульсий, а нашему инженеру осталось только волоком втащить его в лифт, чтобы там уже вернуть несчастному подачу воздуха. . У меня таких шансов не было. Гибкость, скорость и сила клона превосходили мои потенции и все, что мне удалось, это сцепиться руками и ногами вокруг шеи и торса атакера.  Тела наши завязались в клубок   покатились по твёрдом полу. Валера скинув свою жертву  втащил нас за ноги в кабину подъёмника.
Двери сдвинулись автоматически и лифт сразу полетел в неведомое не дожидаясь нажатий каких либо кнопок. Клоны на удивление спокойно и ровно встали вдоль одной из сторон, как оловянные солдатики. Их лица имели прежнюю маску добрых и услужливых парней.
"Роберто, что это было и куда мы летим?"- обратился я к своему.
"Василий, мы всё делаем по протоколу! Кабина работает автоматически, нам не приходиться выбирать назначение! Вы все увидите сами!"- чётким голосом ответил Роберто.  Алкоголь, табак и простуда были ему незнакомы, а быстрое щадящее удушение не оставило травмирующих следов. Два других образчика синхронно изображали интерес к нашему диалогу. Кто бы ни был их создателем, качество материала получилось отменное.
Свет в кабинете плавно убавился , появился искуственный шорох и шелест, убыло давление, существенно притупилось сознание, исчезли временное восприятие и волевая концепция. Поднять руку или пошевелить пальцем стало нереальным. Видение обмякших силуэтов друзей и тройка параллельных клонов зависло подобно телезаставке в старинных черно-белых телеках.
.......

       

                          Глава 78

Влажный воздух, шелест листвы, журчание водного потока, порхание летающих объектов, обилие зелени, цветов, повсюдный свет и куполообразный свод заполненный прозрачными сферами подобными огромным мыльным пузырям, безграничный простор заполненный вегетативными рядами, чередующимися мохнатыми колоннами, висящими многоцветными садами предстали пред нашими очами.

Не сполна очнувшиеся от безударного внутрилифтового грогги, едва подвижные словно сомнамбулы, мы выдвинулись из кабины в сказочное пространство пресыщенное видами живой материи и субстанций обеспечивающих пышность многоклеточного бытия. Наша кожа, дыхательные каналы, пазухи, легкие и сенсоры активно сорбировали влажные ароматы забытого мира, возбуждали внутреннюю энергию, придавали упругость органам, поднимали когнитивность на многопорядковый уровень, а чувственный восторг и вовсе снес нам крышу!

Охреневшие, офанаревшие и обезумившие мы, три реликта, пережившие новейшую историю человечества на Земле почти с самого ее начала, заставшие глобальный мир без войн и последовавшие лавины научных и технологических прорывов занесших нас на S23ultra, стояли с распахнутыми устами и очами, как три хоббита изъятые из каменного, безводного безвремения, контролируемого искусственными, невидимыми властелинами. 

 

"Блин!!!"- очнулся первым Валера.

"Н-да!!!"- прозвучало от Сергея Борисовича. 

"Где мой блокнот?"- вопросил я-

"Где Роберто и собратья?"

Мы огляделись. Царство растительности брио-, дендро- и альгофлора пышно и плотно объяли визуально обозримый нами косм, пронзили его корнями, насытили влажные слои псевдогумуса, распустили цветы и соцветия, местами покрылись плодами разностепенной зрелости, а вот знаки присутствия фауны нам на глаза, как бы, не попались. Приписанные нам клоны также не проявляли никаких следов бытия в пределах досягаемости.. 

Разве вот, примерно несколько земных минут нашего созерцания, в воздухе роились порхающие и зависающие объекты соизмеримые с крупными насекомыми или пернатыми колибри. Атмосфера содержала плуральный гул от движения сих микрообъектов. Они роями носились, как крошечные опыляющие геликоптеры легко меняя направления, скорости передвижения и, выражаясь летной терминологией, хаотично чередуя полетные эшелоны, то бишь сменяя высоты от пригрунтового до под самые сферы в апогее. Опознать или угадать в них знакомые нам организмы не удавалось. Похоже, что скорости перемены событий, пресс изобилия новых впечатлений, какофония звучаний и флюктуации частот не гармонировали с нашей хронической "закостенелой" рассудочностью. Думая, что я такой один повернулся к Серёге. Тот только развел руками. Оба мы поворотились к командиру. Именно в это время колибриподобная летательная птаха влепилась в пухлую Валерину щеку. Рефлекторная самопощечина сплющила бедную малявку, которая упала ему под ноги. Она звякнула об валерин башмак, отскочила в подножный мшанник, часть ее оболочки треснула и в распашном отверстии нам привиделись масса часовых пружин и колесиков.. мшанник тут же поглотил ее тельце, а весь гул в воздухе смолк, бессчетные рои прекратили свое существование. Исчезли. Визуально растворились, анигилировались или погасли подобно неизвестной нам эксквизитной квадромульти галлограмме!

Я бросился к валериному башмаку и ощупал прилегающий мшанник. Безплодно! Отодрав кусок зелёного ягелеподобного материала обнаружил чёрную крупно перфорированную мембрану под которой тонкой плёнкой непрерывно струилась живительная влага.

 Ягель пах ягелем.

Серега пошёл вдоль ближайших рядов древесных растений, провел рукой по листве, выбрал яблоневое деревце и сорвал большой "запретный" плод! 

Ничего не произошло! 

Валера занялся обзервацией высокого свода под которым могли уместиться целые кварталы гонконгских пентхаусов в 60 этажей. Слои прозрачных сфер парили в этой выси мерцая и подсвечивали неяркими разноцветными бликами и всполохами сказочное вместилище искусственного Рая.

Меня привлекли цветущие кактусы в левом отдалении от места нашего пребывания. По ходу к ним мое лицо и дыхательные органы ощутили аридность и жар окружающей атмосферы, которые исчезли на обратном пути. Сорванный лист смородины благоухал в руке, а растертый попросту затмил другие амбре и благовония окружающего великолепия.

Организация пространства была такова, что о его размерах судить нам было невозможно. Я уже упомянул высотки Гонконга в 60 этажей, но дольше всматриваяясь в эту высь начинало казаться, что туда и сто этажей войдут, а то и больше. То же касалось и горизонтальных проекций. Эта равнина уходила от нас под небольшим уклоном, но дальние ряды видимых деревцев, как будто бы поднимались к горизонту! К горизонту!!! Какой тут, к дьяволу, может быть горизонт? Ведь лифт уносил нас в глубинную твердь S23Ultra!

Белизна стены за спиной вероятно равнялось абсолюту в мире цветоведения. Ты ее попросту не видишь пока не коснешься рукой.

Сергей Борисович медленно жевал яблочные дольки, которые тонко нарезал перочинным ножичком завалявшемся в его кармане со времен основания ДВНЦ в земном Владивостоке.

Валера просто топтал псевдо мураву прогуливаясь от одного висячего сада к другому пытаясь раскачать некоторые из них. Я ощупывал стенку в надежде обнаружить щиток с фьюзами, автоматами и рубильником дабы получить хотя бы временный контроль на ограниченной территории над неземной ситуацией.

Хммм, похоже я попал на какую то клавишу, которая отозвалась краткой, но интенсивной пульсацией под ладонью. Момент этой вибрации ударил по всему телу пробуждая даже забытые органы к жизни!

"Уффф!"- я потряс головой. 

"Что такое?"- спросил Валера. Серёга тоже повернулся и перестал жевать.  

"Не знаю, но думаю сейчас увидим!"- оглядываясь по сторонам был мой ответ.

Не желая нарваться на неуместный оргазм я спрятал свою руку от клавиши подальше за спину.

"Мальчики!"- услышали мы голос Дарьи.

Никто из нас не заметил откуда она возникла со стороны кактусов.. Мы уже видели ее однажды в чёрных, блестящих, высоких сапогах и белой униформе а-ля "мундир Муаммар Каддафи"! Фуражки при этом не было, погоны ей дали поменьше, а на груди у кителя выкроили провокативный распах с гордо выставленными белыми полугрудьями с глубоким клифом!

"Блин, где ты была лет сто назад, нафиг!"- произнес Валера сдержано, но под явным впечатлением. Глаза Серёги блеснули, но он прикрыл их веками для приличия по привычке.

Я писатель, мне нужны были все детали, к тому же меня терзали смутные сомнения.

"Как это? Откуда все это? Где ты постоянно пропадаешь?"- вопросил я пока она вновь не исчезла.

Со строгим ликом серьёзного представителя чего бы то ни было, Даха ответила:"Вас продолжают готовить к миссии! Никто не будет отвечать на ваши вопросы, но дадут, покажут и оформят все необходимое!" Она прошла между нами чопорно развернув плечи, но раскачивая бёдрами, как новоорлеанская чёрная проститутка в квартале Сторивиллл.

 Валера, видимо, посчитал это нарушением корабельного протокола поведения на палубе и хорошо хлопнул по большой ягодичной формации Дарьи справа своей пятипалой "лопатой".

Мы в сей момент располагались лицом к лицу с Дахой и я отчётливо зафиксировал мгновение ее вертикально вытянутых зрачков! 

"Валерий, примите душ, найдите Абрау Дюрсо, большую плитку гвардейского, я буду ждать вас вечером у себя!"- не потрясенная, сдержанная, как генералисимус, не оборачиваясь ответила дива входя в распахнутый лифт:"Вас заберут следующей кабиной!"- были ее последние слова.

"Ну, Дашка!"- он не успел добавить "блин".

"Валера, это не Дашка!"- перебил я его. 

Друзья молча приняли это во внимание. Чудес на сегодня было достаточно и просто захотелось, как следует поесть.

 

 

 

 

                                   Глава 79

       Впервые мы остались без командира.
"На палубу не плевать, матом не ругаться,  нафиг!"-  глядя сверху на нас с бутылкой краснодарской виноградный шипучки, огромной плиткой бабаевского шоколада, живыми розами и красными ушами полуторавековой мастодонт свалил в пещеру походкой смущенного юноши.
"Н-да!"- вышло из Борисыча.
Я записал местное время.
Тишина. Вечерело. Давно замолк вентилятор. Шаги Валеры,  а до этого суета клонов прибравших со стола и развернувших упаковки даров для командирского рандеву были последними громкими звуками.
Сейчас нам остались только собственное дыхание да поскрипывание штанов при смене позиций на гладких сиденьях.
Потихоньку выкатились две Луны. Мы оба поднялись и без слов побрели им навстречу. Каждый по своей лунной дорожке.
Луны имели тёмные пятна лунных "морей". На них без бинокля просматривались крупные кратеры. Все, как на нашей родной, земной, а вот "местный" млечный путь пролегал намного выше и оттого, эти луны казались прижатыми к  планете. Долететь до них должно быть много проще.  Небо наполняли звезды, звёздочки, большие светила, созвездия, туманности, искрящиеся метеориты, светлел горизонт, полыхали зарницы. Мне показалось, что я вижу подвижный объект, но... показалось.
Пролетел и сгорел в атмосфере очередной метеорит.
"Загадал что-нибудь?"-  прервал я наше молчание.
"Да, сдохнуть бы наконец-то!"- бодро ответил мой друг.
Я:"Не верю!"
Сказочный сад наполнил нас свежими  чувствами. Валера ушёл на свидание, мы бродим под лунами, а бремя бессмысленно затянувшейся жизни сегодня не сильно то давит.
Серёга:"Сдохнуть бы здесь, а очнуться на Земле!'"
Лёгкими шагами мы отмерили приличную дистанцию .
"Помирать вам рановато!" - в нашем случае настоящий оксюморон  донесся приятным женским голосом из уст 130ти летней Дашки в тунике явившейся пред нами из тени между лунными тропами:
"Сергей Борисович, закройте рот, больших чудес здесь  нет!"
Мы сблизились. Глаза Дарьи широкораспахнутые с огромными круглыми зрачками оставляли склере лишь маленький ободок вокруг .
Я:"Но, ведь..?"
Даша:"Да, Василий! Да!"
Я:"А как же ребёнок?"
Даша:"Это другая история!"
Сергей Борисович молчал монументально, как и каменный останец у которого мы встретились.
     Даша осунулась, плечи ее вновь опустились и голос ослаб. Втроем мы потопали по собственным тенями назад.
Даша говорила, Сергей молчал. Я изредка задавал вопросы:
"Даша, кто они?"
Ответ:"Они другие!"
Я:"Кто создал этот сад?"
Даша:"Они!"
Я:"Мы их не видели!"
Она:"А они там были!"
Я:"Как это случилось?"
Она:"Меня выкрали сразу после первой экспедиции!"
После этого между нами пролетел "тихий ангел". Добравшись до навеса молча расселись и Серега заклевал носом.
Топот быстрых шагов нарушил окружающую затишь. Валера тащил большой кувшин с водой. Подтянутый, похудевший и помолодевший (!) он чуть не выронил глинянный сосуд увидев нашу компанию.
Даша:"Валерий держите себя в руках, вы встречались с моей дочерью!"
"Бл...!"- Валера не договорил.
После этого каждый из нас испил по полной кружке свежей воды.
Валера не садился:"Сколько ей?"
Даша:"По земным меркам лет четырнадцать!"
Об валерины уши сейчас можно было зажечь бумагу!
Даша:"Не переживайте, мы не на Земле и не в Техасе! Никто вас линчевать не будет!"
Валера:"Даша, но ты же мама!"
Серёга икнул.
Даша:"По их меркам ей все тридцать и она мне не принадлежит!"
Валера:"Их!? Даша, а если погромче и попонятней?!"
Даша:"Попонятней сейчас не получится! Вам, командир, нужно  готовиться к полёту!"
Валера:"Да ну, нафиг!"
После надолго затянувшейся перемолчки Валера ушёл в склеп. Ноги его подрагивали от неземной усталости. "Как ее зовут?"- обратился он к Дарье перед уходом.
"Серена Первая!"- впервые по матерински улыбнулась наша подруга.
"А что же она..."- Валера не договорил.
"Такая вот она прикольная у нас. Мундир то тоже ее изобретение!"- улыбка Даши потихоньку  исчезла.
Исчез в черни проёма и Валера.

Я:"Куда нам лететь, Даша?"
Она:"На Землю вам нельзя, вас там сразу трепанируют!"
Я:"Что будет с детьми?"
Она:"Их скоро отправят на ту сторону хребта. Здесь они им уже не нужны!"
Я:"Так там же..!"
Она:"Там уже не так все плохо! Люди смогли запустить все производства построенные роботами. Олег у них теперь старший по хозяйству. Михаила изолировали. В семьях по двое, в некоторых трое детей! Ольга организовала сильный матриархат и детей они растят в строгости".
Я:"Откуда ты все знаешь?"
Даша:"Отцы моих детей с обоих сторон и мне уже немного осталось!"
Я:"Что с Землей?!"
Она:"Там нет войн, но разные партии нравственности и добродетели борются за паству, как в средневековье! Глубинное государство оставило много закладок, человечеству по-прежнему далеко до единения. Поэтому для сведущих S23ultra остаётся в полном секрете, тем более, что здесь появились "они"! Марс и Луна хороши только для добычи ресурсов. Все изгнанники и рабочие живут там под сферами в искусственном микроклимате. S23Ultra остаётся единственной из найденных пригодной для нормальной жизни планетой кроме Земли и у нее огромный потенциал. Вы видели сад!"
Даша начала задыхаться. Я налил ей большой бокал воды и она с благодарностью приняла его из моих рук. Да, она изменилась! Исчезли напрочь ее дерзость,  подростковые амбиции, заносчивость "единственной девы на деревне" и умный вид на "недалёком челе"! Ушли безвозвратно вместе с невинностью. Передо мной сидела зрелая  женщина с вековым жизненным опытом, наделенная интерпланетной мудростью, космическими откровениями, ранимой земной душой, неутолимой нежностью так и не познавшей истинной земной любви. Оба ребёнка были зачаты от насильников.
"Вас усыпят на пятьдесят лет! И вернут сюда! Возможно все изменится на Земле! Меня уже не будет! Когда Валерий отдохнёт идите к детскому лагерю, еду не заказывайте, клонов отправьте играть в шахматы!"- она поднялась.
Я:"Даша, Бог есть?"
Она засмеялась да так, как я никогда от нее не слышал и не полагал, что она на такое способна!

Отсмеявшись, плечи ее еще тряслись, а вот лицо внезапно остановилось, глаза  закрылись,  уголки рта опустились и предо мной предстал древний лик усталой женщины прожившей долгую долгую жизнь. Дарья посмотрела на меня, взмахнула рукой, окрестила нас широкими взмахами руки, низким голосом произнесла:"С богом!", развернулась и быстрыми небольшими шагами ушла в сторону закатившихся Лун. Светлело! Серега спал уложив голову на руки.

 

 

                                    Глава 80

        "Где мама?"- спросил я Серену, Серену Первую, более точно.

"Мама в лагере с детьми!"- ответила дива, которая присоединилась к нам с утра.
Обычное утро на S23ultra,  которое не знает перемены погоды. Светало. Валера сумел добыть кофе не тревожа клонов. Когда те все таки появились, мы порекомендовали им устроить шахматный турнир между собой до выявления абсолютного победителя из пятисот партий по олимпийской системе. Вежливо, как обычно, и с видимым изображением энтузиазма наши слуги свалили в свое обиталище.
      Появление Серены потрясло нашего закаленного командира. Будучи полуторавековым старцем он вздрогнул, как 16-ти летний земной юноша недавно расставшийся со своей невинностью. Серена жестом не позволила Валере приблизиться к ней и сейчас шла спокойно в нашей группе по указанному нам Дашей направлению.
Девица сменила "муаммаровский" мундир на легкую пару свободных парусиновых штанов не скрывающих тонкие лодыжки и такую же рубашку с открытым воротом и короткими рукавами. С ее легкими босоножками на тонкой подошве в памяти  моей всплыла юная  пассия из далёкого калининградского прошлого, а плоский риголит под ногами добавил остроты своим сходством с тамошними булыжными мостовыми, наследием прусского прошлого. Темные волосы Серены свисали сзади небольшим хвостом собранным заколкой из непонятного металла. На правой руке ее имелись три тонких обруча браслета из такого же материала, а на шее на кожаном ремешке светилась подвеска с невиданным голубоватым камнем.
Валера пропустил нас вперёд, то ли для контроля ситуации, но сдаётся мне, что для сокрытия несуразного смущения с которым он не смог справиться.
"Чем она с ними занимается?"- продолжил я распрос про маму.
"Антропологией! Хаха! Она строгая мамочка!"- Серена расслаблено и легко ответила.
Серёга:"Антропологией? Как это случилось? Кто выбирал программу? И их это реально интересует? Детей?"
"Хахаха!"- залилась девушка:"Они уже не совсем дети, Сергей Борисович! И они с большим интересом изучают все, что происходит на вашей Земле, как она устроена, какие формы жизни там существуют,  сколько людей живет, какие они, разные культуры! Отношения! Океаны! Климат! Техника, наука, религии, войны! Ваша Луна!Мама... "- она неожиданно смолкла.
"А ты почему не с ними?"-мне хотелось чтобы она продолжила, но похоже что она ничего не услышала и даже просто перестала нас видеть.  Серена продолжала идти, почти столкнулась с Серёгой,  обошла его и продолжила двигаться. Мы остановились. Шагов через двадцать встала и наша спутница.
Она повернулась,  мы подошли и продолжили движение  вместе не дождавшись ее ответа. У самого лагеря, недалеко от спортивной площадки, она заговорила:"Василий, мой метаболизм в несколько раз активнее, чем у обычного человека!"
Валера издал гортанный звук, на который обратили внимание только мы с Серёгой. 
"Моя память, скорость и ясность мышления тоже намного превосходят ваши. Я изучила с мамой многие материалы о Земле еще ребёнком!"- она замолчала и похоже снова погрузилась в свои, неведомые нам, глубины.
Мы посмотрели друг на друга. Серега пожал плечами, Валера полностью распрямился и стал вновь походить на закаленного полководца лучше понимающего ситуацию на поле боя. Это, в свою очередь, пробудило наше любопытство, но Валера жестом дал понять, что от распросов нам лучше сейчас воздержаться.
Чуть погодя Серена вновь оживилась:"У вас там столько жизни! Я прочла Библию, Коран, Тору**, Бхагавад-гиту и Трипитаку. Изучила историю возникновения вашей планеты и процесс возникновения жизни, эволюцию.."
Валера:"Ты и Дарвина читала?"
Серена замерла в изумлении:"Я то да, а вот вы, Валерий, не ожидала!"
Тут уже и мы остолбенели, типа, да что она о себе вообразила! Она это заметила и зашлась в таком хохоте, громком, звонком, заливистом, эхом отлетающим от ближайших скал и улетающим вверх и вдаль от места нашего стояния. Это было захватывающее зрелище на фоне нашей многолетней скуки, неизвестности, эмоционального застоя и внутреннего выгорания. Небольшое чудесное создание в прекрасном  девичьем обличии не сполна известного нам получеловеческого полукосмического происхождения эмитировало сейчас столь позитивные эмоциональные волновые потоки, создавало всеобъемлеющую ауру полного счастья, наполняло душу пониманием блага от самого факта существования, от живого бытия...
Она обняла Валеру еще подрагивая от затихающего смеха, положила голову ему на плечо и почти прошептала:"Дарвин, блин! Он такой простой, этот Дарвин, хихихи...."
Валера утер ей слезы салфеткой, промокнул влагу у себя под глазами утерлись и мы с Серёгой рукавами. Такое вот умиление испытали, мы старые, старые пни ожившие и потрясенные мимолетным осознанием глубинного блага самого факта от живого бытия, которое неизбежно когда-нибудь закончиться даже у нас в какое-то мгновение.
"Я мечтаю о вашей Земле! Нет ничего подобного во всем, доступном даже для НАС космосе! Там динамичная и многослойная атмосфера с красивым и переменчивым небом. Изобилие воды, аквафайеры, глубокие океаны, озера, реки,  подземные потоки, туманы, облака, все цветёт,  благоухает, птицы летают и поют, рыбы, киты, креветки, умные осьминоги, триллионы микроорганизмов, я люблю тигров, жирафов, слонов, мамонтов, медведей, кошек, собак, змей, обезьян, там много людей, разноцветные дети, хочу увидеть вживую ваши города,  полетать на вашей технике, послушать песни исполнителей, инструментальную музыку, поесть земную пищу, пообщаться с пигмеями, азиатами, неграми, славянами, арабами и евреями за одним столом! 

У вас там люди летают с птицами и плавают с рыбами, летом цветут миллионы садов, зимой все покрыто снегом, есть места, где снег всегда, а в других только лето. Там столько жизни!  Миллиарды людей! Там история! Там таланты! Там люди творят шедевры и совершают открытия! Там фестивали и олимпиады! Там так много всего! Я мечтаю побывать на Земле!" Она остановилась. Распахнутые, восторженные глаза ее застыли в конце речи, а потом она и вовсе опустила голову.
Я все это коряво, но начиркал на мятых страницах походного блокнота. Всё! 

Ей ей, это живописание бессчетных прелестей нашей планеты могло бы от нас исходить для прелестных ушей этого юного создания, но нет... космическая стылость, никчемное долголетие, оторванность от человечества выстудили всякий внутренний жар. С Валерой, впрочем, что-то смутное случилось за последние сутки.
Серена подняла голову, повернулась ко мне, хлопнула веками, пробила меня напрямую чёрным взглядом расширенных зрачков, которые резко спружинили в вертикальную тонкую, кошачую щель, повернулась к моим друзьям и четко донесла до нас свою главную заботу:"Пока вас там москиты не погубили или,  вы, люди, сами не поубивали друг друга..!"
"Москиты?"- спросил Сергей.
"Да, комары, Сергей Борисович! Они главные планетарные убийцы Homo sapience, единственного разумного и креативного существа на вашей Земле, но вы люди с вашими войнами сами способны на большее! Сами!"

     Серена внимательно обвела нас взглядом космического прокурора.
В это время вдали у пещеры появилось сильное свечение, которое стало нарастать.
Серена оттолкнулась от Валерия:"Вам нужно срочно уходить!"
Мы заорали хором:"Куда?!"
Ещё не стихло в горах эхо этого крика, как на стадион с неба плюхнулось огромное тело, распахнулись врата шлюза и внутренний голос заорал голосом Владимира Вольфовича:"Быстро сюда! Кому сказал! Бегом! Живо!"
И мы влетели! Валера успел приобнять Серену Первую, но она с такой силой втолкнула его в корабль, что мы успели усомниться в ее чувствах к Валере,  но потеряли всякие сомнения в ее неземной природе.
Шлюз закрылся с шипением. Мощный внешний луч ударил по корпусу, но это только придало ускорение набиравшему ход кораблю. На большом экране камера захватила толпу подросших детей выбежавших на поле и задравших свои головки вверх. Стояла Даша с покрытой головой. Она руками придерживала края шали. Серена быстрыми шагами уходила назад в сторону пещеры. "Всем занять места в своих горизониальных ложах!"- голос Жириновского смягчился, словно он тепло прощался с нами на ближайшие пятьдесят земных лет.
Выскочил и покрутился повизгивая Скутти, но Жириновский и его загнал назад в пенал с защелками.
Серега не удержался:"Валера, так, что там с Дашкой,  пардон с Сереной Первой у тебя произошло?"
Пауза была долгой, на нас уже начал действовать морфин....
"Если проснёмся,  если не забуду "..- голос Валеры  увядал:"расскажу через 50 лет"..
"Только не забудь "- попросил я.
"Он не забудет"- это были крайние Серегины слова!

                              Глава 81

Прошло еще полвека земных.
Мы проснулись

       "Оля, нам не нужны сенсации, мы хотим совершить открытие, блин!"- спокойно, как бы, по-отечески, Валера остановил тогда насмешливую активистку воспрявшего сообщества Экспедиции номер два. Это было единственный момент нашего живого общения с ними, когда ушли роботы, а люди стали приходить в себя. Возможно потому то, неведомые силы принудительно перенесли нас тогда через грохочущие подземелья на другую сторону хребта.

      Разговорившаяся, гибкая, плотная и пластичная женщина произвела на нас сильное впечатление. Вероятно ее таланты в прошлом востребовались в сфере публичных отношений. Разговаривала дама с нами с лёгким вызовом, смотрела собеседнику прямо в глаза, не скрывала наличие собственного мнения, а ее вопросы обладали обязательным провокационным подтекстом.
Впрочем, нам это было, как говаривал десятилетий внук, "пофиг", и беседовали мы с ней "по приколу". Мы никогда не забудем состояние этих экспедиционных "гениев" в период доминации над ними роботов!
      Кажется мы просыпаемся, раз я вспомнил этот эпизод.
"Просыпаемся!!! Неужели уже прошло полста земных лет?! Какая была эта Ольга на Земле? В красном бикини, на пляже, наверняка, чисто "бомба"! Парни вокруг нее подтягивали животы, спрямляли спины, поднимали подбородки, гормоны разогревались, а она, и это без сомнения, смотрела на самцов сверху и снисходительно!"  "Бойцы, кто остался в живых?!"- с эхом громкий голос командира дополнительно подтвердил процесс пробуждения.
" Сейчас, встаем!"- пришёл хрипловатый ответ от Сергей Борисовича и я точно знаю, глаза его ещё оставались закрытыми, а лежал он на спине.
Спустя полчаса места вокруг стола приняли своих сидельцев. Проминая шейные позвонки, помахивая руками, совершив ряд приседаний, осматривая друг друга от макушки до пят мы возвращали себя из полувековой летаргии.
Похудевшие, посвежевшие, в очередной раз помолодевшие, теперь уже двухсотлетние с лёгким головокружением и, очевидным, недоумением входили мы заново все в ту же жизнь!
     Память светлела и ее непомерный объём опять начал оказывать непосильное давление:"Зачем это нам? Что нам тут делать?! На кой ляд это здоровье в запертом пространстве, но, возможно, это происходило только со мной!"
"Василь, на тебе лица нет, ты только что был бодрячком с молодецким румянцем?"- командир смотрел на меня озабочено, а вот свежесть его лица никуда не делась. Мы выспались! Обременять друзей своей рефлексией не хотелось. 

"Да, нее, ничё! Мне Ольга при пробуждении привиделась!"- отвечаю.

"А что с лицом тогда?"- это уже от Сергея Борисовича.
Смотрю на него, а он, как и Валера свежим огурчиком восседает!
Я:"Да, так, такова доля летописца! Память тяготит и бередит! Честно сказать, трепанация не помешала бы! Вычерпать бы оттуда ложками все нелёгкое прошлое и мы с таким здоровьем могли бы еще за девушками на Земле побегать! Пофлиртовать! Детей зачать, понянчиться, как в первый раз!"
"Н-дас!"- пришло от Сергея Борисовича.
"А почему Ольга? Что не так с Дашкой, блин?!"- это от Валеры.
       Я:"Ольга, просто побочный эффект! Она пришла на ум с думами о нашей общей идее, как повернуть время вспять! Правда тут же привиделась в купальнике на морском берегу! Что касаемо Дашки, на ней мой крест по жизни стоит!"
"А могла бы печать! Хихихи!"- это Серёга. Хорошо мы просыпаемся!
"Почему кресто-то, нафиг?"- Валера не успокаивается.
   Я:" С Дашкой все просто! Она навсегда в моей памяти косолапая, сутулая, прокуренная и закомплексованная, как мальчик подросток! Все остальное, это неведомые чудеса неземные. Как, впрочем, и у нас с вами! Ты лучше расскажи, что у тебя с Сереной, Сереной Первой произошло?!"
      Вот тут, мой читатель, нужна большая пауза!
Прошло еще не одно столетие, живой мой мозг продолжает жить в физрастворе в кунсткамере на васильевском острове и его по-прежнему продолжают терзать сомнения, а стоило ли мне задавать этот вопрос Валере?
Командира тогда замкнуло! Огромные плечи его опустились, веки закрылись, руки на столе сцепились пальцами!
Нам с Серёгой оставалось только созерцать его огромное, монументальное, обездвижевшее тело!
В затянувшейся тишине наши веки тоже потяжелели и сон начал возвращаться!
Ноги потеплели, головы склонились, Серёга даже всхрапнул негромко!
Глубокий вздох Валеры с внятным голосом:"Не сегодня, пацаны!"- затем его весомые шаги по кают-компании, звяканье кофейником вернули нас к жизни, но Валера теперь поменялся и это осталось с ним навсегда.
Отменив Серену, отзавтракав, поикав и почистив зубы, я думал мы вернемся к былой идее о повороте времени вспять и возвращении на Землю именно в то время, из которого мы улетели!
    Продвинутые читатели давно поняли, что я в бреду. Попытка вернуться домой из другой галактики приведёт нас назад на миллионы лет постаревшую нашу планету, где океан, возможно, непрерывно парит и пахнет серой, живые организмы сохранились только анаэробной, микроскопической форме на подземных глубинах в тысячу и более метров. Подготовленных мест пригодных для приземления корабля нет.
Но это, дорогие мои, примитивное, линейное, четырехмерное мышление.
Раз уж мы добрались сюда, нам и дано теперь понять, что мир не так то прост а то, что нам давали из учебников Ландсберга осталось теперь в эпохе, которая только только отошла от удивления, что Земля наша совсем не плоская и не плавает на китах, а висит "ниначём" в открытом космосе.
Мой друган Вилл уже тогда уверял меня, что твёрдой материи не существует, "все это всего лишь микроколебания"! На вопрос:"А колебания чего?" -у него ответа не было.
      Когда то сильное удивление пришло с новостями в журнале о "науке и жизни" на скамейке у домика в Посьете о том, что нейтрино пролетает со скоростью света без сопротивления насквозь через всю нашу тектоническую и ядерную твердь и расплав с магмой, а также какой огромный радиус у орбиты электронов относительно ядра атома, но сильнее всего меня ошарашила плоская и тонкая форма Млечного пути, нашей Галактики, которая летит раскрученным светлым блином по Вселенной со скоростью 600 километров в секунду, а края ее болтаются! Вот тогда то и начало приходить озарение о концепции временного вектора, возможного изгиба пространства, а раз так, то и перспективы путешествия по эпохам в любом направлении. Впрочем тут же и агностицизм нарисовался. Озарений может быть сколько угодно, но конкретных знаний у человечества всегда будет очень и очень мало, какими бы открытиями мы его не обогащали. Масштабы и казусность реального Мира остаются абсолютно непомерными для нашего ума и нам остаётся только тешиться теми "великими" открытиями, которые мы совершаем в висинити космического тела предоставленного нам для проживания. Космическая пылинка, таков есть его масштаб и нас там даже не видно".
   Сделав эту запись, решил не грузить своих друзей понятием о гравитационнной массе известной нам Вселенной! Им это было сейчас совсем ненужно! Валера включил голограмму с песней "расцветай под солнцем Грузия моя" и между нами во воздухе появились душевные хрипловатые певцы и певички. Растроганный Серега стал внимательно рассматривать их и концертный антураж из эпохи, которую потом более столетия полоскали смурные, панихидные мизантропы. Следом моим друзьям спел Марк Бернес про Одессу и кефали, затем девушка Халид про "девушку из Нагасаки". Я попросил "may be I, may be you", но не в исполнении "скорпионс", а более лиричного Антонио Бандераса. Долго мы слушали разные песни. Позднее, за чаем, вспоминали про маленького принца, старика и море, пьяницу уборщицу из "трех товарищей" Ремарка, хорошо прошлись по фрагментам гайдаевского "Иван Васильевича..", профессора Преображенского с Шариковым и Швондером, но вот Робинзон Крузо зашёл лучше всего. Я им рассказал о второй книге, где Дэфо сделал Робинзона успешным дельцом, потом вдовцом, который попробовал вернуться на остров за своим Пятницей. Там было много приключений на океанах, а вот возвращение в Англию у него получилось по суше из Сингапура, через Китай и Россию с зимовкой у ссыльного князя в Нерчинске. Удивил их, как и сам удивился когда-то, а вот наше проживание на S23ultra в другой галактике нас совсем не удивляло. Надоело, право!
Последнюю чашку пили молча. Спать совсем не хотелось. Последние пятьдесят лет прошли беспробудно!
Что там с Дашкой, с этой Ольгой?
Чем нам тут теперь заниматься?
Потихоньку на поверхность стало подниматься глубинное сознание. Голова стала лёгкой. Нас кто-то здесь ведёт по этой жизни, что-то да произойдёт. Займёмся пока хотя бы живописью, как Андрей Тишанинов когда-то. Вдруг да, получиться!)

 

 

                                                Глава 82

 

       Селедка "под шубой", перепелинные яйца, заливная щука с зубастой головой обложеная морковными дисками, луком и зеленью на тяжёлом блюде, салат из креветок с ананасовыми дольками, салат Оливье, фрукты, икра двух цветов, безалкогольная шипучка в бутылке от "Абрао-Дюрсо" в тяжелом ведёрке от "Берндорфа" со льдом, чай, кофе, шоколад, конфеты с заварным пирожными въехали на стол. Тонкий фарфор, холодные бокалы и настоящее серебро 84-й пробы из царских наборов ждали нас там же!

       Присвистнув мы присели!

"Блин-компот! Что бы это значило, нафиг!"- опередил командира, Серёга. 

"Ты, что думаешь, Василь?"- спросил Валера.

"Тут и думать нечего, друзья, это знак!"- был мой ответ.

"Что за знак?"- хором спросили они, но вот на этот вопрос готового ответа у меня пока не было.

Посидев в бесплодных раздумьях не более получаса один из знаков заявил о себе. У каждого из нас начались спазмы в желудке, усиленное выделение пищевых соков там же и обильное выделение слюны во рту.

Выполнив глотательные движения синхронно, мы, без озвученной команды, придвинулись к столу.

Валера приготовился к формальному объявлению о начале приёма пищи нашим составом, а мы с Серёгой изобразили готовность к ее беспрекословному подчинению!

Именно в этот момент прозвучал повелительно-поздравительный голос "Вольфовича":"Куда руки тяните немытые? Срочно приведите себя в порядок и ..."- здесь возникла долгая пауза, заработали какие-то корабельные механизмы, засветился огромный экран, а на нём ярким светом, как через линзы старинного телескопа Хаббл, полыхнул вовсю свою ширь и проник в бесконечную глубину свет мирриад космических светил!

Их немыслимое, неохватное, безмерное, беззвучное, калейдоскопическое мерцание ударило по сознанию сильнее, чем застольные яства по желудку! Камера двигалась и в зону ее видения попала тёмная, твёрдая, планетарная поверхность с далёким горизонтом четко очерченным на фоне открытого, незамутненного, безатмосферного неба.

"Что за фигня?!"- озвучили мы общий вопрос. С годами, а теперь уже и со столетиями, наше параллельное мышление становилось бесподобно паралельным.

"Вы находитесь на поверхности Второй Луны планеты S23ultra, возле аналогов кратеров земной Луны, Бельковича и Ван де Граффа! Согласно исследованиям и определениям Международного астрономического союза сегодня наступает формальный Новый год на планете S23Ultra совершившей свой первый полный виток вокруг Praeteria Солнца с момента начала регистрации и открытия местного календаря! С наступающим Новым годом, дорогие товарищи! У вас осталось 17 минут до формальной местной полуночи! Готовьте шампанское! Кому сказал!!!"- голос Вольфовича на этом иссяк.

Н-да, к такому не привыкнешь и за двести лет!

"Видимо все полста лет нашего принудительного сна прошли на этой Луне 2, она находится справа от первой, если наблюдать их со стороны нашего лагеря на планете S23Ultra. 

Что же, это имеет смысл! Корабль зафиксирован, никаких расходов энергии, кроме поддержки нашего "анабиоза". Никакой необходимости в выверенной орбите и ее корректировки, никаких иных лишних телодвижений и мы здесь первые луннопроходцы! 

Первые?! А, как насчёт этого объявления про международный астрономический союз, про временны'е регистрации, про первый виток, про Новый год???!"- мысли бурлили, бурлил и сок, желудочный. 

"Так, бойцы, всего зараз не передумать, готовьте бокалы, блин!"- распорядился командир. Я сунул блокнот под мышку и вытащил ледяную бутыль из антикварного ведерка.

Серега протёр бокалы салфеткой. На экране загорелись цифры и зазвучал бой курантов!

       Шампанское было неплохое, но конечно, никакого хмеля. Обглоданная щука с безглазой головой, их высосал Валера, тарелки с остатками салатов, шоколадная фольга и конфетные обертки, чашки с кофем, недопитые чайные стаканы с подстаканниками, наши обутые ноги на столе, создавали эпическую картину маслом "вселенского" бардака. Не было рядом милой нашей Раечки, не было и идеальных планетарных клонов служак для восстановления порядка, а сами мы утонули в паралельном потоке воспоминаний о былом пробуженных полузабытым ранее новогодним ритуалом. 

Хотите верьте, хотите нет, но более всего воспоминаний принёс нам год смены эпох на рубеже Первой четверти 21-го столетия после рождества Христова, когда 2025й уходил, 2026й наступал!

 В 2025-м Телескоп Baikal-GVD на глубине чистейшего озера поймал поток нейтрино зародившийся в нашем Млечном Пути, а не вне галактики, то есть вклад в энергопотоки нашей сверхновы случился больше, чем считалось ранее. 

       Китайцы научились добывать кислород на станции "Тянгун" в космосе с помощью катализаторов. 

       Токамак приблизил нас к производству неисчерпаемой энергии.

        Комета 3I/ATLAS оказалась старше Солнечной системы и, когда она подойдёт поближе, мы с ее помощью попробуем разобраться, как начались первые органические процессы.

        В Оксфорде смогли телепортировать состояние кубита из одного компьютера в другой, пока правда на расстоянии в два метра, но процесс пошёл. 

       В Дубне с помощью нового коллайдера мы заглянули  в самые ранние моменты существования Вселенной, когда вещество находилось в необычном, сверхгорячем и сверхплотном состоянии.

       В Филадельфии смогли вернуть к жизни обреченного от рождения ребёнка с помощью генной терапии, искусственной мутации, наннотерапии и адресной обработки органа. 

       Появились прорывы в лечении синдрома Альцгеймера, замедлении процессов старения, редактировании базового ДНК, проступили надежды на вечную молодость для желающих....

       Искусственного интеллекта стало очень много, умные люди притихли и слегка затаились в чаянии.  Прямо скажем в 2025-м нас попёрло!!!

Катастроф, подобных наводнению в 1931-м у озера Гаюху с жертвами до 4 миллионов человек не было. Не случилось ни одного циклона подобного тому, что зараз унёс 500 тысяч людей в Восточном Пакистане в 1970-м, не было землетрясений, как на Гаити в 2010-м с жертвами в треть миллиона. Не случилось пандемий.

Мы избежали техногенные катастрофы. Урожайные рекорды обеспечили человечеству сытую жизнь. Обилие пассажирской авиации сделало доступными любую точку на планете для обычного человека, а умные приборы связали человечество свободным общением между индивидумами любых возрастов.

Одиночество стало возможным только по личному выбору.

          Подросли внуки.

         Очень хотелось жить, любить, общаться, творить, путешествовать, спать со сладкими сновидениями, смеяться от души, никого не бояться и ничего не скрывать!

 

        Таких шансов не было! 

Миром по-прежнему правили алчные, тщеславные, изощренные мизантропы! 

Борьба Света и Тьмы обострилась, а искусственный интеллект рафинировал ее методы "забанив" в ней вековые моральные принципы и исключил душевное вмешательство, как абсолютный деффективное качество препятствующее достижению результата. 

        Новые войны создавались ими на ровных площадках. Простой человеческий материал обрабатывался жёстко, искусно, отточено и на удивление легко.

 

Слабая надежда последних декад декабря 2025-го пошла прахом в первой же неделе 2026-го! Битва титанов оказалась борьбой "нанайских мальчиков", а нам очень хотелось верить!

Именно об этом мы вспоминали в первый Новый Год в другой галактике на своём корабле на планете S23Ultra!

 

 

 

 

                                                 Глава 83

 

     Дивная земная тишина на берегу летнего озера с дымкой пара над водой всегда имела лёгкое наполнение звуками. Будь то плеск рыбешки, писк комара, неведомое движение мелкого животного в траве, пролет ласточки,  и, что-то далёкое, человеческое в оставленом за горизонтом городе.
      Космическая тишина тупа для человеческого уха. Мы не воспринимаем здесь других волн, кроме акустических, а их и нет, опричь произведённых нашими телами, включая корабельные. Нет здесь окружающей жизни и потому восприятие собственного существования идет в непрерывной "войне камней". Рутинная необходимость поддержания биологических процессов происходит параллельно с неизбежным душевным смятением от долгой изоляции: "А зачем нам все это? За что?"
Сиё прерывается редкими очередными прозрениями о собственной уникальности и миссионерском назначении случавшимися при блуждании по бесконечным хранителям информации  в бездонных исторических архивах корабля. То один, то другой светлейший мудрец из человеческого прошлого изречёт нам нечто, способное вызвать трепет душевных фибр и таковым подтянуть наш волевой провис.
Заключённые в капсуле корабля мы вынужденно и подолгу "бродили" по цифровому инфопорталу, накачивая себя гипертрофированными объёмами информации. Мозг выдерживал, а иногда неожиданно срабатывал. Так, мне, в семье крещенному христианину, воспитанному в обществе атеисту, дозревшему по жизни до гностицизма, до сих пор помнится найденное о Тертуллиане, который считал, что философии следует ограничиться объяснительной функцией, отказавшись от функции исследовательской. Тертуллиан отвергал возможность аллегорического толкования Писания, считая споры о скрытом смысле библейского текста бесплодным умствованием, «расстраивающим желудок» (De pr. 15) и зачастую ведущим к ереси".
Также забавлял его параграф о "плоти Христа":
• "И Сын Божий умер: это бесспорно, ибо нелепо. И, погребённый, воскрес: это несомненно, ибо невозможно".
Что тут скажешь, кроме:"Хаа!", хотя тут могли быть и проблемы в переводе с латыни во времена Карфагена.
     Не хватало на корабле тостов от Омара Хайямы ибо "неподочто" было их тостить. Табу оставалось непреодолимым!
   Иногда случались и паранойи во сне. Однажды заблудившись в неведомо откуда взявшейся подземной галерее, проблуждав во тьме немерянное количество времени, потеряв надежду на спасение, но обретя покой в осознании неизбежного конца взялся я писать подручным камешком или мелком на тёмной стене личное послание...дословно не помню кому и о чём,  но помню, что получалось тепло, содержательно, глубокоосмысленно и бесконечно. Писал, писал и писал. Поставив одну точку, тут же приходило связанное и необходимое продолжение, которое тоже нужно было донести. Потом еще что-то и, еще.... мелок не истирался, а мой кладезь не иссякал, но появился свет откуда-то сверху. Кто-то протянул нежную, но крепкую руку, расширились стены, появилось кресло, хороший пиджак с галстуком, в правой руке бокал, в левой дымилось нечто, молоденькая учителка из какого-то прошлого гладила меня по плечу, а бесконечное космическое царство сонмом гравитационных островов распахнулось над беспотолочным пространством. Моё недописанное послание в волновой транскрипции уходило туда, омывая меня по ходу нематериальными потоками zирриадов корпускул, электрифицируя кожный покров, напрягая внутренний телесный стержень, стимулируя глубокое подкорковое сознание затаенное с юности... кристаллизируя архаичные побуждения, а с ними заструились живительные потоки по всей телесной периферии, прорезались желания, возгорелась неистовая жажда и чувственный голод ...
Прозвенел гонг, кружка звякнула по столу, кашлянул Валера, вздохнул Серёга.
"Блин!"- вышло от меня, но донести до них случившееся было невозможно. Спать бы вот так не просыпаясь всю свою космическую миссию, не мучая сознание в бодрствовании, а отдаваясь ему во сладких, живительных грёзах и почивании.. там и значимость была бы и кошмаров не предвиделось при хорошем питании то.
    

 

 

Глава 84

     "Этот нам нужен!"-  проговорил требовательно с непонятным акцентом незнакомый мужик. Он нагло  протянул свои руки попробовав забрать  Скутти. Мрачная мужская группа среднего возраста окружила нас в центре поселения второй экспедиции. Скутти тут же сложился у серегиных ног в плоский комплект для заезда в пенал.
       "Так, граждане, кто тут у вас старший? И, прошу без нервов, держите руки по швам! Блин!"- проговорил Валера ровным внятным голосом. Реакция толпы оказалась неровной. Наглый мужик резковато дернул головой, пытаясь выразить недовольство и несогласие, но остальная братия прижали руки вдоль бедер, а некоторые и вовсе отступили на шаг. Загодя мы с Серёгой демонстративно приподняли тизеры на уровень груди. Этого оказалось достаточно.  Командиру нашему не пришлось брать в руки пистолет.
Дерганный индивид невнятно пробурчал нечто, раздвинул своих собратьев и простеньким аллюром,  мелкими шагами засеменил в сторону створа пещеры, где ранее располагался ангар роботов. Как только он скрылся в проёме оттуда раздался протяжный сигнал похожий на сирену и его собратья организовано двинулись в том же направлении явно поспешая и мгновенно забыв о нас.

Скутти выправился в рабочую конструкцию не ожидая нашей команды.  В отсутствии местных взрослых к нему тут же потянулась детвора игравшая до этого на трех площадках для малолеток обустроенных песочницами,  горками, качелями и мостиками. Из домов появились женщины одетые в сарафаны или юбки с легкими блузками, обутые в светлые босоножки. Озабоченные, но с заметным любопытством они потянулись к нам по ходу перекдываясь короткими фразами с  тем же удивительным акцентом, которым отметился ранее нервный мужик. В минуты они целиком заполонили открытое пространство вокруг нас. Как настоящий вождь Валера, медленно, как башней, поводил своей головой.  Серегин взгляд пристально, как лазер, по очереди вперивался в каждое лицо незнакомых фемин обмеряя и оценивая каждую из них по собственной шкале неубиваемого механника..
Я, а что я!? Я просто офанарел, ибо карандаш мой ничего бы тут не успел начиркать, а смотреть было на что!
"Мы вас давно ждали!"- сказала одна из них приблизившись. "Мама в детстве рассказывала нам о вас и показывала мне на Вторую Луну, говорила, что там ваш корабль!"- поддержала ее еще одна, а другие кивали  головками с оживленными и даже  возбужденными свежими личиками молодых мамаш выражая согласие и общее
участие. Они осматривали всех троих, но разговаривая обращались только к Валере слегка изгибая свои, чистые шейки назад.
Валера же превратился во внимательный и озадаченный монумент, Серега намертво закусил свой ус и тогда, чтобы придать живости нашему общению вступил я:"Мы пришли к вам с миром!"- это все, что пришло на язык из глубин более чем полуторавекой памяти.
Женщины легко засмеялись, Сергей присоединился к ним со своим "хихихи" и сие также оживило  Валеру.


"Блин, да, кто же вы такие? Что тут случилось пока нас не было? Где роботы? Где Михаил,  Ольга и остальные? Как вы тут живёте? Знаете ли вы Дашу?"
Молодухи быстро и разом заговорили между собой на непонятном  языке, оставляя нам удовольствие  наблюдать небывалую здесь доселе взрослую человеческую  активность на  небесном теле, на планете S23Ultra.        

      Оживленность женского отряда пробила непомерный градиент для этого внеземного человечества.
Выговорившись, наиболее активная вновь обратилась к Валере,  уже на нашем языке:"Приходите в красный дом на чай, там и поговорим!" Она повела рукой и в нашу с Серёгой сторону, давая понять, что приглашение касается и нас с ним.
Скутти же непереставая играл с детьми в догонялки. Один из малышей ухватился за поручень, но не справившись со скоростью, упал. Наш металический механизм угодник закружил вокруг и поняв, что обошлось без травм, прекратил догонялки, а вместо этого стал по очереди катать детей по обширному двору. Зная, что  Скутти не устанет и не сломится, мы оставили его детям , а сами последовали за девицами, которые вновь загомонили по пути, к свежему для нас, обширному и угловатому строению цвета красного кирпича возведенного в центре поселения.
        Обнажённые женские ножки в юбках легко топоча мелькали в моих глазах, а легкие, стройные фигуры в сарафанах невесомо левитировали над каменной поверхностью поколыхивая свободными покроями на точенных телесах. Фимиам молодых тел, флер привнесенных ароматов голубого лотоса акватического характера на безводной пустоши,  шелест лёгких одежд, веяния ярких причёсок  и распущенных волос , совершенно расскрепощенный гомон голосов колоритных девичьих тембров, абсолютно реальных и сполна ощущаемых проникли и пошевелили глыбь моей памяти, растопили каменную твердь под моими ступнями, поплыл и горизонт..
     От позора спасли крепкие руки верных друзей вовремя подхвативших тело летописца. Они практически донесли и усадили меня за стол между собой укрепив мою позицию своими могучими плечами. Впрочем контроль над телом уже возвратился, а вот поток видений останавливать совсем не хотелось. Вон та молодка с противоположной стороны огромного круглого стола, что  распоряжалась расстановкой приборов, со строгим чистым смуглым лицом гречанки и внимательными голубыми глазами ивановской ткачихи, враз оживила картинку из приазовских степей. В шестнадцать (!!!) моих земных лет там проходил городской чемпионат по спортивному ориентированию. В сотне километрах меж Мариуполем/Ждановым и Запорожьем, у скального основания европейской плиты носились мы с компасами и картами наперегонки по ложбинам подсыхающих ручьев, зарослям золотистого ковыля, прыгая по плитам "каменных могил" национального заповедника соперничали со взрослыми заводскими и районными клубами своей школьной командой под опекой азовстальского шефа. Жара и азарт доводили наши бедренные мышцы до тотальных судорог, иссушали горло и лёгкие, случались моменты отчаяния при пропуске контрольных точек. Высоченное донбасское небо над неохватным простором южных прерий вдали от стальных заводских громад и бетонно- кирпичного многоэтажья города, лёгкая кокафония травяных обитателей кузнечиков, цикад, редкий свист сусликов, долгое пение жаворонков в голубой выси, волнение трав, тонкая мелодия легких ветров, победные крики на финише, дробь пионерских барабанов, шум древесных костров, звон котлов, мисок, кружек и, да... там стояла именно такая городская дивчина из заводчан в бордовой блузке плотно удерживающей ее жиночьи телесные наполнения не скрывая при этом красивых рук... наверное тогда мой рот был открыт, а взгляд уперившийся, ибо она поймав его не засмеялась, но деликатно отвела свой, не желая травмировать незрелое,  уязвимое и безобидное существо моё.. все же ей был уже твёрдый двадцатник.

       Видение то длилось считанные минуты, хотя и на лавках грузовика по обратной дороге удавалось несколько раз рассмотреть и удостовериться, не обманула ли меня ее краса и обаяние.. ни разу не обманула, потому и осталась, как впаяная, в моей нейронной плато долгой памяти. Вечной, как оказалось, ибо реально шёл к концу второй век  теперь уже неземной моей жизни.
Роскошная аура накатила и на моих друганов мастодонтов. Уши и щеки этих замшелых хомидов пылали и жар от них доходил до моего,  бледного лика с отхлынувшей кровью.
 
      "Ольго или Ольги'но, но вы можете звать меня Олей!"- представилась самая активная, когда стаканы расставили, чайники опростали и ложечки полегли на блюдцах.
      "Нас в классах растили на эсперанто и имена при рождении давали тоже на нём,  но дома родители говорили на родном языке!"
Мы посмотрели друг на друга и затянули паузу принявшись за чай.
Чай был хорош и это был чай, впрочем, возможно, нам просто хотелось так думать!
Девицы также взялись прихлебывать горячее питие краснея щеками, распушаясь устами и млея глазами! Или так мне это казалось и карандаш мой так мне повиновался.
Хороши они были! Все до одной, хоть и разнились преизрядно.




......

 

                                                Глава 85

«Почему Эсперанто?!»- спросил Сергей Борисович в разгаре долгих разговоров во время этого чаепития.
«Это «Они» убедили наших родителей отказаться от родного языка!»- ответила ОльгинО000.
«Они?!»- хором вопросило наше трио!
«Да, Они! Они считают, что Земляне крайне ограниченные существа. Земная цивилизация привела собственное развитие в опасный тупик. Люди, несмотря на свое единое происхождение, на общий генотип, на единый биологический вид, общую среду обитания крайне разделены, разобщены, враждебны между собой. Их учения, верования, сословности, одержимости, склонности к глобальному манипулированию..»- она бы продолжила, но Валера мотнул головой и поднял руку. «Мне бы помедленнее или попонятнее!»-читалось на его лице и Оля-Ольгино не сдержавшись хохотнула оборвав свою затянувшуюся тираду, а мне еще одно де-жавю случилось: «Да, кто же это сдирает так дословно?» И, тут же в душе прошла теплая волна: Достучался таки! Прошло пол столетия и прилетело в другую Галактику, уже к совсем неземному, еще совсем маленькому, но человечеству! Вот только кто же эти самые Они?»
В этот вечер было много откровений для нас. Девчушки случились не просто красавицами. Они наперебой рассказали нам о своих мужьях, детях, родителях, о работе мужчин в пещерных и шахтных фабриках, о своих личных планах и идеях, о том как жить здесь дальше.
Милые создания пробовали задавать вопросы и нам, о нашем личном прошлом, о домашних животных, о возрасте, о детях, о самолетах и автомобилях, о земной рыбалке и охоте, о том, каково это самому плавать в воде, летать по воздуху, про любовь, про войну, про олимпиады, про границы, про общение на разных языках. Говорили наперебой, махали руками, просили слова, весело толкали друг друга, хохотали при неловких фразах, смеялись над нами и было отчего. Мы онемели!
Здесь появилась богатая событиями, полноценная, трудная и очень интересная жизнь. Время от времени забегали ребятишки за мамашами, приглашая их покататься на Скутти. Мамаши отправляли их назад, им нужны были мы. Нас тут ждали и их женское желание донести свое и выпытать наше работало совсем как у нас на Родине!
Но нам оказалось непросто. Невозможно было успевать за их живостью, справиться с собственной заскорузлостью порожденной бессмысленностью последнего этапа собственной жизни и от шока от увиденного, услышанного после долгого периода прежних разочарований, утомленности и бесконечного пребывания.
«Что не так с вашими людинами?»- удалось вопросить мне в какой-то момент.
«Это были не наши «людины»!»- расхохоталась самая громкая и самая большая дивчина понявшая мой вопрос: «Этих работяг прислали нам Они!
Возможно они и не люди!» Так легковесно и непринужденно вела себя эта гренадёрка, что я не смог в тот момент понять, сознает ли она всю серьезность
ею же поднятой темы или это серьезно только для нас. Люди, нелюди, «Они», никак не могли быть субъектами мимолетного анекдота в человеческой жизни!

 

       Валера:"Все проходит, пройдёт и это!"

Серега:"Кто сказал?"
Валера:"Не знаю, так было выбито на кольце царя Соломона!"
Я:"Н-да! Скорее бы!"
Пар над кофем завис над моей и Серегиной чашками, Валера вдыхал свой, следуя длинным, неспешным потягиваниям горячего напитка.
Серега:"При царе Соломоне прекратились войны, Израиль процветал, дружил с соседями, через него шли торговые караваны,  строились храмы, поощрялись смешанные браки, росла территория!"
Я:"У царя было семьсот жён и триста наложниц!"
Валера:"Блин-компот! Когда ж он жил то!"
Мы посмеялись.
Это было далеко, там, на Земле. Память наша причудливо проявлялась на этой планете. Временами случалось настоящее опустошение от вековой усталости, не хотелось открывать глаза по утрам, мысли о вечном бродили, о мироздании, о собственной ничтожности, о потерянной душе...., но не сегодня. Видимо разные поля и излучения случаются на пути S23Ultra  будирующие наш эфир, нашу ауру. Наркотические сны последней ночи встряхнули сознание свежими и яркими образами. У меня это пришло с крупными ромашками на высоких стеблях, за которыми я сгонял ранним утром на арендованном велике к исакиевским прудам по дороге вдоль Преголи. Возложил их под двери возлюбленной, когда хлебовозка только прибыла под разгрузку в местную булочную, наполнив квартал ароматами свежей выпечки, и в мокрых от росы штанинах полетел на первую лекцию по частной ихтиологии.
Что снилось в эту ночь  друганам мне неведомо, но глаза у всех были светлые.

Серега:"Какие-то наложницы скурвили веру царя и пошло все прахом!"
Валера:"Не только это! Храмы строились на высокие налоги, без войн не было рабов, приходилось самим пахать!"
Я:"Ну, да! Хотя население в Иерусалиме было около десяти тысяч, это, как наш районный центр в хасанском районе!"
Серёга:"Да, ну!"
Валера:"Так и было, смотри сам!"
Я:"Три десятивековья тому!"

Серега:"И он был мудрейшим!"
Валера:"Не помогло! Царство распалось!"
Я:"Царство распалось, а история осталась! Все идет прахом, в конце-концов!"
Валера:"Как хорошо быть здоровыми и веселым, блин!"
Серега:"Хихихи!"
Я:"Так и запишу, никакой ипохондрии сегодня! Проходим через излучения созвездия счастливого Волопаса!"
Валера:"Каких волов он пас?"
Серега:"Словоблудие-с, господа!"
Я:"Не совсем-с! Скорее игра слов, которую нам предстоит наполнять смыслами!"
Валера:"Да, уж! Блин!"
Революция в поведении коммуны из трех поколений на нашей планете нынешнего обитания взбодрила нас. Они ожили, расплодились, работают вовсю, женщины похорошели, мужчины посуровели и все это не без идеологии, происхождение, которой нам неведомо, и которая никак неприемлема. Мы на Земле ее с большим горем пережили.
Серега:"Хватило бы здоровья!"
Валера:"Да, куда ж его девать то?! Нас так одарили! Ума бы вот, да побольше! На фиг!"
Я:"Мы не конченные дураки и уже давно не пьём,  а опыта у нас, как в дурака махорки! Не знаю, есть ли кто еще в этой Вселенной богаче нас!"
Валера:"Ты Вселенную лучше не тронь,  подумай о Создателе!"
Серёга:"Все у нас есть, что-то придумаем! Вопрос времени!"
Я:"Времени?!"
Серёга:"Да, времени! Мы не знаем насколько и кем нам все это даровано! Завтра никому не обещано!"

Я поднял свою чашку, Серёга последовал и втроём мы чокнулись. Деваться некуда. Есть миссия. Будем стараться, у нас тут своё царство зарождается и нашему тринити предстоит принимать соломоновы решения.

 

Похоже, что это только самое начало космического романа. Пристегивайтесь, читатель, или жгите эту рукопись, если вам надоело...

 

 

В.Калашников

Сентябрь 2026