суббота, 25 июля 2020 г.

Что-то навеяло ...про душу

"Самый примитивный источник власти, применение или угроза применения насилия. К этим методам нередко прибегает и государство, облекать же государственное принуждение в добродетельные упаковки учил правителей еще Никколо Макиавелли"  ....мое вольное цитирование. 
В современном, постоянно усложняющемся мире, интеллектуальное превосходство власти  становится важнее грубой силы для подчинения человека. Даже в уголовном мире вожак, прежде всего,берет и удерживает власть своим волевым и интеллектуальным авторитетом. 
Интересным  открытием для меня оказалось то, что нет общепринятого определения понятию государства, а также, то, что страна и государство не совсем одно и то же..хмм? Т.е.простое не так то просто и отсюда...
Я это не к тому, что нас всех дурят, а скорее о том, что современные власти, за последнее столетие, надурили нас давно и много раз. Со всех сторон,  на всех континентах, самыми изощренными способами. И будут далее. При этом собственно власть имущие не самые изощрённые. Они уже у власти и их активность и результаты их деятельности, так или иначе, очевидны. Хлеще всех силы, которые жаждут власти. Их изуверская изобретательность, часто чисто риторическая,  порождает перевороты, революции, войны,  там нет цены и для них все жертвы будут потом оправданы....Если к нам придет когда-нибудь прозрение, то нынешняя борьба левых и правых может оказаться борьбой "нанайских мальчиков". Всемирно объявленные деспоты обернуться святошами святее Ганди,  борцы с осамой еще большими террористами, глобальное потепление сменится наступлением ледников... Никакое усиленное думание индивидов само по себе не приведет к однозначным простым ответам. Невозможно в одиночку осилить реальную историю человечества и познать остальные науки и провести продуктивный убедительный анализ, а потому мы, как обреченные бараны согнаны в разные кошары под знамёна разных идеологий, разных религий, национальных и рассовых воззрений....Слишком велики вековые, постоянно  нарастающие, непрерывные, теперь уже квадритриллионые потоки инофрмации, которыми пропитывают все человечество меняются только цвета и углы их подачи. Они проникают в нас, проходят насквозь, ударяют по ядрам клеток, как нейтрино и вам не помогут заткнутые наглухо уши и закрытые глаза.. я тут сугубо о политике..
А потому, просьба к моим друзьям, не ведитесь на громкий звон, на талантливую и сверхталантливую риторику, на "новые  исторические открытия", на яркие "идейные" упаковки,  берегите себя и друг друга. Чтобы не было такого  "не звони мне, если голосовал за Трампа!" или "ты кого домой привел, он же чистый путинец!!!"  Это уровень политических амеб,  или для тех,  кто за деньги.  Потерпите, если кого-то обидел. У нас есть душа и потому  мы умеем любить и дорожить любимыми.  Душа нам поможет. Она не материальна и не подвержена физическому и даже интеллектуальному насилию. Она поможет нам, если не понять, то почувствовать, что и как устроено в этом мире. В конце-концов именно реальные дела и  результаты  больших деяний властей становяться со временем очевидными, либо хаос и разруха, либо гармония и процветание. Либо мир, либо война.. планета очень мала..
Если не поддадимся мы выживем и проживем со вкусом и не благодаря, а вопреки.. или и благодаря и  вопреки.. .Аминь!

воскресенье, 12 июля 2020 г.

ПАСТУШКА ...на левобережье Кальмиуса.. давным давно

На  степном уклоне в левобережье Кальмиуса, где-то в районе Широкино, перед нами предстало немыслимо чарующее видение в облике завершающей созревание девчушки, одетой в широкую ситцевую юбку до колен и в белую блузку с оголенными руками. Распаренная под жарким солнцем, упругая, загоревшая и смущенная она стояла с опущенными руками с хлыстиком в одной из них. Пунцовые круглые щеки ее пылали  под загаром и под челкой слегка вьющихся волос, опускавшихся за спину заплетенными в плотную косу.  Голубые, расширенные глаза девушки, смотрели на нас не мигая. Рядом паслось неболшое стадо светлых овец. Весь облик пастушки свидетельствовал о  простом происхождении  и оттого естественная привлекательность ее была  абсолютно ошеломительной. 
Мы, бывшие девятиклассники из школы номер три, на улице Апатова, брели по этому склону в армейских пилотках с противогазными сумками через плечо, завершая марш-бросок, как часть летней военной подготовки, обязательной для тех времен программы среднего образования. Перед броском нам дали пострелять из АК-47 в положении лежа по зеленым фанерным силуэтам. Затем у нас был брод через какой-то затопленный карьер, где мы чуть было не потеряли "Радчу",  самого мелкого из нас Вовку Радченко. Большинству этот брод был под самую шейку, некоторые брели через него  лицом вверх, чтобы вода в рот не попадала и иногда приходилось подпрыгивать, чтобы схватить воздух и сделать очередной шаг. "Радчу" же вода накрыла с головой, а плавать, как оказалось, он не умел. Что нас не удивило. Из-за своей тщедушности он игнорировал всякую спортивную активность, за партой сидел всегда сгорбленный, еще больше умельчая собственное восприятие для окружающих, но от сборов его все равно не освободили.  Тщедушный, улыбчивый,  способный пошутить и отшутиться , будущий дальнобойщик, навсегда пропавший "с наших радаров"  сразу после выпускного, Радча скрылся под водной поверхностью мгновенно,  ибо тропа к броду у глинистого берега обрывалась в воду вертикально. Он и кричать то не мог и выпрыгнуть ему не удавалось, лишь тонкие в голубоватых прожилках руки Радчи судорожно махали над водой однозначно посылая сигнал бедствия для окружающих.  Сопровождающий офицер, погнавший нас  в воду, а сам бредщий вокруг карьера по сухому берегу, махом покрыл отделявшее расстояние, прыгнул в воду, которая оказалась ему по грудь и, с сорвавшимся матерком, одной рукой за шкирку, вынул бедолагу из воды . 
Марш продолжился, потрясенный Радча, смиренно волочился теперь уже под постоянным надзором своего спасителя. 
Наверное весь бросок  был порядка десяти вымеренных километров. Дистанция заканчивалась. После пробежек в противогазах, неожиданных приказов упасть и отжаться, иммитаций химических аттак с дымовыми шашками и злосчастным водным препятствием, усталые, мы брели по нагретой степи не колонной, а в разброд и никто на нас больше сильно не кричал. Поравнявшись с пастушкой усталость моя мигом прошла. Несколько недель муштры на плацу, различных упражнений, армейского питания, показательных наказаний и ночлегов в спортзале, в закрытой на лето школе, скрывали от нас внешнюю гражданскую жизнь на сто процентов. Отцы-офицеры держали нас здесь по-взрослому. Так что эта девчушка  на нашем пути  оказалась просто немыслимым, прекрасным, богом данным феноменом. Чуть ли не ослепляющим видением. Сигналом из внешнего мира, богатство которого нам еще только предстояло начать познавать. Мой самый милый друг,  Вовка Ваганов, высокий, худощавый, талантливый теннисист, шедший рядом со мной, покраснел до самых плеч. Только он так и мог. Его рыжее, круглое,  покрытое пушком лицо, с  небесными глазами, небольшим смешным носом под россыпью прямых соломенных волос на лбу, отчаянно заполыхало, добавляя жару  и  в без того раскаленный воздух. Эх, Ваганчик, как ты был влюбчив и очевиден. Нам всем, кто видел эту пастушку, захотелось  сбросить пилотки и противогазы, пасть пред нею безмолвными жертвами в забытьи и отдаться всевышнему в мольбах быть замеченным и отмеченным. Я был рад, что  поблизости не было Ваньки Бредихина. Как настоящий сачок, он шел по самому низу пологого склона расчитывая первым попасть на укатанную тропу. Он бы не понял и не оценил. Скабрезности с его уст слетали автоматически совершенно не включая и без того жиденькие, полные врожденных похабностей мозги. 
    Ветер вокруг колыхал ковыль, вдали блистало море, там же находились дымы Азовстали, виднелись силуэты океанских сухогрузов в порту, ухающие шумы индустриального гиганта временами сотрясали земную плоть под ногами. В воздухе  пролетали или трепетали птицы, внизу, в траве, попадались ужи и ящерицы, встречались дыры от нор с тарантулами, редко покрикивали офицеры,  проверявшие нас по головам, но аура пастушки приглушила и отсекла этот внешний мир  на мгновение....Сколько оно длилось, теперь не скажет уже никто.. Мы не остановились и не пали. Наше движение продолжалось,но теперь уже без усталого уныния, исчезло обременение тяжелого тела, как и сознание блеклости своего существования в режиме строгой дисциплины. Сборы шли к концу и наше "стадо" по-любому становилось расслабленее и менее подверженным повиновению военным патриархам, да и сами они становились человечней.. 
Наверное поэтому до самого конца перехода видение пастушки, то больше, то меньше вставало перед глазами, а в подсознании шла работа о будущем времени .. об окончании сборов, о разъезде по домам, о возможности сбежать из казенного автобуса при какой-либо остановке и, никому не говоря, вернуться назад, на этот степной склон, в окружение белых овечек .. тут мысли мои всякий раз обрывались.. Что я ей скажу? Что ответит она? Что будет дальше?.. все тело скручивало и дух замирал от собственной стеснительности и юношеской неловкости того времени. Как сладко вспоминать и,  как горько сознавать, что никогда более, ничего подобного с тобой уже не произойдет.
Кажется Ваганчик поделился со мной сходными желаниями-соображениями на окончание сборов .. "Хахаха, Вовка! Слишком хорошо я тебя знаю. Вспомнишь вечером про Наташку Сираж или Светку Тильбизову, и забудется тебе твоя пастушка  навсегда. Тут ты мне не конкурент!!!" 
Сколько лет прошло! Вовка Ваганов погиб в 99-м в автоаварии. При поступлении в институт он не добрал одного бала. Если бы был комсомольцем, его бы взяли, а так отправили на службу, которую он провел в Восточной Германии, совершенно не выслуживаясь, но при демобилизации ему все-таки накинули одну лычку на погоны. Почему-то ни ему, ни мне не удалось сразу получить комсомольские билеты. В нас усмотрели некую аполитичность, что было совершенно справедливо с одной стороны, но с другой, я не помню никого в классе, кроме отдельных активистов, кто бы был "политичным".  Сергей Вахнов умер через год после Вовки. У него полностью обездвижела правая рука во время аварии на "заводе Ильича". Врачи не смогли ее восстановить.  Горя добавила гибель Ваганчика. Они были очень близки. Еще раньше , очень трагично, не стало  Сергея Скрябина. А вот Валерка Аксенов,  Сергей Боев живы и, кажется здоровы, по-прежнему живут в Мариуполе, но общаться с ними сейчас невозможно. Дом нашей отличницы, Оли Тараман, недавно разбомбили в том самом Широкино, на изумительном азовском берегу. Она с мужем строила его всю жизнь. Три этажа сподобались поднять ... Это все мои близкие друзья из 10-го "Б"... Кроме Сергея Скрябина мы все когда-то удачно и счастливо женились. Скрябин был самым талантливым, самым эрудированным, самым обещающим и самым высоким. До 2-х метров ему не хватало полутора дюймов. В 21 год, на последнем курсе института, после выступления в студенческом спектакле, произошел эмоциональный разлад с девушкой и Сереги не стало. Чувство горькой потери, похоже, никогда не пройдет. Мы ждали от него научных открытий и великих достижений. Общение во время учебы и последующие встречи с ним были всегда насыщенными и обогащающими. Он легко вещал вещи, которые самому мне не находилось времени познать. "Вокруг света", "Наука и жизнь", а также энциклопедии были нашим общим любимым чтивом, но его ум впитывал больше и переваривал глубже. У него были отменные родители, шикарнейшая библиотека, напрочь отсутствовал стяжательский дух собственника, и потому  книги его ходили по рукам,  мы потребляли их целыми собраниями сочинений. Лариса Шевченко, моя соседка по парте, читала запойно и последовательно. Я брал Конан-Дойла и Джека Лондона после нее, а вот  "Войну и мир" пропустил. Хватило школьных обязательных глав и шикарное кино Бондарчука пришлось именно на это время. 
     После университетских дипломов нас всех разбросало по стране. Дальше всех оказался Валерка Аксенов, учителем истории в Усть-Камчатске, после окончания истфака в Донецке. Изредка оттуда приходили письма писанные его чернилами, но почерком Бетховена. Мне кажется  он  левша по жизни, но в ту эпоху всех учили писать правой.    Меня занесло в Посьет. Я тоже не гнушался писать авторучкой и слать письма всем, по ком скучал. Друзьям своей юнности. Не часто, но довольно регулярно. Раз в полгода наверняка.  И ответы получал и хранил их,  не выбрасывал. Случалось у друзей совпадали каникулы, отпуски или заезды из советских командировок. Все встречи в Мариуполе помнятся веселыми и трогательными. Не помню ни одного разочарования.  Из-за редкости встреч казалось что дети росли быстро, а карьеры шли стремительно. Потом начались обрывы.  Невозвратные потери. Появились границы. Сырость и тлен приморский сгубили бумажную переписку. Звонки в Мариуполь, говорят теперь, все на контроле. 
     Тем чаще стала вспоминаться эта пастушка. Никто из нас не остановил тогда
 движения.  Мы сами  были в тот момент баранами и наши пастухи продолжали гнать
нас на условный водопой и отдых в казенной мариупольской левобережной "кошаре". 
Мариуполь был тогда еще Ждановым, что
 теперь покрылось уже дымкой забвения, но
 не эта чудесная пастушка.  Была ли она 
красавицей? Может быть и была.Детали ее
облика, конечно же тоже пропали, а вот 
яркость и свежесть уплывающего в вечность 
видения только обостряется, когда сознание,
под разными предлогами, приносит его на 
поверхность из самых сокровенных глубин
нашего индивидуального космоса. В ту ночь
мы с Ваганчиком долго не спали. Вспомнил
 бы он сейчас ее, если бы был жив? Кто знает?
Память у нас у всех удивительно 
избирательна. Я помню.


суббота, 4 июля 2020 г.

СОКРОВИЩА ТЕМУРЧИНА

       Delun-Boldog 2.JPG


"Чингисхан понимал, что богатство развращает людей, делает их жадными и корыстными. Обогащаясь, человек становится способным на предательство и подлость, а это ведет к вырождению народа.
Великий Чингисхан такого допустить не мог и забрал с собой в могилу все накопленные несметные сокровища....
Он считал, что его народ легко сможет обеспечить себя всем необходимым"
Поиски длятся 793 года

     Моя мама, будучи женой офицера-пограничника, родила меня на  приграничной станции Соловьевск в глухом примонгольском Забайкалье. Вдоль границы родились и мои братья, и сестра. Заставу Жигдочи, на которой появился старший брат Анатолий, смыло во время наводнения на реке Аргунь навсегда. Недавно же, по ряду причин, мне потребовалось восстановить свидетельство о рождениии и, занимаясь этим довелось познать, что в месте моего появления, ровно восемь веков ранее родился Величайший Монгол!!! Урочище Делюн-Болдог, в районе трех небольших озер. Гляньте на карту, почитайте википедию, не вру, не сын лейтенанта Шмидта я!
      Интерес был пробужден и теперь мне известно, что никто не знает место захоронения Величайшего хана, но все его ищут, все эти столетия. Более того, идет спор о национальной принадлежности Величайшего из всех великих! Китайцы утверждают, что он, вообще-то, был их парнем. Приводят доводы..Еще круче заявили японцы, Великий завоеватель был самураем! На вопрос, "ну как же так?" они отвечают просто: Самурай поссорился с товарищами и ушел от них далеко. Монголы ему приглянулись, он подобрал себе улус, подготовил и воспитал воинов, выиграл местную битву, а  затем пошел крушить всех и вся, прирастая побежденными.. Теперь и японцы ищут могилу с сокровищами. 
      Лев Гумилев откуда-то знал, как проходило красочное и сакральное захоронение Темурчина (имя Великого хана при рождении), по разным версиям, то ли глубоко в степи, то ли на дне реки в гранитном склепе, которые засыпали морем золотых монет и других ценностей. Рабов, копателей, убили. Рядом захоронили новорожденного верблюженка, чтобы через год мать верблюдица привела хранителей точно на место. Затем еще убивали свидетелей в обширной округе, дожидаясь, когда вся местность зарастет кустарником, а потом и лесом. Историй и гаданий на самом деле очень много.  Мне же пришло озарение,как тому христианину, который прознав,  что за все наши грехи заплатил И.Христос,воскликнул "но где же моя доля"!!))

суббота, 9 мая 2020 г.

Мои родные на войне




Мой дядя летал во время войны, у него была красивая форма и огромные наручные часы выданные для полетов. Такой снимок он прислал сестрам. После этого связь с ним пропала и до конца своей жизни мама и тетя Надя считали брата без вести пропавшим. Недавно моя двоюродная сестричка получила извещение от поисковиков о том, что дядя Миша был ранен на Украине и умер в госпитале. Они также нашли его могилку. Было ему 22 года.
 Мой отец воевал на Курилах, кажется высаживался на остров Шумшу, где получил легкое ранение. Лет в восемь я подслушал это в разговоре взрослых. Детям о войне родные ничего не говорили. Достаточно было фильмов и книг. После войны отец служил пограничником в Забайкалье, помню его отдельную  роту связи в Даурии и частые переезды по разным заставам для протяжки телефонных линий. Умер он  в Мариуполе, куда уехали после отставки. У мамы в комоде лежала медаль за ее работу на оборону.
Какое-то время мы жили и в Хабаровске, где на одной площадке все отцы были фронтовики. Отец Сергея Воронина круглый год носил красивую  черную кожанную перчатку на левой руке. Это был действующий протез потерянной кисти. От мышечного усилия протез мог сжиматься и разжиматься. Протез выдало государство.
Родители жены дошли до середины Европы.  Возвращаться им было некуда. Деревню на границе псковской и ленинградской областей фашисты сожгли полностью. Оба встретились в Калининграде. Моя любимая теща, Александра Ивановна,  была медсестрой, добавила себе год, чтобы взяли на службу. Так и прожила на год старше себя самой. Рассказывала, как во время бомбежки одна из девчонок сказала, "Давайте весь сахар съедим, а то убьют и не попробуем". Сахар им выдали накануне. Затем им пришлось прыгнуть в какое-то болото и просидеть в нем по шею, пока бомбили. Несколько часов, в ноябре. Выжили. Но всю жизнь,  после этого, мучили частые и затяжные головные боли.
В целом у меня сохранилось детское ощущение общего счастья выживших и победивших. Жизнь  налаживалась, появлялись телевизоры, холодильники, стиральные машинки и т.п. Магазины были обильно затоварены. О карточках нам рассказывали, как о далеком прошлом. 
Родители ушли очень рано. Несмотря на это
детство, юность и ранняя молодость прошли весело, светло и пракитчески безмятежно. Конечно холода и бетонная безликость множившихся строений присутствовали повсеместно и поэтому очень хотелось путешествовать, посмотреть на жизнь под пальмами и с небоскребами. Найти этих веселых американцев, которые слали нам студебеккеры, тушенку, самолеты  и встречались с нами на Эльбе, спасли нашу баржу с моряками и высадились на Луну.
Что то потом пошло не так. Союз "разошелся по своим домам", зато холодная война закончилась и, казалось наступит вечный мир..


О Победе

О Победе

Идет война с короновирусом. Все враги и друзья реально  теперь на одной линии фронта. И только сети  информационные рвуться от перманентных виртуальных баталий тех, кто за и тех, кто против.  "Глобально" за и "глобально" против.
Помимо вируса нас может сильно долбануть залетный астероид. Если мы и выживем, то самолеты большие уже долго не полетят. Погаснут айфоны и исчезнет фэйсбук. Перестанет существовать гламур. Гламур, Карл! Пропадет "пиарресурс"))). Все близкие люди станут реально близкими и суть ценностей вернется к своим основам. Нефть перестанет быть политикой,  она будет греть и двигать. Земля будет плодить, а мы пахать. Мы чаще будем видеть звезды и думать о вечном. Возможно тогда мы навсегда поймем, что мы одни и наша планета затеряна среди сотни миллиардов таких же в одной Галактике,  а галактика в другой сотне миллиардов других галактик нашей Вселенной.
       Война была и была Победа!  Она дала нам то, что мы имеем! Берегите друг друга!

суббота, 11 апреля 2020 г.

И тогда он назвал меня богом!

          Он прокричал:"Японский бог,  куда ты прёшь!" послышалось и клацанье передернутого затвора , а потому я рухнул с испугу в щель, через раздвинутые доски , внутренней крышы склада. Мое растерянное тело  упало прямо на крышку фанерного ящика заполненного новыми солдатскими шапками. Полметра в сторону и летело бы оно мимо полки на бетонный пол с высоты 4-5ти метров. 
     Мне было девять лет. Вместе со сверстниками, мы коротали внешкольное время  в округе военной части номер 2096 в степной забайкальской Даурии. В сей раз нашей целью было достать со склада противогазные маски из резины которой мы вырезали полоски для изготовления рогаток. Это был намного лучше материал, чем автомобильные или велосипедные камеры, более эластичный, долговечный и не маркий.  Залезть на склад труда не составляло. Здесь не было оружия, cтроение стояло на окраине, почти в степи, колючая проволока свободно провисала в ограде, слуховое окно чердака было открыто.. не помню, как удавалось добираться до него, а вот потолочные доски раздвигать мы научились тополинными кольями.
Солдат не собирался стрелять и даже помог раздвинуть запертые расхлябанные  гаражные ворота, чтобы я смог продраться через небольшой зазор наружу и затем тикали оттуда с Генкой Евстратенко под свист и смех служивого. Кажется Бог напугал и спас меня в тот раз.
         Потом, уже летом, в другой компании мы потеряли в степи  "Кондрашку",  рыжего и конопатого Вовку Кондратьева. Трудно поверить, но  наши детские путешествия уходили в степь на 5-6 километров от поселка и охватывали почти все светлое время дня. Степь здесь покрыта сопками со скальными обрывами,  она же была богата подснежниками, саранками и степными лилиями, а также  "конским щавелем", "кашкой" и еще какой-то кислой травой, которую мы жевали, не желая возвращаться домой в мир взрослых, которые всегда находили для нас нелепые и унылые занятия. В степи же то там , то сям стояли "каменные могилы", обелискообразные строения сложенные из отесанных камней. На каждый из них нам нужно было забраться и спрыгнуть. Здесь  же линиями были закопаны долгосрочные огневые точки из железобетона, "доты" , с встроенными поворотными пулеметными станками и глубокими люками, ведшими бог знает куда. Мы никогда не пропускали их и, иногда нам удавалось отвинтить тяжелые дверцы , чтобы вдоволь покрутить вращающиеся станки. Основное же время пацанва проводила в бесцельной охоте с карбидными шашками на сусликов, наблюдениями за местными и перелетными птицами, всходами на вершины самых крутых сопок,  поисками пещер  в скальных обрывах, наблюдениями за железнодорожными составами, приходящими из дальней холмистой синевы, предтечи скрытого за нею загадочного Китая. Пороюфф нам везло встретить настоящие юрты с чабанами и отарами белых овец. Нас никто никуда не  приглашал, но и не гнал. Мы издали слушали крик и говор на незнакомом языке и никаких действий не совершали. Случалось в степи после дождей появлялись временные озерки, куда  неудержимо устремлялись детские души, чтобы достичь их окунуться в воду целиком. Такое развлечение дорогого стоило. Мы не считались с расстоянием и готовы были идти к воде, даже если она нам померещилась на самом горизонте. Так-то  и потерялся однажды Кондрашка. Он был на пару лет младше меня, а Сашка Семенов, напротив,  на год или два старше. Хотя наш поход был общим мероприятием,кто-то из нас постоянно отвлекался,  уходил осматривать норы, заходил на другую сторону сопки, зависал на ее вершине и потом отставшие догонялки компанию или все сходились заново вместе. Далеко ли зашли в этот день,  не помню, но было уже поздно и Кондрашки нигде не было, когда мы собрались было домой. Степь забайкальская обманчива. Горизонты видны и простираются со всех сторон, но сопки своей пологостью скрывают свою же высоту и протяженность. Ушел вокруг на пять минут, а затерялся на полчаса. Так тут и случилось. Осмотр ближайшей округи не помог. Мы покричали во все стороны, Кондрашка не откликнулся. Побегали по обширному кругу во всех направлениях никого не увидели. Затем послушали молча степь, долго всматривались по сторонам видя все, что угодно, кроме Кондрашки. Будучи старше, мы живо осознали  свою ответственность. Вряд ли мы звали его с собой, скорее он увязался за нами сам. Я любил Кондрашку. Рыжий, с крупными конапашками по всему лицу, с голубыми глазами и тяжелыми обвисшими щечками рыхлого ребенка, он был очень весел, любознателен,  покладист  и не обидчив. Доставалось же ему от нас не по детски. Он был на голову ниже с маленьким чубчиком на выпуклом лобике,  по которому все время хотелось дать  щелчок.. и давали. Бедный Кондрашка  в этих случаях лишь беспомощно хлопал обиженными глазами, но никогда не жаловался и не старался дать сдачи. Столько лет прошло, а  по-прежнему стыдно. 
       Итак, отчаявшись найти бедного нашего рыжика, я и Сашка побрели по направлению к поселению не переставая кричать в степь имя Кондрашки и сворачивая то вправо, то влево у некоторых сопок. Кто знает, где он уснул приморившись или, что еще с ним приключилось. Мы были полностью потеряны в своих гаданиях и в какой-то момент Сашка начал громко и глупо молиться глядя на небо. Он не крестился, и вряд ли знал, как это делать, но он кричал в сторону неба "Господи помоги найти нам Кондрашку!"  и затем повторял эту же фразу переставляя или меняя однозначные слова.  Мне тоже было страшно за Кондрашку и уже ничего уже не стыдясь, присоединился к Сашке. Так два юных дуралея и шли домой подвывая и поревывая в слезах и соплях. Ближе к дому совсем стемнело, усталость заглушила нас. В конце-концов появился  наш общий ДОС (дом офицерского состава), где вовсю кипела некая активность в свете фонаря у подьезда. Стыдясь и страшась ответственности мы оба подкрались со стороны огорода, спрятались в высоких зарослях чьего-то укропа. Шум голосов стал разборчивым и вскоре выяснилось, что Кондрашка давно уже дома,  умыт,  накормлен и уложен спать. Женщины же,  среди которых были и наши мамы, обсуждали варианты какого-то поиска, в открытом окне были слышны разговоры по телефону с моим отцом и с начальником отряда по поводу выделения солдат и машин на НАШИ поиски! Память стерла картину появления с укропной грядки .. но страх за Кондрашку, груз ответственности возникший впервые в моей жизни и, отчаянного обращения к силам всевышнего,  остались навсегда.
Конечно это не сделало меня верующим. Повсеместный атеизм того времени был столь естественным, что ни набожная бабушка Матрена, наследница семейских староверов, ни крещение мое в той же церкви в селе Никольском, где крестили моего отца, не сделали меня реальным христианином. О крещении я бы, скорее всего забыл,   но это случилось летом, когда отец отправлял нас в село Хонхолой к своей сестре, тете Марусе, на прокорм. Там, вместо казенных пайков и воды доставленной водовозкой,  для готовки было свое молоко, сметана,  куринные и гусинные яйца, свежие овощи, ледянная вода из  журавельного колодца посреди овсянного поля за домом. Кроме того двоюродный брат качал свой мед, было много молотой на мельнице сушенной черемухи для начинки пирогов и сами пироги и калачи из муки грубого помола местной мельницы и выпечки их в русской печи. 
    Тетя то  все  это и организовала сама, как моя крестная. Это я про крещение. Во время процедуры в церкви меня никуда не окунали,  было мне два с половиной года и на мне была новенькая черная матроска, а батюшка лишь окропил меня святой водой. Для меня же это выглядело страшновато! Огромный, незнакомый старик с бородой и весь в черном,  не спрося, плеснул в меня водой. Я... плюнул на него в ответ. Никакой анафемы, конечно, cо мной не случилось за это прегрешение,  в силу всепростительного возраста, но тетушка укатывалась со смеху всякий раз, когда рассказывала эту историю заходящим соседкам. Она же хранила наши с братом крестики в своем уральском окованном сундучке, за печью, там же, где лежали все ее важные бумаги, включая успешные аттестаты ее родных сыновей. Летом, когда мы приезжали, она держала крестики в маленьком отделении швейной машинки и доставала их по разным случаям, навешивая на наши тонкие шеи. Надо сказать, что во всех домах этого села тогда были иконы и образа, а соседи мужчины, если заходили в гости,  в первую очередь крестились на большую икону в углу,  а затем уже здоровались с хозяевами. Здесь не было пьянства,  почти никто из стариков не курил, и нигде не было помоек. Избы и дворы стояли чистые.  Позднее, когда пришел БАМ и к нему подтянули большую трассу,  а я заехал со студенческого  лесоповала под Игирмой, чтобы в последний раз навестить свою живую еще крестную, здесь все изменилось. За три дня  гостевания с двоюродным братом, у меня сгорела слизистая желудка от алкоголя. Бедная тетушка тихо вздыхала, молилась и подливала мне молочка и сливок.. 

понедельник, 6 апреля 2020 г.

We were drinking..

Everyone who knows me for a long time is well aware I'm not a hard drinker. Yet I don't object and don't reject if it comes to rare occasions and the chances to get together with my real old friends.
That was the occasion. After a long season and even longer absence we had the chance to meet in the very remote area away from family members in the empty cozy cabin on high cliff above frozen ocean. None of us was in a hurry, nobody was about to bother us, our refrigerator was filled and everyone has enough of the booze of his options. All of us were totally happy with the place and time and the aura of old friendship was tight and intence. So, we've started.
Three shots of good vodka have killed the excessive excitement easily, untied our tongues and smoothed our talking. Smoked salmon, pickled mushrooms, homemade sour cabbage, some cheese, bacon smoked with garlic , sausages of a few brands, fresh bread, steamed pot stickers, beef stew..tea and coffee were served.
What else? Hard to remember now.
And we were drinking, chewing, breathing and talking. Talking in some order quietly, but not for a long. Only at the beginning. Soon we had enough eating pleasures and the talking became dominant. Everybody had something important to say. We've toasted our common friends who was not with us and those who never will... we've updated our current health conditions and financial status...we've carefully talked a little about our marital situations and that was over on the polite side.. . After that the politics were brought to the table. And that was something. We are very close and very valuable friends, we were tried and tempered through the hardest times in dozens of years. We love each other and can't wait for the meet like this, but once it comes to politics we all have different opinions. And as such we fight "to death" to prove a point, each on his own but through the course of it the whole group is getting composed on one side and I am the only one on the other...Ah ha ha ha! I don't know why but it always the same! I'm being blamed being arrogant incompetent and the one who lost touch with the ground and reality! It has never upset me though. I am used to this. I am always amnesting and forgiving them at the end. While the spit is flying and the wordings getting stronger, the table is getting hit by many fists and the decibels are raised to unbearable scale even to the deaf ....the steam is going out ... they are my friends. If I were a princess after the battle I would be bruised all over my soul.. remember the word. My heart would be broken and my spirit in defeat...luckily I'm not princess, not a prince ... not angel, not evil what I have though is my rich experience. I was in critical dangerous situations, I have my many losses, I've been betrayed numerically ..there were severe exhaust of unpleasant existence and traumatic damages to the soul and body....and somehow having the old friends and very beloved ones carried me all over and through these hardships...I'm happy now and the happiness is strong enough to meet the end. Hopefully it is not coming soon and I will served to them...seems like I said enough about myself...
These time when we have covered both presidents of my vote, and o man, what I've heard is not fitting to any decent text to publish. Friends are absolutely shameless, they are very strong in their voices, they can yell like in the fight with gunships around, the choice of words is so variable and inventive and the facial expressions and the body language are so amazing there are should be concealed cameras around and the footage would worth a billions. Though its totally impossible to do such taping, the things like this are even predictable but yet they begin like booby traps. You never know.
At the very end we have breathed it all out we have a good set  ofvtoasts "to us", to "peace in the world", to "our next gathering"... then we talk about something else.
This time it's was something spiritual. And the spirit was a big help to us. We've consumed it a lot. One of us is became a strong orthodox Christian. We don't know how. There were no any signs for it when he was young. Drinking was his sport. Girls were good for him of any kind and he was a big eater! But Now he wears a cross, he has long beard and huge stomach. Wife and grownup kids too.
The rest of us are rude atheists and me is agnostic actually. We've started to talk about spirituality about afterlife about sins and punishment about sole etc... surprisingly everyone was quite serious and s p I r I t u a l.. guess it was awaken by abundance of spirit.. though Brad Villers came to my mind. Nobody can compete with this guy. Saw him thousand times in all Kodiak bars and in many ports on San Juan islands and in Port Townsend and Port Angeles...nobody! The guy is big and capable! All bartenders all barmaids all waiterses will testify, Brad is unbeatable in this contest. His chest his stomach his big mouth, red beard and loud laugh are all collateral proofs. Yet, with all the barrels of beer and whiskey and many other spirited drinks consumed he was not ever turned into the spiritual state.. rather just spirited...
Anyhow back to our party. There was this question raised "what is the soul?"!!Hell, who knows  who raised it?!
The most active guy in the dispute insisted that he is the only one who knows. He has took many spiritual classes from many different gurus. Yet, when asked again "what the soul is?"! He did not say anything clearly, rather something arrogant " gentlemen, we all have our experiences"... does it says what the soul is???? Nah..
The other guy just has moved his hand around his head showing silently like its something cloudy around there. And we all saw our friend is very drunk..the other one was talking about something ethereal in our head in our blood in our heart...ethereal ?????? And it's just made me feel drunk and drunker then I was before.
Our the only church guy was silent for a long while. We've thought of him being very drunk or even asleep. It was strange. In his size he matches Brad Villers...
He was silent and so were we... when his mouth has moved we all heard it "it's a piece of God in each of us!".... you heard it too now. We were all muted by that and finished our last bottle silently.